Часть 62. На крыше.
Я поняла, что даже не проваливалась в сонную темноту, когда снова открыла глаза. То было не обмороком, а лишь перемещением из коридора в комнату Аластора. Голова всё ещё неописуемо болела. Мне даже казалось, что где-то там происходит кровоизлияние и лопаются сосуды, но постепенно я начала осознавать, что это всё лишь часть заклинания.
До меня не сразу дошло, что я лежала на кровати, и не на своей. Когда я попыталась приподняться и ощутила новый прилив боли, я поняла, что попытки лучше оставить.
— Ал? — обессиленно шепнула я, с трудом держа веки открытыми. Я знала, что он где-то там, поэтому продолжала звать. — Аластор?
— Да, дорогуша? — отозвался он, встав у кровати с ослепительной улыбкой.
— Какого хрена? — спросила я, не придумав ничего лучше.
— Через пару часов тебе станет легче, поверь.
Он протянул руку к моей шее, но я не сразу поняла, что он хотел сделать. От нового цунами жжения я развернулась к другу спиной и прижала к груди собственные колени, уперев в них лоб. Пока моё тело напрягалось в такой позе, та боль на едва облегчалась. На шее я всё-таки ощутила руку Аластора, почувствовала, как он вытягивает из меня прядь волос. Где-то далеко в подсознании что-то зашевелилось золотыми нитями и я поняла, что это мои волосы.
Поборов себя я спросила:
— Как много?
— В два раза больше, чем было. Боюсь, они становятся золотыми всё быстрее. Ты права, наверняка это из-за той магии, которую на тебе используют Высшие.
— Мне очень больно, Ал... — стонала я, с трудом выдавливая даже шёпот.
Мне уже на самом деле начало казаться, что я не перенесу эти мучения.
— Я знаю, милая, но нужно потерпеть. — Его ладонь нежно скользнула по спине. — Почему ты не сдала Азраэля?
— Кого? — не поняла я, однако снова испытала, как ворох других воспоминаний рвётся наружу.
— Никого, — быстро ответил он, догадавшись, что о нём я пока не вспомнила, хотя это уже было не так. — Отдыхай.
— Я... Можешь принести мне чего-нибудь попить. И, желательно, поесть. Я будто вот-вот умру. — Я не врала, голод всё ещё терзал живот, жажда — глотку, а новые воспоминания — голову.
— Un moment! — Пообещал он. Наступила тишина.
Я едва перевернулась на спину, чтобы узнать, действительно ли он пропал, и, когда убедилась в этом, исчезла следом.
Уличный воздух мгновенно подхватил мои волосы, а ноги, не привыкшие к вертикальному положению, сразу подкосились. Колени и ладошки встретили бетон крыши отеля, зато лёгкие и кожа — приятный ветер.
Сквозь боль я взглянула вперёд: на краю выступа сидел Азраэль, опустив на пол свои крылья и позволяя ветру ворошить вороньи перья. Со стороны шеи рисовался дымок, но он тут же был стёрт легким порывом.
С усилиями я заставила себя подняться и отряхнуться от пыли. Я проворковала к краю и грудью прижалась к поверхности отступа, складывая на нём свои руки. Он служил для меня опорой, а для Азраэля — скамьёй.
— Почему ты не ушёл? Сразу? — задала я вопрос, что начинал терзать меня с того момента, когда я снова смогла мыслить.
Я поймала на себе его лёгкое удивление, но я не знала, от чего: от неожиданности моего появления или самого вопроса. Азраэль неспеша сделал ещё одну затяжку и выдохнул вместе со словами:
— Высшие способны чувствовать ангельскую активность. Если бы я открыл портал, они бы меня почувствовали.
Едкий дым его сигареты защекотал ноздри. Я задумалась.
— Как долго меня не было?
— И получаса не прошло, — ответил он, по-прежнему глядя куда-то далеко. — Кто был сегодня?
— Габриэль и Кассиус. — Ответила я, пару секунд вспоминая их имена.
— М, — хмыкнул он, — Гэб и Касс. Тебе повезло, что не Галим или Лео.
— Тебе тоже с этим повезло. — усмехнулась я, но тут же меня одолел страшный кашель. Рукой я вжалась в отступ, а другую придавила к груди.
— Так чувствительна к сигаретному дыму?
Я хотела ответить что-то колкое, но лёгкие вдруг захотели покинуть моё тело. Я согнулась пополам и ощутила привкус железа во рту. Воздуха не хватало, а всё горло кололо изнутри. Мне казалось, что ещё пара таких приступов — и я вырву собственный желудок.
— Что с тобой? — поинтересовался его холодный тон, однако глаза напряглись. — Собственный сарказм рвёт глотку?
Возможность пустить ещё один ядовитый комментарий улетучилась, и с последним кашлем на бетонную поверхность пола упало несколько крупных капель светло-красной крови. При обряде она была едва малиновая, а теперь...
Кровь словно выцветала.
Я вытерла губы рукавом пиджака и выпрямилась. Головные боли только усилились. Сквозь полузакрытые глаза я уставилась на Азраэля и широко улыбнулась, ощутив, как щекочущая капля крови скатывается из носа к губам, обводя мою улыбку. Я снова провела рукавом по губам, наверняка растирая кровь по коже.
— Что, надеешься, что ты причина моих болей? — спрашивала я, хотя у самой голова разрывалась от вопросов о собственном состоянии.
— Мне было бы куда приятней знать, что это так.
— Обломись.
Азраэль ещё раз оглядел меня с ног до головы, а потом опустил внимание на лужицу крови, что уже впиталась в бетон и цвет теперь не различить, но он нашёл куда более интересную деталь.
— У тебя всегда часть волос была такого цвета?
— Что?
Как же из моей головы вылетело, что волосы стоило заплести или собрать в какой-нибудь хвост? Рукой я сгребла небольшую прядь над шеей и опустила глаза.
Словно жидкое золото на фоне нефти...
— Решила изменить образ, — пожала я плечами, передавая волосы новому порыву ветра.
— И поэтому ты была так удивлена, как будто видела их в первых раз? А что с кровью?
— Предлагаю закрыть тему. — Скрестила я руки на груди, снова подходя к выступу и сложив на неё руки.
— Ты какая-то бледная. — сухо заметил он.
— С чего такая забота? — быстро ощетинилась я.
— Вечер перемирия, забыла? И это не забота. Это так Гэб на тебя влияет?
— Нет. Возвращение памяти довольно болезненно. Меня будет накрывать ещё пару часов, но, может, в этот раз и дольше. С каждым разом всё больнее.
— Если ты сдашься, тебе больше никогда не придётся терпеть эту боль.
— Знаю. — Быстро и довольно грубо оборвала его я.
Мы снова замолкли. Азраэль уже докуривал сигарету, а я всё не могла налюбоваться сияющими окнами дальних башен.
— И я бы с радостью.
Оказалось, что я невзначай сказала это вслух. Новая волна боли накрыла меня с головой, но я старалась не показывать вида, сильнее сжимая свои плечи в объятии.
— Что, сдалась? — Спросил он без намёка на любопытство.
— Мы же говорили об этом утром, идиота кусок. — Прокряхтела я, с большим трудом выговаривая эти слова без запинок.
— То есть ты действительно хочешь сдаться?