Квартира 25/8 "минсоны"

Где-то глубоко под фундаментом дома номер 25, в толще земли и бетона, спала древняя тьма. Она спала уже много месяцев — с тех пор, как её разведчик-тень вернулся ни с чем. Она чувствовала, как наверху что-то изменилось. Контракт был разорван. Хранитель освобождён. Искра, которая так привлекала её, больше не была лёгкой добычей — теперь она была защищена.

Тьма ворочалась во сне и видела сны.

Ей снилась музыка. Странная, незнакомая — не та, что звучала в этих стенах сто лет назад, а новая, живая, пульсирующая. В ней были два голоса, сплетённые в один. В ней были скрипка и каягым, бит и тишина. В ней была любовь.

Тьма не понимала любви. Но она чувствовала её — как тепло, проникающее сквозь толщу земли. И это тепло беспокоило её. Оно не давало спать. Оно звало куда-то.

Может быть, когда-нибудь она проснётся и поднимется наверх, чтобы посмотреть, что изменилось. Может быть, она снова попытается дотянуться до искры.

А может быть — и это было самым странным из её снов, — может быть, она просто послушает музыку. И успокоится. И снова уснёт.

Навсегда.

Наверху, в квартире 25/8, два человека спали, обнявшись, под старым пледом. На полу стояли собранные чемоданы. На стене тикали часы. За окном занимался рассвет — бледный, октябрьский, полный обещаний.

И где-то между сном и явью, между музыкой и тишиной, звучала одна нота. Чистая, высокая, дрожащая.

Нота «ля».

Нота, с которой всё началось и которой всё закончится.

Но до конца было ещё далеко.

КОНЕЦ