Глава 12
Шедоу ушёл в 7:15.
Соник слышал, как он тихо закрыл дверь — чтобы не разбудить. Как щёлкнул замок. Как шаги затихли в лифте. И только тогда открыл глаза.
Потолок. Серая полоса света от неплотно задёрнутой шторы. На подушке — запах чёрного чая и терпкого одеколона. Соник сунул нос в эту подушку, выдохнул и почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и тягучее.
Он мог бы остаться здесь навсегда. В этой постели. В этом запахе. В этом утре, которое принадлежало только им двоим.
Но мама… мама не знала.
Она жила в другом конце города, работала в две смены и искренне верила, что Соник ночует у Тейлза «потому что вместе готовиться к контрольной легче». Тейлз прикрывал. Тейлз был гением лжи — во благо, конечно. Он никогда не задавал лишних вопросов. Просто кивал, когда Соник говорил: «Сегодня я у тебя». И не спрашивал, где он на самом деле.
— Ты хороший друг, — сказал ему однажды Соник.
— Знаю, — ответил Тейлз. — Я вообще много чего знаю.
Соник вылез из кровати в 9:30.
Первый урок давно закончился. Второй подходил к концу. Он мог бы успеть на третий — если поторопится. А он всегда торопился.
Душ. Гель с запахом мяты — Шедоу покупал, потому что «твой ягодный слишком сладкий». Зубная щётка — синяя, стоит в одном стакане с чёрной. Зеркало запотело. Соник размазал ладонью полоску, посмотрел на себя: бледный, с синяками под глазами (не спал до двух, рисовал), с родимым пятном на запястье, которое сегодня казалось особенно ярким.
— Красавчик, — сказал он своему отражению и подмигнул.
Одевался он быстро — но с душой.
Чёрно-красная футболка с принтом «гори всё синим пламенем». Его любимая. Мягкая, выцветшая на плечах, с парой крошечных дырочек от кислоты — осталось после эксперимента на химии, когда Тейлз смешивал что-то запретное, а Соник стоял рядом на случай «если рванёт». Не рвануло, но футболка пострадала. Соник не расстроился. Сказал, что теперь у неё характер.
Джинсы с четырьмя карманами — глубокими, удобными. В одном всегда лежал сложенный лист для рисования. В другом — запасная ручка. В третьем — шоколадка (на случай, если Шедоу устанет). В четвёртом — ключи от квартиры, которые ему вручили на второй месяц их отношений.
Ключи. От чужой квартиры. От его учителя.
Соник сжал их в кулаке и улыбнулся.
Кепка — чёрная, с вышитым ежом — легла на голову козырьком назад. Так ему нравилось больше. Так волосы не лезли в глаза. Так он выглядел… как он. Синий вихрь. Тот, кто бежит быстрее всех и никого не слушает, кроме одного человека.
Перед выходом он оглядел кухню. Помыл свою кружку. Оставил на столе записку: «Оладушки вчерашние в холодильнике. Разогрей, не будь сыроедом. Синь».
И — хлопок дверью.
---
В школу он влетел на третьем уроке. География.
Мистер Мефилес.
Соник не боялся Мефилеса. Странный, да — с фиолетовыми волосами, уложенными в замысловатую причёску, и жёлтыми глазами, которые смотрели как-то слишком глубоко. Но он был другом Шедоу. Настоящим. Не просто «здравствуйте, коллега», а «привет, бро, пошли кофе пить, у меня вчера ученики такую чушь в контурных картах нарисовали, ты просто не поверишь».
Иногда он заходил к Шедоу после смены. И видел Соника на диване. Или на кухне. Или спящим на плече у учителя истории.
И ни разу не спросил: «А что здесь делает троечник из седьмого «А»?»
Он просто кивал. Иногда говорил: «Здорово, Синь. Не спи на географии, я обижусь». И всё.
Шедоу говорил, что Мефилес — хороший человек. И что он догадывается. И что молчит, потому что сам когда-то был на их месте.
— На чьём месте? — спросил тогда Соник.
