Когда в твоих глазах огонь ты настолько красивая

Утро. База отдыха.

Солнце лениво скользило по заснеженным верхушкам сосен, окрашивая их в розовые тона. В домике было тепло, пахло древесной смолой и утренним уютом. В десять утра ребята собрались на завтрак. Обед был назначен на три, ужин – на восемь. Впереди был целый день свободы.

– Ну что, как спали? – спросил Елисей Андреевич, подсаживаясь к компании Кьяры. Под глазами у него залегли тени, но улыбался он широко.

– Великолепно, – потянулась Кьяра. – А вы?

– А мне снилась Василиса, которая медленно приближалась к дому в темноте, – учитель подмигнул девушке.

Все рассмеялись. Василиса смущённо уткнулась в кружку с чаем.

– Зато будет что вспомнить, – улыбнулась она.

– Это точно, – согласился Елисей.

После завтрака, наевшись горячих оладий с мёдом и каши, все вышли на улицу. Воздух был морозным, щекочущим нос. Ребята разделились на две команды и устроили снежную битву. Снежки летали плотным градом, смех разносился над замерзшим водохранилищем. Кьяра смеялась до боли в животе, забивая снег за шиворот Кристиану. Тот отбивался, но в его глазах читалась нежность, которую она старалась не замечать.

Через полчаса, запыхавшиеся и румяные, они брели по снежному лесу. Ветви деревьев кланялись им, сбрасывая шапки снега.

– Итак, чем займёмся до обеда? – спросил Денис, когда все уселись в гостиной на мягких диванах. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая живые тени на стены.

– Можем поиграть в карты или во что-нибудь ещё, – предложила Кьяра, устраиваясь рядом с Арсением. Его плечо касалось её бедра, и это касание жгло сквозь ткань платья.

– Давайте в карты, – согласились ребята.

Сыграв пару раз в дурака, где Кьяра безжалостно подкидывала козыри Кристиану, Василиса предложила новую игру.

– А давайте угадывать друг друга с завязанными глазами, – её глаза хитро блеснули. – На ощупь.

– Кто первый будет угадывать? – девушка держала в руках чёрную шелковую повязку. Они также сделали записки с частями тела: рука, шея, ключицы.

– Давай я попробую, – улыбнулась Арина и вытянула бумажку. – Рука.

– Кого будешь угадывать?

– Давай Ваню, – Арина завязала глаза. Парни перемешались, встав в ряд. Арина подошла к первому. Кристиану. Она коснулась его ладони. Кожа была тёплой, пальцы длинными.

– Ну, не знаю, по-моему, это не Ваня, – пробормотала девушка и пошла дальше. Арсений.

– Похоже, – прокомментировала она, чувствуя шершавые мозоли на пальцах друга. Потом был Денис, и наконец, Ваня. Арина выбрала Арса.

– Ну, у вас руки похожи, – разочарованно протянула девушка, снимая повязку.

Потом угадывала Василиса. Она безошибочно нашла Дениса по форме уха.

– Я хочу попробовать угадать Арса и Криса, – сказала Кьяра, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Она вытянула бумажку.

– Шея, – вслух прочитала она. Голос дрогнул.

– Ооо, удачи, – Василиса уселась на диван напротив.

Арина завязала Кьяре глаза. Мир погрузился во тьму. Остались только звуки дыхания и шорох одежды. Ребята перемешались. Кьяра сделала шаг вперёд.

Первым стоял Арс. Она протянула руку, коснулась его шеи. Кожа была горячей. Она провела большим пальцем по кадыку, чувствуя, как он сглотнул. Арс прикусил губу, чтобы не выдать себя звуком. Ему это слишком нравилось. Её прикосновение было электрическим разрядом, пробуждающим в нём нечто большее, чем просто тепло от прикосновения.

– Ну, это видимо Арс, потому что знакомая шея, – голос её звучал хрипло. Она отошла к Ване. Что-то знакомое, но не так часто девушка трогала эту шею. Потом Денис.

