Осколки тишины

Возвращение в Сеул после Нового года было мягким — без снегопадов, без пробок, без суеты. Поезд шёл ровно, Суджин смотрела в окно и считала коров. Дженни дремала, положив голову на плечо Тэхёну. Он не спал — смотрел на неё, на её спокойное лицо, на кольцо с сапфиром, которое она так и не сняла, и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё полгода назад он не мог представить, что будет сидеть в поезде, везти свою семью в Сеул и чувствовать себя самым счастливым человеком на свете.

— Папа, а коровы спят зимой? — спросила Суджин, отрываясь от окна.

— Нет, они стоят в коровниках.

— Им не холодно?

— Им делают тепло, — ответил Тэхён. — И дают сено.

— А мы можем завести корову? — Суджин повернулась к нему. — У нас же теперь есть балкон.

— Корове на балконе будет тесно.

— А если балкон большой?

— Суджин, мы не заводим корову, — вмешалась Дженни, не открывая глаз. — Мы даже кактус завести не можем, потому что ты его поливаешь каждый день.

— Кактусы любят воду, — обиженно сказала Суджин.

— Кактусы любят сухость.

— Кактусы — дураки, — заключила девочка и вернулась к коровам.

В Сеуле они сразу поехали в ЗАГС. Без свидетелей, без гостей, без белого платья и лимузина. Только втроём: мама, папа и маленькая девочка с розовым рюкзаком за спиной. Тэхён хотел нанять фотографа, но Дженни сказала:

— Это не свадьба. Это просто бумажка. Свадьба будет потом.

— А что такое «бумажка»? — спросила Суджин, когда они вошли в серое здание с колоннами.

— Документ, — ответила Дженни. — Который говорит, что мы семья.

— А разве мы и так не семья?

— Семья, — подтвердил Тэхён. — Но бумажка делает это официальным. Чтобы никто не сомневался.

— А кто сомневается?

— Никто, — сказал Тэхён, глядя на Дженни. — Просто мы хотим, чтобы всё было правильно.

Суджин пожала плечами и побежала рассматривать аквариум в углу холла.

Заполнение бумаг заняло пятнадцать минут. Дженни писала ровным, аккуратным почерком, Тэхён — быстрым, почти неразборчивым. Сотрудница ЗАГСа — пожилая женщина с добрыми глазами — смотрела на них поверх очков и улыбалась.

— Вы красивая пара, — сказала она, принимая документы.

— Спасибо, — ответила Дженни, краснея.

— А свидетельство когда получим? — спросил Тэхён.

— Через неделю. Придёте вместе или доверенность?

— Вместе, — сказали они хором.

Сотрудница засмеялась.

Суджин, пока родители заполняли бумаги, исследовала коридоры ЗАГСа. Она нашла стенд с объявлениями, фонтанчик с водой и длинный белый коридор, где на стенах висели фотографии счастливых пар. А ещё — нашла ручку. Шариковую, синюю, забытую кем-то на подоконнике.

— Тут красивые стены, — сказала Суджин сама себе. — Им не хватает сердечек.

Она начала рисовать. Сердечко — мама, сердечко — папа, маленькое сердечко — я. Рядом — дядя Чонгук (большое сердце, потому что он большой). Надпись: «СУДЖИН БЫЛА ЗДЕСЬ». Ещё одно сердечко — для бабушки. И ещё одно — для всех коров, которые живут в Пусане.

— Суджин! — Дженни выбежала из кабинета и замерла. — Что ты делаешь?

— Украшаю, — невинно ответила девочка. — Ваш праздник должен быть красивым.

— Это не наш праздник, это государственное учреждение!

— В учреждениях тоже бывают праздники, — философски заметила Суджин, продолжая рисовать.

Тэхён вышел следом, посмотрел на стену, на дочь, на Дженни, которая уже закрыла лицо руками.

— Красиво, — сказал он. — Очень художественно.

— Ты с ума сошёл? — прошипела Дженни. — Нас сейчас выгонят!

— Не выгонят, — уверенно сказал Тэхён. — Я заплачу за ремонт.

— Дело не в деньгах!

— А в чём?

— В воспитании! — Дженни схватила Суджин за руку, уводя от стены. — Нельзя рисовать на чужих стенах! Это невежливо!

— Но они скучные, — возразила Суджин. — А я сделала их весёлыми.

— Весёлые стены — в детском саду. А здесь — строгие.

— Тогда почему вы поженились в строгом месте? — спросила Суджин. — Почему не в парке, как Минины родители?

— Мы не поженились, мы подали заявление, — устало сказала Дженни. — И в парке холодно.

— А на крыше? — не унималась Суджин. — Там красиво. Я видела в мультиках.

Тэхён и Дженни переглянулись.

— На крыше? — переспросил Тэхён.

— В нашем доме есть крыша, — сказала Суджин. — Мы туда лазали с дядей Чонгуком, когда мамы не было. Там красиво. Видно все дома.

— Вы лазали на крышу? — Дженни схватилась за сердце. — Когда?

— Когда ты была в командировке, — спокойно ответила Суджин. — Дядя Чонгук сказал, что это наш секрет. Но теперь я рассказала, потому что у вас свадьба, и на свадьбах не бывает секретов.

Тэхён прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться.

— Мы убьём Чонгука, — сказал он.