— Там, где любовь важнее правил, — ответил Шедоу и не стал развивать тему.
Кабинет географии находился на первом этаже, рядом с выходом в сад. Соник просунул голову в дверь как раз в тот момент, когда Мефилес показывал на карте океанические течения.
— Соник, — сказал Мефилес, не оборачиваясь. — Ты опоздал на пятнадцать минут. Иди садись.
— Пробки, — ляпнул Соник, проходя на своё место.
Мефилес повернулся. Жёлтые глаза блеснули.
— Ты бежишь быстрее звука.
— У меня велосипед сломался.
— У тебя нет велосипеда.
— Потерял.
Мефилес покачал головой. Уголок его губ дёрнулся вверх — это была улыбка. Странная, немного жутковатая, но тёплая.
— Садись, Синь. Тема сегодня — «Внутренние воды Евразии. Реки, озёра, ледники». Конспект сдашь в конце урока. Мне, не Шедоу.
— А Шедоу что, проверяет конспекты по географии? — удивился Соник.
— Только твои, — ответил Мефилес и вернулся к карте.
Класс захихикал. Соник сел за парту — средний ряд, у окна. Рядом с ним никого не было — Наклз опять на соревнованиях, а Тейлз сегодня в другой школе, на олимпиаде по физике. Одиночество.
Руж сидела через два ряда и строчила что-то в телефоне. Эми — через проход, периодически бросала взгляды на его кепку и вздыхала.
— Классная кепка, — шепнула она.
— Ага, — ответил Соник, не поворачивая головы. — Противоположная сторона тоже классная.
— Ты смешной.
— Я знаю.
Эми покраснела. Спрятала лицо в учебник.
Соник вздохнул. Он не хотел её обижать. Эми была хорошей — сильной, смелой, с огромным молотом (в прямом смысле, в этом AU — бейсбольная бита) и таким же огромным сердцем. Но её чувства к нему были… неудобными. Как джинсы, которые жмут в поясе.
Он не мог сказать ей правду. Никто не мог.
Кроме Ваниллы. И, наверное, Мефилеса.
— Соник, — Мефилес вызвал его к доске. — Покажи на карте реку Амазонку.
Соник встал. Подошёл к карте. Нашёл Амазонку за секунду — он вообще хорошо ориентировался в географии. Спасибо Шедоу, который в прошлом году заставил их учить карту мира по ночам вместо «Войны и мира».
— Молодец, — сказал Мефилес. — Садись. Пятёрка.
— Я даже ничего не делал, — удивился Соник.
— Ты нашёл Амазонку быстрее, чем я успел договорить вопрос. Это заслуживает похвалы.
Соник вернулся на место. Мефилес поймал его взгляд и чуть заметно подмигнул.
Он знает, — понял Соник. — Он всё знает. И ему всё равно.
И от этого стало легче. Как будто ещё один человек в этом мире снял с их тайны камень.
После урока Мефилес остановил его в коридоре.
— Соник, — сказал он тихо. — Передай Шедоу, что я зайду сегодня вечером. Кофе попьём. И твои оладушки, если остались.
— А откуда вы знаете про оладушки? — спросил Соник, чувствуя, как уши заливаются краской.
— Он хвастался. Сказал, что у его парня золотые руки. — Мефилес улыбнулся своей странной улыбкой. — Не переживай. Я немой как рыба.
Он ушёл. Быстро, почти растворился в коридоре.
Соник стоял посреди потока учеников, сжимая лямку рюкзака, и думал:
«Его парня».
Шедоу сказал о нём «мой парень». Коллеге. Другу.
В груди стало горячо. Хорошо. Так, будто он выпил глоток солнца.
Он натянул кепку ниже на глаза и пошёл на четвёртый урок.
Сегодня была среда. А среда — это почти конец недели. А конец недели — это почти выходные. А выходные — это почти бесконечность, которую они проведут вместе.
В его кармане лежали ключи. От их квартиры.
Он улыбнулся и ускорил шаг.