– Это сто проц не Арс и не Кристиан, – уверенно сказала она и подошла к последнему. Крису.

Она коснулась его шеи. Кожа была гладкой. Кристиан замер, боясь пошевелиться. Кьяра пыталась почувствовать его через пальцы. Почему нельзя ощутить пальцами цвет кожи?

– Мне, кажется, это Крис, – сказала девушка, повторяя движение с кадыком.

– То есть первый и последний? – уточнила Василиса.

– Да, уверена.

Кьяра сняла повязку. Перед ней стоял Кристиан. Он улыбался, но в глазах была тень.

– Угадала, – сказал он тихо.

После угадывали мальчики. Арс угадывал Кьяру по ключицам. Это было просто. Он узнал бы её из тысячи. Он уже изучил каждый миллиметр её тела, даже когда она этого не знала. Его пальцы дрожали, касаясь её кожи.

В три часа они поели и уговорили Елисея Андреевича сыграть в «Монополию». Игра затянулась до ужина. Денис и Ваня ушли смотреть фильм, оставив компанию в гостиной.

После ужина все начали готовиться к дискотеке. Кьяра надела чёрное платье на бретельках, которое облегало фигуру, словно вторая кожа. Чёрные туфли на каблуке стучали по полу. Арина была в платье с кружевными рукавами, выглядя как ангел.

– Слушай, ты выглядишь просто великолепно, – Арсений стоял в дверях их комнаты. – Но мне нечего надеть такого, чтобы рядом с тобой не портить вид.

Кьяра красила ресницы, глядя на него в зеркало.

– Арс, ты же знаешь, что ты всегда выглядишь хорошо рядом со мной. Надень, худи и брюки. Зачем заморачиваться?

– Ты точно хочешь, чтобы я пошёл с тобой? – в его голосе прозвучала неуверенность.

– Конечно, хочу. Будет весело, – она улыбнулась ему в отражении. Убирая тушь, она почувствовала, как друг улыбнулся.

– Ну, хорошо. Тогда подожди меня внизу, хорошо?

– Жду.

Кьяра спустилась вниз. Ребята уже готовы были идти.

– Ты великолепно выглядишь, – Кристиан подошёл ближе. Его взгляд скользнул по её плечам.

– Не подлизывайся, кудрявый, – улыбнулась Кьяра, но отстранилась.

– Вы, кстати, в курсе, что Елисеевич привёз сюда немного алкоголя? – шепнул Денис.

– Серьёзно? Ну, это учитель года, ахах, – рассмеялась Кьяра, но смех вышел натянутым.

– А вот и Арс, – Ваня кивнул на лестницу.

Арсений спускался медленно. Он надел чёрную рубашку, застегнутую на все пуговицы. Выглядел он старше своих лет. Но чертовски красиво.

– Пошлите, – сказал он, и ребята, накинув куртки, пошли в главное здание.

Там уже гремела музыка. Свет стробоскопов резал темноту. Видимо, тут проводили дискотеки и для других гостей, так как работал бар и диджей. Кьяра сразу направилась к Елисею Андреевичу.

– Значит, мой любимый учитель привёз нам алкоголь? – она оперлась о барную стойку.

– Мы обсудили это с вашими родителями. Они сказали, что немного можно. Под присмотром, – ответил Елисей.

– Ммм, и что же это? Шампанское?

– Именно. Какая ты умничка, Сизова, – он оценивающе посмотрел на её наряд. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо. Вы тоже.

– Ну, так что, налить тебе шампанского?

– Давайте.

Елисей налил ей бокал. Пузырьки играли в золотистой жидкости. Подошли друзья.

– Елисей Андреевич, а нам? – спросил Кристиан.

– Покровский, налей сам. Ты же парень и должен ухаживать за девушками, – учитель подмигнул.