— Сначала заплатим за ремонт стены, — вздохнула Дженни. — Потом убьём.

— Что значит «убьём»? — испугалась Суджин.

— Это фигура речи, — пояснил Тэхён. — Мы просто поговорим с дядей Чонгуком о правилах безопасности.

— А крышу можно?

— Крышу обсудим отдельно, — сказала Дженни, уводя дочь к выходу. — Но сначала — домой. У меня нет сил на разговоры.

Вечером, когда Суджин уснула, они сидели на кухне и пили чай. Дженни листала фотографии в телефоне — те, что сделала в ЗАГСе: Суджин с ручкой у стены, Тэхён, разговаривающий с сотрудницей, их общее фото у входа, где они оба выглядели уставшими, но счастливыми.

— Давай устроим свадьбу на крыше, — сказал Тэхён.

Дженни подняла глаза.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? Суджин права — там красиво. Вид на город. Можно поставить ёлку, если зимой, или цветы, если весной. Пригласить только своих: твою маму, Чонгука, пару друзей.

— У тебя есть друзья? — удивилась Дженни.

— Чонгук, — подумав, ответил Тэхён. — И ты.

— Я не друг, я жена.

— Ещё нет, — улыбнулся он. — Скоро.

Дженни поставила чашку, подошла к нему, села на колени (да, она это сделала, впервые за пять лет, потому что хотелось, потому что можно, потому что он её идиот и она его любит).

— Хорошо, — сказала она. — На крыше. Весной. Когда потеплеет.

— Апрель?

— Май. В апреле бывают заморозки.

— Май, — кивнул Тэхён, обнимая её за талию. — Я запомню.

— И никаких аниматоров, — добавила Дженни. — Только мы, Суджин, Чонгук и мама. И торт. Маленький.

— С единорогами?

— Только через мой труп.

— Жаль, — вздохнул Тэхён. — Суджин была бы рада.

— Суджин будет рада просто тому, что мы вместе. Ей не нужны единороги.

— Ты уверена? — Тэхён кивнул в сторону детской. — Она у нас с характером.

— В меня, — усмехнулась Дженни. — Терпи.

Он поцеловал её — долго, медленно, смакуя каждое прикосновение.

— Май, — повторил он. — Я не могу ждать до мая.

— Подожди. Ты умеешь ждать.

— Умею, — согласился Тэхён. — Но не люблю.

— А ты полюби, — посоветовала Дженни, вставая.

Она пошла в спальню, он — за ней. Спать. Обнявшись. Как всегда.

А утром Суджин проснулась раньше всех и пришла в мамину комнату с важным заявлением.

— Я хочу братика, — сказала она, уперев руки в бока. — Мина сказала, что братья надоедают, но я всё равно хочу. Можно?

Дженни, сонная, не сразу поняла вопрос.

— Что?

— Братика, — повторила Суджин. — Или сестричку. Мне всё равно. Но лучше брата, потому что с братом можно драться.

— С сестрой тоже можно, — заметил Тэхён, не открывая глаз.

— С сестрой драться неинтересно, — авторитетно заявила Суджин. — Она заплачет, а брат — нет.

— Братья тоже плачут, — сказал Тэхён.

— Правда? — удивилась Суджин. — А ты плакал?

— Плакал.

— Когда?

— Когда мама ушла.

Дженни сжала его руку под одеялом.

— Тогда не надо брата, — решила Суджин. — Плаксивые мне не нужны. Давайте кота лучше.

— Кота? — Дженни наконец проснулась окончательно. — Суджин, мы не заводим кота.

— А брата?

— И брата — не заводим.

— А кого заводим? — расстроилась девочка. — У вас же свадьба скоро. У всех после свадьбы заводятся дети. Я в садике знаю.

— Кто тебе сказал? — простонал Тэхён.

— Воспитательница. Она сказала, что когда люди любят друг друга, у них появляются дети.

— У нас уже есть ты, — напомнила Дженни.

— Я старая, — отмахнулась Суджин. — Мне уже четыре. Мне нужен кто-то маленький, чтобы командовать.

Тэхён и Дженни переглянулись.

— Обсудим? — спросил Тэхён.

— Обсудим, — кивнула Дженни. — Но не сейчас.

— Когда?

— Когда я высплюсь.

Суджин вздохнула, покачала головой (взрослые такие медленные) и ушла завтракать. А Дженни и Тэхён остались лежать, глядя друг на друга.

— Ты хочешь второго ребёнка? — спросил Тэхён тихо.

— Не знаю, — честно ответила Дженни. — Я не думала об этом. Сначала надо с первым разобраться.

— Она у нас... активная, — осторожно сказал Тэхён.

— Это ты виноват, — усмехнулась Дженни. — У меня характер был спокойный, пока я тебя не встретила.

— Врёшь.

— Вру, — согласилась она. — Я всегда была такой. Просто ты меня разбудил.

— Я тебя люблю, — сказал Тэхён.

— Знаю, — ответила Дженни. — Я тебя тоже. Чёрт бы побрал эту любовь.

Он поцеловал её — в висок, в щёку, в губы. Суджин на кухне гремела посудой (она умела наливать сок сама, без помощи взрослых, но с последствиями в виде лужи на полу). Жизнь продолжалась. Тёплая, шумная, с планами на крышу, на май, на брата или кота — время покажет.