Часть 102. Семья.
Я обескураженно уставилась на королевскую пару, стоящую рядом, но не слишком близко. Лилит я не видела никогда в своей жизни, но я не могла ошибиться, смотря на неё прямо сейчас. Она выглядела устало, безжизненно, будто из неё выкачали все соки. Я помнила ещё от Вегги, что именно эта женщина поднимала восстания, пыталась возродить Ад к жизни и противостоять ангелам, именно она была той самой пчелиной королевой — статной, сильной и целеустремлённой. Я не знала, что такого могли сделать Высшие, какой вред причинили или что сказали, но сейчас в глазах не было даже того знаменитого блеска Первой Женщины. Хоть она и выглядела так, будто одной своей харизмой или взглядом могла положить к ногам любого, она сейчас была просто Лилит.
Мы с Азраэлем продолжали удивлённо таращиться на королевскую семью, будто перед нами материализовалась живая легенда, а те в свою очередь изучали взорами нас.
— Азраэль, — первым догадался произнести Люцифер. Но не в качестве вопроса, а в качестве приветствия, а затем скользнул взглядом по мне. — Здравствуй, Дездемона.
— Дездемона? — С ужасом воззрилась на мужа Лилит, и в этот момент я съёжилась. Я не знала, как она ко мне относилась, что обо мне думала, знала ли она обо мне вообще, и даже сейчас её тон не дал мне никаких подсказок. Она снова вернула внимание на меня, скользя по мне глазами, то ли оценивая, то ли пытаясь привыкнуть к моей внешности.
— Здравствуйте, — негромко поздоровалась я, всё ещё неуверенная, задаваясь вопросом, правильное слово ли я использовала.
Она продолжала пялиться на меня бесконечно долгую минуту, прежде чем заговорила, высокомерно и уверенно:
— Конечно. Как я сразу не поняла по глазам?... Точь-в-точь как у Азазеля.
Знать бы ещё, как он выглядит.
Молчание возобновилось, будто в этой тишине формировались наши с Лилит отношения. Ни она, ни я не знали, как относится друг другу, и мы пытались выяснить это прямо сейчас. Банальное определение: друг или враг.
Лилит всё ещё верна себе и Аду, я для неё угроза, но не враг, однако сомневаюсь, что она разделяет моё мнение. Она наверняка проинформирована, что я дочь Евы, и что я следующая, кто разнесёт этот мир в пепел. Однако сейчас я всё ещё не видела этого осознания в её глазах. Лилит перевела их на Азраэля, точно я исчезла из этой комнаты совсем:
— А ты что здесь делаешь?
— Он здесь играет в постановке "Отелло".
— Погоди, он знал? — Повернулась я к Азраэлю.
— Да, я предупредил его, прежде чем начал свои вылазки сюда. — Пожал он плечами. — В отличие от остальных, у нас с Люцифером хорошие отношения. Он так же в курсе про наше исследование.
— Какое ещё исследование? — Перевела Лилит вопросительный взор на мужа.
— Души. Дездемона хочет найти способ к искуплению.
— Искуплению? — Повторила она, не веря своим ушам.
— Это долгая история, Лилит, — обратился к ней Азраэль. — Уверен, Люци тебе всё расскажет, когда придёт время.
Люцифер благодарно взглянул на брата, а затем перевёл смятенный взор на меня, я встретила его нахмуренными бровями, прекрасно помня, что Лилит здесь только потому, что меня должны были схватить Высшие.
— Прости.
Я даже перестала дышать, поражённо воззрившись на ангела. Мы все молчали, каждый ожидал слов от другого, и только Лилит озадаченно вглядывалась в меня и мужа.
— Я хочу знать всё. Почему, как и когда. Как так вышло, что Азазель — мой отец?
— А ты не знаешь?
Я покачала головой на вопрос Лилит. Король Ада несколько секунд нерешительно глядел на меня, после чего тяжело вздохнул и начал рассказ:
— Когда Ева была беременна, но ещё не знала об этом, мы с ней познакомились. У нас с ней был договор, о котором я жалею по сей день. Мы с Лилит очень хотели ребёнка, но не знали, каким он получится — до нас ангел и человек не пытались зачать детей, и я предложил Еве этот эксперимент. Она согласилась вынашивать ребёнка в обмен на такую же силу, как у меня. Я не смог отказать... И тогда мы вместе с Азазелем попытали удачу. Всё, что он должен был сделать, это создать в ней ребёнка с ангельскими чертами. Азазель твой отец лишь... магически, а ты сама — часть Евы. Она откусила плод ещё беременной. Ева считала, что именно Сиф унаследовал магию Вуду и кровь Серафима, и была очень разочарована, когда узнала, что это ты. Ты родилась слабым ребёнком, а она...
— Воспитывала из меня солдата. — Закончила я за Люцифера, смотря в пол и кусая свои губы. — Так я эксперимент. Познавательныц получился урок... Вот, к чему привела кровь серафима и корень зла.
На на левом плече я ощутила вес и перестала двигаться, вновь ощутив то тепло, которое исходило от руки Азраэля.
— Мне жаль.
— Тебе не жаль, — отрезала я, опровергая слова Люцифера и поднимая на него глаза. — Что со сделкой?
Ладонь короля Ада коснулась запястья жены, и та, поняв намёк, переплела их пальцы.
— Я обменял её взамен на очень ценную информацию для своих братьев. Я рассказал им, что Азазель твой отец. Они не знали до недавних пор.
Хватка Азраэля на моём плече только крепла.
— Ты знал?
Хоть я ему уже задавала этот вопрос, я захотела услышать ответ ещё раз, и тот без колебаний дал мне его вновь:
— Нет, — мотнул головой ангел Смерти. — Мне рассказал об этом Галим. Точнее, он сказал, что Азазель часть плана, а я потом догадался сам. Но сейчас всё хорошо, тебе ничего не грозит.
Мой взгляд перепрыгнул с Азраэля на Люцифера, а затем сузился:
— Дездемона, я не хотел причинять тебе вреда. Я был в отчаянии и не знал, как вернуть Лилит домой. К тому же, я почти сразу позвонил Азазелю.
— Что?! — В один голос уронили мы с Азраэлем челюсти.
— Что ты имеешь ввиду? — Спросил тот.
— После того, как ты узнал, что я им дал взамен на Лилит, я позвонил ему и предупредил, что ты вот-вот там будешь и что Дездемону захотят уничтожить. Азазель сказал, что заранее наложит чары, которые не позволят звукам распространятся в его пещерах.
— Так и тот портал в пещере открыла не я... — С осознанием в глазах повернулась я к ангелу. У того было не менее удивлённое выражение лица.
— А Азазель. — Закончил он.
— Я сказал ему, что ты пойдёшь за Дездемоной. Он знал, что ты там. И помог вам. Знаю, этого мало в качестве извинений, но я всё ещё в долгу перед тобой, Дездемона.
— Мама...?
Едва слышный дрожащий голос вынудил нас повернуть головы в сторону двери, откуда из темноты выглядывало лицо принцессы, перекосившееся от ужаса и нарастающей истерики.