Кристиан разлил шампанское.

– За что будем пить?

– Давайте за прекрасное время, которое мы здесь проведём, – предложил Ваня.

– Прекрасно, – согласился учитель.

Они чокнулись. Кьяра сделала глоток. Холодная жидкость обожгла горло, но тепла не добавила.

Ребята пошли танцевать. Кьяра двигалась в ритме музыки, но внутри почему-то было пусто. Прошёл час. Устав, она села к барной стойке. Она смотрела на танцпол, выискивая взглядом Арса и Кристиана.

– Устала? – голос за спиной заставил её вздрогнуть. Кристиан.

– Да, немного.

– Как тебе тут, нравится? – он сел рядом. Его колено коснулось её ноги.

– Вполне себе. А тебе?

– Тоже. Пойдём, потанцуем? – он протянул руку.

– Ну, пойдём.

Они вернулись в толпу. Кьяра замечала знакомую голову в конце зала. Арс. И он не один. Девушка остановилась. Музыка словно стала тише. Арсений прижимал одноклассницу к стене и целовал её. Грубо, жадно. Он был пьян. В здравом уме такое бы не сделал. Или он просто сорвался, зная, что Кьяре нравится Кристиан.

– Что такое? – Кристиан тоже посмотрел туда.

– Нет, ничего, – Кьяра проглотила ком в горле. Больно. Так больно, будто кто-то сжал её сердце в кулаке. Она развернулась и пошла к туалетам.

Она прошла коридор, второй, и остановилась у окна. За стеклом мирно падал снег, равнодушный к её боли.

Ей было обидно. До жути. Может, внутри всё ещё жило то чувство любви к Арсению, которое было два года назад? Она ревновала его. Даже если он просто общался с другими. Она была собственницей. Но Ваню она не ревновала. Только Арса. Потому что Арс был роднее крови.

– Кьяра, что с тобой? – Кристиан все-таки нашёл её.

– Всё хорошо, – соврала она, сдерживая слёзы.

– Нет, не всё. Почему ты убежала?

– Какая тебе разница? Тебе же плевать. Ты мне просто друг, и то я не могу назвать это дружбой. Потому что ты мне вроде нравишься, но при этом ревную Арса. Ревную его, сука, ко всему! К любой девушке, с которой он общается. Даже к Василисе! Я не могу понять свои чувства. Та Кьяра, которая любила Арса два года назад, она до сих пор во мне. Я нахуй запуталась, понимаешь? – она сорвалась. Слова вылетали, как осколки стекла.

Кристиан смотрел на неё спокойно.

– Мне не плевать, Кьяра. Я понимаю, каково это, когда не знаешь, что чувствуешь. Я тоже не понимал, что чувствую к тебе. Но недавно понял.

– И что же? – без эмоций спросила она.

– Я понял, что ты мне нравишься.

Кьяра усмехнулась. Вспомнила его холодное «мне плевать» в раздевалке.

– Мне плевать, Крис. На твои чувства. На чувства других. Пока я сама не разберусь в своих.

– Прости, – улыбнулась Кьяра и ушла. Она могла сказать ему, что он всё ещё нравится. Но голос внутри шептал: «Ответь ему тем же».

Кристиану было обидно, но он понимал.

«Я просто подожду. Столько, сколько надо».

– Кьяра, тебе не много? – Елисей подошёл к девушке, которая наливала себе уже шестой бокал.

– Честно, мне уже похуй, – она взяла бокал.

– Ну, нет, – учитель выхватил его. – Какого хера, Кьяра?

– Какая тебе разница? Ой, простите, ва-а-ам, – она смотрела на него с ненавистью пьяного человека.

– Большая разница. Мне важно, чтобы мои ученики не умирали, завтра от боли в голове.

– Какой вы заботливый. Боже мой, прям ангел воплоти, – язвила Кьяра, вставая. Ноги подкашивались.

