Глава 2. Да или нет?
Райдер
Я продолжаю смотреть в след девушке, которая даже не назвала своего имени. Это был интересный опыт общения с журналисткой, которая всячески пыталась залезть мне под кожу. В моменте я даже поддался, но ненадолго. Честно признаться мне понравилось, и с её критикой я могу немного согласиться, но не полностью, как вероятно она ожидала. Её вопросы отличались от тех, что я получаю чуть ли не каждую неделю, они были направлены на саму игру, на ключевые моменты, с хорошим анализом.
Она была предвзята. Слишком. Но было увлекательно.
Мои ребята снова напоминают о себе, когда из раздевалки доносятся новые крики и оглушающий звук новой песни. Возможно, что мы могли сыграть сегодня ещё лучше и закрыть счет гораздо раньше, но сложилось, как сложилось. Победителей не судят, ведь так?
Возвращаюсь в комнату, где находятся товарищи, мои глаза немного расширяются, потому что здесь творится полнейшая вакханалия. Арон Рассел держит огромную колонку над головой, Джош Андерсон наклоняется ниже, хлопая в ладоши прямо в такт, подбадривая присутствующих, а Кастиэль Бронте танцует на столе, стоящем в самой середине, полностью отдаваясь музыке.
Предмет мебели потребуется заменить, потому что он уже ходит ходуном.
Все остальные поддерживают их авантюру, крича известные строчки композиции. Последний раз я видел их такими счастливыми год назад, когда мы с последнего места поднялись в турнирной таблице и вышли в плэй-офф.
— Райдер! – лучший друг замечает меня сразу, он улыбается, а после спрыгивает со стола.
Бронте всё ещё движется в танце, а затем подключает руки, в которых держит воображаемый канат, начиная притягивать меня к себе, решая, включить меня во всю эту танцевальную лихорадку – не люблю этот сериал. Что ж, маску спокойствия и серьезности пора скидывать, мои губы ползут в улыбке, и я двигаюсь к нему навстречу, раскачивая телом. Парни взрываются охотно – у нас с Касом эта фишка с первого курса при выигрыше. Когда мы подходим в плотную, то сталкиваемся лбами, пытаясь оттолкнуть друг друга назад, но сделом раскидываем руки и обнимаемся.
— Парни-и-и, – тянет Люк Грэй – первокурсник, с которым мы играем первый год. Он буквально врезается в нас плечом, закидывая руки мне на шею. — Что мы сотворили сегодня?
Я хмыкаю про себя, проводя языком по внутренней стороне щеки. Мы выиграли, но это не та игра, которой я доволен. Но на вопросы девушки я отвечал иначе, по-другому никак.
— Чёртову историю! – отвечает Кастиэль, демонстративно поднимая голос, и снова забирается на край стола.
Они считают иначе, и я их за это не осуждаю.
— Историю он сотворил, – усмехаюсь я, хватая бутылку с водой, откручивая крышку одним движением. Прохладная жидкость стекает по горлу, и я делаю несколько жадных глотков. — Ты почти сотворил себе перелом, когда пытался уложить Рэйфа с одного удара.
И это ещё мягко сказано. Я немного злился на друга, ведь попросил его не вестись на провокации и не выводить себя из игры на долгое время. Что мы имели в итоге? Пять минут игрового времени без лучшего нашего защитника. Спасибо, что Рэйфа он прихватил за собой.
— Он сам подставился, – невозмутимо парирует Бронте, размахивая руками. — Это чистая физика. Счет в нашей серии драк по-прежнему 1:1.
— Это чистая удача, – подключается к нашей дискуссии Арон Рассел, лениво хлопая Каса по ноге. — Ты больше промахивался, чем попадал по его лицу и телу.
— Ладно-ладно, – Кастиэль вскидывает ладони, сдаваясь, но сразу же его губы охватывает ухмылка. — Признаю, не лучший мой бой, но нас рано разняли, если бы судьи не вмешались, то, уверяю вас, я бы его повалил.
— Конечно, – фыркает Андерсон, опираясь локтем о шкафчик, качая головой. — В альтернативной вселенной. Рэнделл – сумасшедший.
