Осколки тишины

Дженни ненавидела жалость. Не терпела, когда на неё смотрели как на жертву. Не выносила сочувственных вздохов и похлопываний по плечу. А после пресс-конференции работа превратилась в ад.

— Дженни, ты как? — спрашивала секретарша, заглядывая в кабинет в третий раз за утро. — Если хочешь поговорить, я здесь.

— Я хочу работать, — отрезала Дженни, не поднимая глаз от монитора.

— Но если тебе тяжело...

— Мне не тяжело. Мне мешают. Иди работай.

Секретарша обиделась и ушла. Дженни осталась одна. Но тишина не спасала — она слышала шепотки за спиной, читала косые взгляды в коридоре, чувствовала, как коллеги отодвигаются от неё в столовой. «Та, что родила от мафиози», «Женщина, которая сказала всему миру, что верит ему», «Бедная Суджин, с такой матерью».

К вечеру накопилось.

— Я увольняюсь, — сказала Дженни, войдя домой и бросив сумку на пол.

Тэхён, который готовил ужин (блины, конечно, других блюд он пока не освоил), замер с лопаткой в руке.

— Ты что?

— Увольняюсь, — повторила она, упав на стул. — Не могу больше это терпеть.

— Что именно?

— Всё! — Дженни сорвалась на крик. — Их жалость, их шепотки, их «бедная Дженни, её использовали, а теперь она защищает своего насильника». Меня тошнит от этого. Я прихожу на работу и чувствую себя экспонатом в зоопарке.

Тэхён выключил плиту. Подошёл, сел напротив.

— Ты не должна увольняться из-за них.

— А из-за кого? — Дженни подняла голову. Глаза её горели. — Из-за тебя? Ты хочешь, чтобы я сидела дома и ждала тебя с работы, как примерная жена миллиардера?

— Я этого не говорил.

— Ты молчишь, но думаешь так же, как и они! — Она вскочила. — «Бедная Дженни, ей нужен мужчина, который защитит её от всего мира». А я не хочу, чтобы меня защищали! Я хочу сама строить свою жизнь!

— Никто не говорит, что ты не можешь, — мягко сказал Тэхён.

— Ты говоришь! Своим молчанием! Своими взглядами! Своими долбаными блинами, которые ты печёшь каждое утро, потому что думаешь, что я не справлюсь!

— Я пеку блины, потому что люблю тебя, — тихо ответил он. — И потому что Суджин их просит.

— Не надо! — закричала Дженни. — Не надо прикрываться ребёнком!

Она выбежала на балкон, хлопнув дверью. Тэхён остался сидеть на кухне, глядя на остывающие блины.

Через десять минут он вышел к ней. Стоял на пороге, не заходя на балкон, давая пространство.

— Я не хочу, чтобы ты увольнялась, — сказал он. — Не потому, что я хочу, чтобы ты мучилась. А потому, что ты хороший специалист. Ты любишь свою работу. Ты вкладывала в неё душу. Если ты уйдёшь сейчас — они победят. Те, кто шепчется. Те, кто жалеет. А ты не из тех, кто сдаётся.

Дженни молчала. Смотрела вниз, на вечерний город.

— И я не хочу, чтобы ты сидела дома, — продолжал Тэхён. — Ты с ума сойдёшь за неделю. Ты не создана быть домохозяйкой. Ты создана руководить, спорить, доказывать. Я это знаю. И не потому что я миллиардер, который может позволить себе жену-аксессуар. А потому что я люблю тебя. Настоящую. Злую, уставшую, которая кричит на меня из-за блинов.

Дженни обернулась. Её лицо было мокрым от слёз.

— Ты идиот, — сказала она.

— Твой идиот, — ответил Тэхён. — Наш, если хочешь.

— Я не хочу быть «твоей». Я хочу быть собой. И хочу, чтобы меня уважали за то, что я делаю, а не за то, с кем я сплю.

— Кто не уважает — тот дурак, — пожал плечами Тэхён. — Других не переделать. Но можно перестать обращать на них внимание.

