Часть 58. Послание.
Я продолжала наблюдать за тем, как огромные существа за толстым стеклом едва заметно перемещались по своему аквариуму, и мою кожу покрывали мурашки, когда мне казалось, что те смотрят на меня, будто видят во мне следующую жертву. Их вид страшил и гипнотизировал одновременно, поэтому я не могла отвести взгляда и просто наблюдала за хищниками, каждое мгновение напоминая себе, что я вне досягаемости для них.
Когда Бакстер выключил сварочный аппарат, он повернулся ко мне и поднял железную маску на лоб, кинув на меня озадаченным взор.
— Что ты здесь делаешь?
Я мотнула головой и подняла её на Бакстера.
— Ниф испекла тебе кексы. Просила передать.
Бакстер хмыкнул, и на его губах появился намёк на улыбку, хотя глаза оставались по-прежнему холодными и незаинтересованными. Он, держась за края стремянки, съехал на руках вниз, будто по веревке, и прошёл к столу. Я удивилась тому, что он не принял угощение с моих рук и повернул к рабочему месту.
— Поставь на стол, — точно прочитав мысленно мой вопрос, приказал он. — С чем они на этот раз?
— Что-то рыбное. Это... из твоего аквариума, смею предположить?
— Не разочаровывай меня, твой IQ упал в мои глазах баллов на десять.
— Принцесса вообще в курсе, чем ты здесь занимаешься? — пропустила я его укол мимо ушей.
— Пока нет. Ей положено и дальше оставаться в неведении как можно дольше. Так с чем кексы? — повторил он, поднимаясь по лестнице на стульчик и начав слегка прибираться на своём столе, на которым были рассыпаны бумаги и в определённом порядке разложены светящиеся жидкости в колбах.
— С рыбой. — Более шипящим тоном, теряя терпение, вновь ответила я.
— Эти кексы не могут быть рыбными. Это, — указал он рукой в резиновой перчатке на огромный аквариум с голубой подсветкой, — мои друзья, а не питомцы или уж тем более рыба на убой.
— Но я пробовала. И несёт от них тоже рыбой.
Единственным словом я сняла заклинание — отвратительные запах снова чуть не вывернул меня наизнанку. Бакстер тоже его учуял и секунды две размышлял, уставившись в пол, будто изучая этот аромат.
— Ты права. — Заключил он, презрительно хмыкнув, а затем продолжал куда задумчивее: — Где она могла...
В одно мгновение он подбежал к аквариуму, вцепился в него ладонями и прижал лицо к стеклу.
— Так. Краки, Леви, Кетти, Танни, Лесси... А где Миргардсорм... Миргардсорм!!! Ниффти!!! — закричал он внезапно.
Бакстер пулей вылетел из своей лаборатории, а я даже не успела проводить его взглядом, как он исчез. С облегчением оставив поднос на столе, я прошла в глубину сырого помещения, к аквариуму. Ноги тянулись назад, но любопытство взяло верх и я встала прямо перед стеклом, смело взглянув в глаза чудовищам. Их размеры некоторых из них превышали даже мой собственный рост.
Разглядывая их плавные движения несколько секунд, до меня начало доходить, что имена, которые назвал Бакстер, — сокращённые и уменьшительно-ласкательные от названия чудовищ.
Того, что походил на огромного осьминога, наверняка звали Краки, то есть Кракен. Тот змей с двумя головами дракона и острыми клыками наверняка был Левиафаном, а Бакстер назвал его Леви. Похожее на динозавра был Кетом или Кетти. Четвёртым был змей с удвоенным хвостом, скорее всего Таннин. А это Лесси. Лохнесское чудовище.
От аквариума исходил лёгкий шум, монотонный, будто работал двигатель или бурлила вода... Гул каким-то образом создавал успокаивающую атмосферу, и эти монстры совсем не вписывались в эти ощущения. Как бы я не старалась разглядеть противоположную от стекла стену, я видела лишь муть воды болотного цвета и редкие водоросли. Я даже знать не хочу, где и как Бакстер достал этих существ.
Долгий взгляд вдаль только-только начинал заглушать все мысли, как вдруг я увидела нечто в глубине. Веки сощурились, я сложила ладони бортиками у висков и прислонилась к стеклу, дабы вглядеться в что-то, что уже принимало свои черты. Бакстер больше не упоминал имён, тогда... Что это там вырисовывается?.. Я начинала хмуриться, будто соединённые брови помогут мне лучше видеть. Дыхание спёрло, когда я поняла, что там чьё-то лицо...
В висках забилось сердце. Это лицо всё быстрее приобретало очертания: острые скулы. тонкие брови, худые губы и... красные глаза.
— Мам?.. — тихо шепнула я дрожью, как только мои глаза широко раскрылись в осознании.
Брови её вдруг упали вниз, в глазах пальнула уверенность, смешанная с чем-то, что можно было перепутать со страхом. Но мама никогда не боялась. Я отшатнулась от аквариума и поняла, что всё это время это ведение было не глубоко в воде, а прямо на поверхности, то есть на стекле.
Всё это время то было моё отражение...
Испуг комом застрял в горле и выходил мелкой росой пота на лбу. Я бы упала на пол, если бы бёдрами не упёрлась в стол, подхватывая его край рукой. Глаза прилипли к лицу матери, что заменяло моё и строго на меня глядело.
В отражении моя собственная рука поднялась и пальцем поманила меня ближе. Я нервно сглотнула, большую часть сил тратя, чтобы унять дрожь, а не чтобы вновь встать в ровное вертикальное положение. Я вновь встала у стекла, и тогда моим телом что-то овладело.
Мои губы почти касались иллюминатора, тяжёлый и долгий выдох слетел с них и нарисовал белое пятно на стекле, сквозь которое я всё ещё могла разглядеть маму. Сперва двигалось моё отражение, и за ним почти сразу повторяла моя рука.
Сквозь непробиваемый ужас где-то в подсознании я понимала, что она хочет передать какое-то сообщение, и отражение начало действовать. Мои пальцы словно магнитом прилипали к стеклу, повторяя все движения своей тени против моей воли.
Какая-то часть меня противилась, не хотела этого делать, однако пальцы уде расчищали след от моего горячего дыхания, вырисовывая буквы резкими, отрывистыми толчками.
Машинально я сдерживала руку, но в ответ моё тело стало выворачивать меня наизнанку. Тот рыбный кекс снова просился наружу. В глазах уже мутнело, однако пальцы вывели уже третью букву.
На ресницах собирались слёзы от боли, желудок продолжало выворачивать сильнее, когда я пыталась остановить свою кисть другой рукой.
Четвёртая буква была готова, но я даже не смотрела на стекло.
Ноги упёрлись в пол, каблуки скребли бетон, но мой корпус не сдвигался ни на миллиметр.
Уже пять букв.
С лёгких вырывались рывки воздуха, грудь растягивала платье всё чаще, а губы не закрывались.
Я поняла, что указательный палец вывел последнюю букву, когда мои собственные старания вырвать отбросили меня назад и я на этот раз не успела ухватиться за стол и упала. Голова столкнулась с полом, и я прокряхтела.
Потерев затылок, я приподнялась и с огромной неохотой взглянула на почти исчезающее слово на стекле. Я не знаю, что меня напугало больше: тот факт, что все пять существ с разных сторон смотрели на меня, или что слово на окне гласило:
"АЗАЗЕЛЬ"