Мы частенько подбадриваем его таким образом, нет сомнений, что Кас отлично дерётся, и всегда готов защитить любого из нас, если соперники плохо себя ведут. И я люблю хоккей за то, что здесь разрешено выпустить пар, но против драк и удалений в решающих матчах. Слишком многое стоит на кону, чтобы из-за своих эмоций подставлять всю команду.
— Кстати, вы знали, что Рэйф заблокировал его во всех социальных сетях? – произношу я, приоткрываю небольшую завесу тайны, параллельно делая ещё один глоток воды.
Наблюдаю, как реакция расходится по коморке. На секунду повисает пауза, а потом парни взрываются: кто-то хлопает по шкафчикам, Арон и Джош свистят, а бедный Грэй складывается в пополам от смеха.
— Это произошло совсем недавно! – возмущается Бронте, стараясь перекричать шум. — Он не понимает юмора, а я всего лишь отметил его в сторис.
— Ты выложил замедленный момент, где он чуть ли не падает, – Джош тыкает в него пальцем, едва сдерживая смешки.
— Это был анализ движения, – Кас продолжает сохранять уверенность в своей правоте. Он скрещивает руки на груди, делая максимально серьёзное выражение лица.
Это не помогает. Вообще. К слову, работает против него, потому что парней добивает ещё сильнее.
— С подписью «боец года»? – проговариваю, приподнимая брови.
— Я лишь подчеркнул детали.
— И ты ещё удивлялся, как он посмел тебя заблокировать? – меня прорывает на смех, и в этот раз не старюсь быть серьёзным.
Их «война» с Рэйфом длится уже несколько лет, и со стороны это больше похоже на затянувшийся цирк, чем на реальный конфликт. Они находят повод зацепить друг друга везде: на льду, после матчей, в коридорах и, конечно, в соцсетях, где Кастиэль чувствует себя особенно уверенно. Иногда кажется, что им даже не нужно пересекаться – достаточно одного момента, чтобы это переросло в очередную «историю». Кас делает это громко и с размахом, Рэйф реже, но так, что эффект держится дольше. И самое забавное – оба получают от этого удовольствие, даже если никогда в этом не признаются.
— Да какого хрена? Ты вообще на чьей стороне? – Бронте наклоняется ко мне, щурясь.
— На льду я всегда на твоей стороне, здесь – не надейся, – спокойно отвечаю я, расплываясь в самой доброжелательной улыбке, а затем взъерошиваю его волосы.
Хотя, если честно, иногда мне хочется прибить его на льду.
— Райдер, а когда ты последний раз бросал перчатки?
— Ну не начинай только эту тему, – выдыхаю я, закатывая глаза. Это невыносимо.
— Ты когда-то дрался? – Грэй резко выпрямляется, зрачки у него расширяются так, будто я только что сознался в преступлении. — Вау.
— Ты многого не знаешь о нашем капитане, друг мой юный, – хлопает его по плечу Андерсон, подмигивая мне. — На первом курсе он частенько ввязывался в перепалки.
— Я был молодым и горячим.
— Разве сейчас что-то изменилось? – ухмыляется Кастиэль, закидывая правую руку на моё плечо.
— Да, сейчас я могу подраться в самом редком случае, – начинаю я, проводя ладонью по влажным волосам. — И только если мне бросит вызов капитан другой команды, или их лучший игрок по статистике. Потому что забирать в штрафной бокс того, кто никак не влияет на команду, а лишь избивает других – я не собираюсь. Должен быть равноценный урон.
Я делаю паузу. Удивительно, но все почему-то внимательно меня слушают. Видимо им очень хочется посмотреть на меня в драке. Снова.
— Вот, допустим, если бы сегодня Доминик сбросил перчатки против меня, то, я бы ввязался. Без вариантов.
— Но этого мы никогда уже не узнаем, потому что эти грёбанные «Тауны» покинули нас официально. В буквальном смысле мы их сегодня стёрли в порошок, – добавляет Кастиэль, а по раздевалке проходит одобрительная волна.
Звучит громко. И это не совсем правда.
— Это не так, мы могли их сильнее разгромить, – подмечаю мелкую деталь, хотя с их реакцией на новость о расформировании команды Чарлстауна – я тоже не согласен. Это ужасно, в их команде были первоклассные игроки.