— Легко сказать, — Дженни вытерла слёзы рукавом. — Ты не работаешь в офисе, где каждый твой шаг обсуждают в курилке.

— Я работаю в мире, где каждый мой шаг обсуждают в газетах, — напомнил он. — Но я не увольняюсь.

— Потому что ты мужчина.

— Потому что мне плевать, — сказал Тэхён. — На тех, кто обсуждает. Я знаю, кто я и чего стою. Ты тоже знаешь. Просто забыла под давлением.

Она подошла к нему. Встала близко.

— Я боюсь, — призналась она. — Не их. Себя. Что я сломаюсь. Что начну верить, что они правы. Что я жертва, а ты... ты мой спаситель. Но я не хочу быть жертвой.

— Ты не жертва, — Тэхён взял её за плечи. — Ты воин. Ты вырастила дочь одна. Ты работала на двух работах, когда другие спали. Ты построила карьеру с нуля. Ты вышла на пресс-конференцию и сказала правду в лицо всей стране. Ты — не жертва. Ты — Дженни.

Она заплакала снова, но в этот раз — тише, спокойнее, прижимаясь к его груди.

— Не уходи, — прошептала она в его свитер. — Сегодня. Побудь со мной.

— Я никуда не уйду, — пообещал он. — Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Они поужинали холодными блинами, запивая их чаем. Суджин давно спала, накормленная Чонгуком, который приезжал днём и устроил на кухне настоящий кулинарный хаос («Я умею только гречку, госпожа Ким, простите»). В квартире было тихо, только тикали часы да шуршал за окном дождь — ноябрь не сдавался.

— Я не пойду к тебе на диван, — сказал Тэхён, когда Дженни встала из-за стола.

— Я и не зову, — ответила она. — Пойдём в кровать.

Он поднял бровь.

— Не для того, о чём ты подумал, — быстро добавила Дженни. — Просто... я устала быть одна. Даже если ты рядом на диване — это не то. Я хочу чувствовать тебя. Слышать твоё дыхание. Знать, что ты здесь.

— Я понял, — кивнул Тэхён.

Они легли в её постель — впервые за пять лет. Не как любовники, спешащие сорвать друг с друга одежду. Как два человека, которые слишком много пережили и слишком устали, чтобы играть в игры. Дженни легла на свой бок, Тэхён — на свой. Между ними было расстояние — сантиметров десять.

— Тэхён, — позвала она через минуту.

— Да.

— Обними меня.

Он подвинулся, обнял её со спины, прижал к себе. Она вздохнула — глубоко, с облегчением, будто наконец-то сбросила тяжёлый рюкзак.

— Так лучше, — прошептала она.

— Лучше, — согласился он, уткнувшись носом в её волосы. — Я так скучал по этому. По запаху. По теплу. По тому, как ты засыпаешь у меня на руках.

— Не говори, — попросила Дженни. — Я расплачусь.

— Молчу.

Он молчал. Она молчала. Только дыхание, только сердцебиение, только дождь за окном — бесконечный, сеульский, убаюкивающий.

— Ты знаешь, — сказала Дженни, уже засыпая. — Я не пожалела. Что сказала им правду.

— Я знаю.

— И что осталась.

— И это знаю.

— И что ты — идиот.

— Это я тоже знаю, — усмехнулся Тэхён в темноте.

— Люблю тебя, — выдохнула она. — Чёрт бы побрал эту любовь.

— Взаимно, — ответил он. — Чёрт бы побрал нас обоих.

Она засопела — ровно, спокойно. Тэхён не спал долго, слушая её дыхание и дождь за окном. Он думал о том, как много времени потеряно. И как много впереди. И как хорошо, что она рядом. Наконец-то.

Под утро Дженни повернулась во сне, уткнулась лицом ему в грудь и пробормотала что-то невнятное. Тэхён погладил её по спине, поцеловал в макушку и закрыл глаза.

Впервые за пять лет он спал спокойно.