— Они начали сдаваться в третьем периоде. Вот та борьба у борта... – замечает Рассел.
— Ты называешь это борьбой? – возмущенно спрашивает Андерсон. — Я чуть не умер.
Кастиэль хлопает в ладоши, переключая всё внимание на себя, и кто-то из ребят делает музыку потише, а следом произносит:
— Так, ребятки, мы можем бесконечно обсуждать эту игру, но я предлагаю, наконец-то переодеться, и отправиться в наше уютное логово на вечеринку. Нас там уже все ждут.
Честно говоря, единственное, чего мне сейчас хочется — это тишины. Закрыть за собой дверь, скинуть вещи куда-то в угол и просто упасть на кровать, не думая ни о счёте, ни о следующем сезоне, ни о том, сколько сил мы оставили на льду за последние недели. Тело ноет, усталость наваливается резко, как только адреналин начинает отпускать.
Но я смотрю на своих друзей – на их идиотские шутки, на Каса, который всё ещё не может стоять на месте. И я не могу реализовать то, чего хочу на самом деле.
Исчезнуть сейчас – худшая идея.
Я выдыхаю, проводя рукой по волосам, и ловлю себя на мысли, что иногда быть капитаном – это не про статистику, не про пламенные речи в начале игры или в перерывах. Это про то, чтобы остаться рядом со своей командой, даже когда больше всего хочется уйти.
Сегодня именно такой день.
****
Вечеринка в нашем доме, который мы снимаем, в самом разгаре. Кажется, что здесь не осталось ни одного тихого уголка, потому что люди заполнили всё пространство, от гостиной до кухни, от лестницы до наших спален. Громкая музыка бьет по вискам, воздух пропитан алкоголем, дымом от сигарет, смешанных со сладкими духами, от которых становится тяжелее дышать.
Красный неон разливается по помещению, заливая стены, лица, которые уже сложно было отличить, если только не подойти в плотную. Кто-то танцует прямо на диване, другие заняли стол и барную стойку, отдаваясь моменту.
Я стою у стены, оперившись на неё, чтобы хоть как-то охладить себя, но это не помогает, воздух настолько горячий, что неприятно прилипает к коже. В правой руке у меня банка с пивом – по-моему это уже четвёртая – а слева от меня стоит девушка, на которую я лениво закинул руку. Миниатюрная блондинка, скорее всего второкурсница, но я этим не интересовался, сразу же наградила меня своей компанией, и не возражаю, если так и будет продолжаться.
Хороший секс будет отличным завершением вечера.
Мои остальные товарищи окружили себя несколькими девушками, получая от них огромную дозу внимания, телесных контактов и внезапных поцелуев. С Кастиэля уже кто-то стянул футболку, и судя по его довольной физиономии, он этому поспособствовал. Друг в самом центре внимания, с его лица не спадает ухмылка, пока он медленно качается под песню, вытянув руки вверх. Тёмные волосы растрёпаны, выгоревшие пряди на концах создают больший контраст внешности, а оливковый цвет кожи на фоне неона выглядит ещё выигрышнее.
Ничего нового не происходит.
Большая часть нашей команды занимает кухню, и мы переговариваемся друг с другом время от времени.
— Кстати, наша главная фанатка опубликовала пост об игре? – затевает новую тему для разговоров Арон, отпивая очередную порцию виски из бутылки. — Я бы почитал.
— А я всё думал, что мы забыли? – добавляю я, отходя от моей пассии, которая явно недовольна моим решением, двигаясь ближе к центру, где мы собираемся в круг. — Мне необходима порция желчи.
— Общего резюме ещё нет, но она писала комментарии во время игры, – Андерсон уже успел открыть приложение и найти аккаунт «@missL».
Мы все в предвкушении и ждём, когда начнется наш любимый аттракцион. Забавно, но плохие комментарии всегда читать интереснее, чем хвалебные. Меня это безумно заводит – в хорошем смысле.
«Нет, это невыносимо. Судья, если ты моргнёшь два раза — мы поймём, что тебя держат в заложниках, и ты не можешь свистнуть в сторону Бостона»
Если твоя команда проигрывает, то виноваты судьи. Логика любого болельщика.
«Ну конечно. Дайте Бостону большинство — и они сразу вспоминают, что умеют играть. До этого они были похожи на Бемби, который впервые ступил на лёд»
Я уже не выдерживаю, закатываю глаза и делаю продолжительный выдох.
Хороший мультик, но ты же хотела сказать, что мы похожи на оленей на льду, договаривай уже.
«Ренделл и Бронте дерутся. Проверьте пульс у второго, ему явно хорошо прилетело»
Спасибо, что сказала.
«Райдеру бы чуть меньше самоуверенности и чуть больше реального результата, но это, видимо, вещи не совместимые»
Да, я уже понял, ты мной очень сильно заинтересована и одержима, можем даже сходить на свидание, ты только появись.
«Кастиэль Бронте – живое доказательство того, что шлем не защищает от глупых решений с шайбой»
Вот откуда она берет все эти моменты?
«Рэйф не просто выигрывает силовую борьбу — он объясняет соперникам, почему им лучше было остаться дома»
Ладно, признаю, это смешно.
«Доминик делает один проход – и ты понимаешь, почему он лидер и капитан. Райдер делает три – и всё равно ни к чему не приходит»
Интересно, она считает сколько раз я появляюсь на поле за один период? Думаю, что да.
«Эта игра — идеальный пример того, как потерять нервы, веру в справедливость и уважение к судейству за 60 минут»
Хорошее описание, мне даже нравится. Надо было добавить, что наши спонсоры купили арбитров, мы же по-другому никогда не выиграем.
— Я прочитал те, что собрали больше всего лайков, – завершает Джош, откладывая телефон в сторону. — У нас настолько много ненавистников?
— Зависть – плохое чувство, флаг им в руки, – подключается Кастиэль. — Интересно, что она сейчас будет делать, если её любимую команду расформировали?
— Может она официально признается, что всё это время болела именно за нас? – резюмирую, пожимая плечами, хотя понимаю, что это никогда не случится.
— Мне жаль Чарлстаун, – подаёт голос Грэй, и все переводят на него непонимающие взгляды. — Представьте, что они сейчас чувствуют.
— Мне что сделать?! – резко вскрикивает Кастиэль, громко поставив стеклянную бутылку на стол. — Давайте все вместе снимем видео, где выражаем им сочувствие? Или может позовём их сюда, чтобы они не расстраивались? Давайте их пожалеем, приласкаем, обнимем, поцелуем в лоб, в зад и скажем, что жизнь дерьмо. Чего ты добиваешься?
Его понесло.... Удивлён ли я? Нет.
— Я всего лишь озвучил то, что думаю, Кас... – виновато, притупив взгляд, отвечает Грэй. — Зачем ты так реагируешь?
— Меня просто бесит, что каждый второй об этом говорит, как будто мы виноваты в этом. Их колледж разорился, и мы к этому не имеем никакого отношения. Зачем мы вообще об этом разговариваем, когда должны праздновать, чёрт возьми, нашу победу!
— Кас, угомонись! – теперь голос повышаю я, и мой друг переключает своё внимание в мою сторону, удивленно приподнимая брови. — Никто никого не обвиняет, прекрати на него орать. Факт остается фактом, с ними поступили несправедливо, и если бы с нами произошло тоже самое, то мы были бы разбиты. Всё. Это единственное, что имел в виду Грэй.
Первокурсник поднимает на меня глаза, и в них читается огромная надежда и благодарность.
— Так я это не отрицаю! – нервно вскидывает руками Бронте. — Грэй, без обид.
— Всё в порядке, – выдавливая улыбку, отвечает парень.
Он врёт, и это слишком очевидно.
Тянусь к банке с пивом, прикладывая жестяную окантовку к губам, понимая, что там пусто. Чёрт. Оглядываюсь по сторонам в поисках новой порции, замечаю несколько штук на баре и направляюсь туда, стараясь пройти сквозь толпу пьяных студентов. Подойдя ближе, хватаю стеклянную бутылку, открывая ее об край стола, а после делаю несколько жадных глотков.
Я поклоняюсь человеку, который однажды изобрёл пиво. Гений. Жаль, что не знаю, кому ставить свечку.
Перевожу взгляд в левую сторону, замечая, что со мной стоит девушка, которая всем своим видом показывает, что находится не здесь. Немного прищуриваюсь и понимаю, что эта фигура мне знакома.
Та самая девушка, чьё имя я не знаю.
Брюнетка с гладкими, волнистыми волосами, которые свободно лежат на плечах и двигаются при каждом её действии. У неё аккуратные черты лица: яркие карие глаза, небольшой, вздёрнутый нос и пухлые губы, подчёркнутые карандашом, из-за чего они выглядят ещё выразительнее. Она одета достаточно просто: джинсы клёш, плотно сидящие по фигуре и подчёркивающие бёдра, ботинки на шпильке, скрытые под тканью, из-за чего силуэт кажется вытянутым. У неё средний рост, но я достаточно выше, чем она. Сверху обтягивающий топ молочного цвета, демонстрирующий красивое декольте.
На мгновение ей приходится перевести на меня взгляд и что-то в нём меняется, но не в хорошую сторону. Она не рада меня видеть.
— Не судьба, так ты вроде говорила? – я склоняюсь ближе к её уху, дабы перекричать музыку, специально тревожа пространство вокруг неё.
Замечаю, как плечо девушки едва заметно дергается на звук моего голоса. Она медленно оборачивается, лицо у неё такое, словно я только что испортил ей вечер.
А я ещё ничего не сделал и даже не пытался.
— Честное слово, мне сейчас не до тебя, – она закатывает глаза, но не уходит, затем тянется к своему красному стаканчику, отпивая какую-то жидкость.
— Ты плохо выглядишь, – прямо подмечаю, не отводя своего взгляда.
— Спасибо, это именно то, что я хотела услышать, – недовольно добавляет брюнетка, чуть сильнее сжимая пальцы на правой руке.
— Я не про внешность, – качаю головой. — Что-то случилось?
Она выдыхает, проводит рукой по волосам, отбрасывая их назад, открывая вид на привлекающий вырез.
— Нет, – коротко и резко отвечает. — И тебя это не касается.
— Просто твоё выражение лица буквально кричит о том, что у тебя какие-то проблемы.
Девушка недовольна моей репликой, она смотрит на меня уже открыто и не скрывает своего раздражения. Брови чуть приподнимаются, губы сжимаются сильнее.
— В чём проблема не обращать на меня внимание?
Я на секунду задерживаю на ней взор, делаю глоток пива, игнорируя сам вопрос.
— Как тебя зовут?
— Ты издеваешься? – брюнетка усмехается, медленно склоняя голову набок, разглядывая меня так, будто я только что сказал что-то максимально глупое.
— Нет, мне правда интересно узнать твоё имя, или это тайна?
— Зачем?
И в правду, нахрена мне это надо?
— Это простая этика, ты же знаешь моё имя.
— С чего ты это взял?
— Пожалуй, это очевидно.
— Тогда встречный вопрос. Почему тебя называют Райдер, если это не твоё имя? – она прищуривается, и в этом взгляде снова появляется тот самый интерес, который был на интервью.
— Ты уходишь от ответа? – копирую её вопрос, что она задала мне несколькими часами ранее, это вызывает её улыбку, которую она пытается скрыть, делая глоток алкоголя, прикрывая губы.
Я всё видел, можешь не прятаться.
— На самом деле, мне без разницы, как ко мне обращаются, просто моя фамилия нравится мне больше, чем имя.
Она делает паузу. Смотрит прямо, уже не избегая взгляда. Это потепление?
— Хорошо, тогда называй меня Блэйк.
— Это имя или фамилия?
— Фамилия.
— Имя ты принципиально говорить не хочешь, я понял, – меня это уже забавляет. — Оно ужасное и некрасивое? Давай я попробую угадать?
— Мы с тобой говорим всего ничего, а ты меня уже раздражаешь.
— Да ладно, а я думал, что произвел хорошее впечатление на интервью.
— Произвел, – сейчас Блэйк выдавливает из себя улыбку, а затем быстро убирает её. — Но точно не хорошее.
— Значит, запомнился.
Музыка на секунду сменяется, свет дергается, и красный неон ложится на её лицо чуть иначе, подчёркивая линию скул и губ. Я задерживаю на ней внимание дольше, чем нужно, сам того не замечая.
Она смеётся. Смех короткий, чуть с хрипотцой, будто вырвался сам по себе, и она не до конца контролировала этот момент.
— Ладно, признаю, это сейчас было очень хорошо.
— А я даже не старался.
— Ты всегда такой?
— Какой?
— Самоуверенный.
— Открою тайну: в профессиональном спорте, если ты не уверен в себе, то тебе нечего здесь делать.
Она замолкает, и ничего больше не говорит. Её взгляд с каждой секундой потухает. Но несколькими мгновениями ранее, Блэйк немного позволила себе отпустить ситуацию. У неё явно что-то произошло, но она не планирует со мной делиться. Я не собираюсь её допытывать – это не моё дело. Хотя, меня это интригует.
— Давай так, – снова обращаюсь к ней, ладонью касаясь её предплечья. Блэйк вздрагивает, наверное, от неожиданности. — Ты не обязана ничего рассказывать, если не хочешь, а я могу перестать делать вид, что меня это интересует.
— И что ты предлагаешь?
Смотрю в сторону открытой полки, где стоит небольшой ассортимент алкоголя, хватаю бутылку с прозрачной жидкостью вместе с рюмками.
— Текила – решение всех проблем.
— По-моему, она только и может создать новые.
— В этом и суть, ты забудешь о старых.
Я наполняю два шота и протягиваю ей один. Блэйк хмурится, но обхватывает пальчиками стекло. Возможно, что ей не нравится эта идея, но она на неё ведется.
— За что пьём? – спрашивает она, обернувшись уже корпусом в мою сторону.
Это прогресс.
— За победу нашей команды, – улыбаюсь во все зубы, потому что это действительно повод, а также я знаю, что она не рада этому предложению.
— Тогда не чокаемся.
На секунду зависаю, глядя на неё, а потом тихо выдыхаю смешок, качая головой. Уголок губ сам тянется вверх – не столько из-за шутки, сколько из-за неё самой. Она не пытается подыграть, не делает вид, что ей приятно – и в этом есть что-то цепляющее.
Я всё равно поднимаю шот, чуть задерживая его в воздухе, давая ей последний шанс передумать, но она остаётся при своём. Я хотя бы попытался.
Подношу рюмку к губам, на секунду задерживая её у лица. Запах бьёт сразу – резкий и горький. Запрокидываю голову, жидкость обжигает горло, скользит вниз слишком быстро, оставляя за собой горячий след, который расползается по груди.
— За что ты так ненавидишь «Бостон»?
— Кто сказал, что я вас ненавижу?
— Мне так показалось.
Блэйк делает шаг чуть ближе, опираясь бедром о край стола, и теперь между нами почти не остаётся пространства. Неосознанно прикусываю нижнюю губу.
— Вот именно, тебе показалось, я учусь здесь, и часто хожу на игры. Или ты считаешь, что нельзя критиковать команду, которая тебе нравится?
— Я люблю критику, если она обоснована, а не предвзята.
— Хорошо, мы сейчас без диктофона, клянусь, – она выставляет передо мной две руки, подтверждая свои слова. — Ты правда не согласен с моими комментариями, капитан?
Последнее слово звучит чуть мягче, чем должно по её мнению, и я это улавливаю.
— Согласен, но не со всеми.
— Ты сейчас серьезно? – в глазах читается удивление, она не ожидала такого ответа от меня.
— Да, мне понравились твои вопросы, потому что ты не пыталась задавать их правильно, ты преподносила их через своё собственное мнение. Но разница в том, что мы видим картинку иначе. Ты смотришь с трибуны, я изнутри. Мы по разные стороны.
Пока говорю, не теряю с ней зрительного контакта, наблюдая, как она реагирует: слушает внимательно, без привычной иронии, которая была раньше, и это немного выбивает из колеи.
— Возможно.
— Ты неплохо разбираешься в хоккее.
Девушка поднимает на меня взгляд почти сразу, и в нём мелькает что-то живое. Возможно интерес, может быть даже удивление.
— Это комплимент в мою сторону? – на её губах появляется лёгкая тень улыбки, но она не даёт ей полностью проявиться.
— Констатация факта, – пожимаю плечами, фокусируя своё внимание на новой знакомой. — У тебя красивые глаза – вот это комплимент.
Мы пересекаемся глазами, оба не собираемся останавливаться. Музыка всё так же гремит где-то за спиной, люди двигаются, смеются, толкаются, но это уходит на второй план. Блэйк смущается, и первая отворачивается.
— Ты пьян.
— Ты тоже.
— Это многое объясняет.
— Например?
Я чуть склоняюсь к ней, сокращая расстояние, и теперь мне не нужно повышать голос, чтобы она меня услышала.
Блэйк поднимает на меня томный взгляд.
— Почему я всё ещё разговариваю с тобой.
Наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь её пространства, намеренно проверяя границу, которую она так старается держать.
— А должна была уйти?
Она не отстраняется.
— Да.
— И что же тебе мешает?
Вопрос повисает в воздухе. Её взгляд на секунду теряется, скользит в сторону, она вдруг вспоминает что-то, что не имеет ко мне никакого отношения. Пальцы сжимают рюмку сильнее, чем раньше, дыхание становится чуть неровным. Она отводит глаза, и в этом движении уже нет игры.
Мне кажется, Блэйк понимает, что вообще не должна здесь находиться. И это впервые, когда она не знает, что ответить.
— У меня сегодня вышел ужасный день, – голос звучит тише, чем раньше.
— Тебе его кто-то испортил? – я смотрю на неё внимательнее.
— Люди иногда разочаровывают – даже сильнее, чем ожидаешь.
— Согласен, но мы не можем на это повлиять.
Мы пьем дальше, уже без слов. Музыка снова врывается в голову, но теперь она будто глуше, тяжелее. Алкоголь начинает делать своё дело – мысли замедляются, движения становятся менее точными. Я перестаю считать, сколько мы выпили.
— Ты вообще... – первая нарушает затянувшееся молчание, но резко обрывается.
— Что?
— Неважно.
Она хватает новую бутылку текилы, открывает ее, и делает глоток прямо с горлышка.
— Ты уверена, что тебе это нужно?
Честно говоря, меня уже самого ведет от выпитого алкоголя. Голова становится тяжелой, а движения притупляются, и мне нужно больше времени, чтобы сфокусироваться на деталях.
— Я уже ни в чём не уверена.
Ладно. Я поддерживаю ее затею и выхватываю бутылку. Жидкость ранее обжигала горло, сейчас я уже этого не чувствую. Это плохой знак и нужно тормозить.
Она пытается встать с высокого барного стула, опирается ладонью о стойку, второй нащупывает опору сбоку. Движение выходит неровным, Блэйк на секунду теряет баланс, и я автоматически подхватываю её за талию. Ладонь ложится на ткань топа, чувствую, как девушка резко замирает от контакта, потом выравнивается, аккуратно отстраняясь.
— Ты можешь показать мне, где здесь ванная? – она смотрит на меня снизу вверх и медленно моргает.
— Пошли.
Я мягко беру её за руку, пальцы сжимаются вокруг её запястья не сильно, просто чтобы не потеряться в толпе. Вокруг нас люди двигаются плотной стеной, она идёт чуть ближе ко мне, потому что иначе её кто-нибудь собьет с ног.
Когда мы подходим к ванной комнате, Блэйк отпускает мою ладонь, скрываясь за белой дверью. Я остаюсь ждать снаружи. Почему? Сам не знаю.
Мне кажется, что время тянется слишком долго, и я уже успеваю пересчитать всех овец в своей голове. Комната резко открывается, из неё выходит Блэйк, придерживаясь рукой за косяк. Волосы взъерошенные, а губы поблескивают от влаги.
— Всё нормально? – спрашиваю я, пропуская ее вперед.
— Да.
Мы делаем шаг в сторону коридора, и в этот момент рядом с нами проходит группа людей. Кто-то задевает её плечо, потом ещё один толчок уже сильнее, и этого хватает, чтобы девушку повело в сторону. Я реагирую раньше, чем успеваю подумать, и прижимаю её к стене, закрывая собой от проходящей толпы. Движение выходит резким, больше инстинктивным.
Она замирает сразу.
Напряжение между нами нарастает с каждой секундой от нашей позы, вижу, как Блэйк сглатывает тягучую слюну, не сводя от меня взгляда. Это хуже любого сопротивления, потому что в нём нет ни просьбы остановиться, ни согласия продолжать. У меня кружится голова – это из-за алкоголя, и я не контролирую себя. Мои глаза падают на пухлые губы, которые немного приоткрыты. Наклоняюсь ближе, медленно, без резкости, просто сокращая расстояние, которое уже и так нас покинуло, ожидая, что она меня оттолкнет, но девушка не шевелится, будто боится сделать лишнее движение.
Поцелуй сначала выходит осторожным, я сам проверяю границу и оставляю ей возможность в любой момент просто уйти. Она не отвечает сразу, остаётся неподвижной, как будто взвешивает все «за» и «против». Спустя мгновение, она выдыхает воздух в мои губы, принимая ситуацию, её пальцы находят ткань моей футболки и сжимаются чуть сильнее. Это простое движение сразу меняет ритм между нами, потому что я чувствую, как она перестаёт держаться на расстоянии и отвечает на мои прикосновения, когда я скольжу руками по её фигуре, а Блэйк в ответ выгибается.
Девушка резко отстраняется, выставляя руки вперед, опираясь о мою грудную клетку.
— Подожди... – Блэйк старается восстановить дыхание, пряча от меня взгляд, но я перехватываю её подбородок, возвращая зрительный контакт. — Я не... Это плохая идея.
— Ага, – я прикусываю нижнюю губу, а большим пальцем провожу по её бархатистой коже щеки. — Хочешь остановиться?
Блэйк бегает глазами по моему лицу, затем прикрывает веки, погружаясь в себя. Опять.
Ей что-то мешает, может быть совесть или моральные принципы. Возможно всё сразу, я не знаю.
— Да или нет? – немного давлю не неё, чтобы побыстрее получить ответ.
Девушка возвращается ко мне из своих мыслей и что-то в её глазах меняется. Она приняла решение, только я не понимаю какое.
Блэйк запускает ладонь в мои волосы, сжимает пряди, а затем тянет на себя, и я накрываю своими губами её, победно улыбаясь.
Я воспринимаю это, как положительный ответ, мы снова целуемся – уже без осторожности, что была сначала. Движения губ становятся резче, быстрее, грубее, и мы оба слетаем с тормозов. Ладонь скользит по её талии, выше, к спине, притягивая ближе, будто этого расстояния всё ещё слишком много.
После этого момента моё сознание предательски начинает отключаться.
Я не помню, как мы оказываемся в коридоре. Или это уже лестница. Пространство будто складывается само по себе: шаг, поворот, чей-то голос, восторженные возгласы и звук вспышки камеры. Я почти не соображаю, куда веду её. Просто знаю, что нужно уйти отсюда.
Дверь моей комнаты захлопывается громко с отчетливым звуком, а следом запираю её на замок. В помещении тише, из-за чего я могу слышать звук её сердца и сбившееся дыхание.
Мы двигаемся неаккуратно, сбиваясь, цепляясь за одежду друг друга. Футболка оказывается где-то на полу. Потом её топ. Я даже не запоминаю момент, когда это происходит.
В следующее мгновение мы оказываемся на кровати, она забирается ко мне на колени, не разрывая поцелуя, а следом сползает губами к моей шее, покусывая кожу.
Я возбужден, очень сильно, и мой член врезается в ширинку джинс.
Моё сознание переодически выскальзывает из моего тела. Я опускаюсь ниже, губами касаясь её шеи, ключиц, ловя сбившееся дыхание, которое она уже не пытается скрыть.
Блэйк больше не сдерживается. Я чувствую это в том, как она цепляется за меня, как её пальцы сильнее впиваются в кожу, как тело отвечает раньше, чем она успевает это осознать.
Она реагирует на каждое движение.
Звук разрывающейся упаковки презерватива резко выдёргивает меня обратно в реальность, как холодная вода. На секунду всё становится слишком чётким — её дыхание, взгляд, расстояние между нами.
А потом всё снова обрывается.
Момент окончательно выходит из-под контроля, но именно это сейчас и нужно. И у меня такое ощущение, что не только мне одному.