– Стоять, – Елисей взял её за руку.

– Отъебитесь от меня! – она выдернула руку, но учитель был сильнее. Он затащил её в коридор, подальше от глаз.

– Сизова, я ещё раз спрашиваю, какого хера? – его голос сорвался на крик, и девушка вздрогнула. Что-то внутри, словно щёлкнуло, и пьяный угар немного отступил, оставив после себя липкую пустоту. – Что произошло, что ты решила напиться в хламину?

Он прижал её к прохладной стене коридора, не чтобы сделать больно, а чтобы она не вырвалась, не сбежала от разговора. Его руки держали её за плечи крепко, но бережно.

– Я видела его, – выдохнула Кьяра, и слёзы покатились по щекам быстрее, чем она успевала их вытирать. – Арс…он целовался…с нашей одноклассницей. Там, в зале. Я своими глазами видела.

Елисей поморщился, но в его взгляде не было удивления. Только усталая понимающая грусть.

– И поэтому ты решила уничтожить себя алкоголем? – спросил он тихо.

– Он же мой лучший друг! – голос её дрогнул, сорвался на шёпот. – Он не должен…мы же…я…

– Кьяра, – голос учителя стал жёстче, но в глазах читалась боль. Он чуть ослабил хватку, давая ей пространство для дыхания. – Ты думаешь, ему легко? Ты думаешь, он не страдает?

– Но он же… – она запнулась, не находя аргументов.

– Люди делают глупости, когда им больно, Сизова, – отрезал Елисей, глядя ей прямо в глаза. – Иногда они пытаются заглушить эту боль чем угодно. Даже чужими губами. Даже алкоголем. – Он кивнул на неё. – Не суди его по одному моменту. Ты не знаешь, что у него в голове. Ты не знаешь, что у него в сердце.

Кьяра опустила взгляд. Слова учителя били точно в цель, больнее, чем вид поцелуя.

– Я…я просто не знаю… – прошептала она, и плечи её поникли. – Я запуталась. В своих чувствах. Ко всем. Во всём. Просто в ёбаном всём.

– Тише, Сизова. Тише, – он обнял ученицу, поглаживая по голове, как маленькую. Резкость исчезла, осталось только тепло.

– У вас бывало такое? – спросила Кьяра, утыкаясь лицом в его пиджак. Ткань пахла табаком и дорогим парфюмом.

– Бывало. Рассказать?

Кьяра кивнула, и Елисей, отстранившись, присел на подоконник рядом с ней.

– Была у меня лучшая подруга, с детства дружили. Прям не разлей вода. И поступили мы в один институт, на одну специальность. Она мне нравилась, да. Ревновал её и всё такое. Но потом появилась ещё одна девушка, однокурсница, я понял, что она мне тоже нравится, да и она тоже проявляла знаки внимания. И вот тогда я понял, что запутался. Подруга моя начала встречаться с нашим однокурсником, меня это, мягко говоря, бесило. Ну, а Саша, начала меня утешать мол, ну она же твоя подруга и тому подобное.

Он смотрел в тёмное окно, за которым кружились снежинки, и вздыхал.

– Ну, и я решил, что начну встречаться с Сашей. Назло Кире. А потом узнал, что чувства взаимны, но ничего не сделал. И потом, когда мы уже отучились в институте, Кира собиралась уезжать в Москву. И только перед отъездом я ей признался, но она просто ушла. Хотя я знал, что всё взаимно и мог сделать это раньше. Если бы не моя тупость, сейчас всё было бы по-другому.

Учитель немного поник. Ему очень тяжело было вспоминать эту историю, шрамы на душе ныли даже спустя годы.

– И что мне делать? Кого выбирать? – девушка смотрела на него широко раскрытыми, мокрыми глазами.

– А ты кого хочешь выбрать? – Елисей повернулся к ней.

– Я не знаю. Кристиан – мы с ним знакомы мало по сравнению с Арсом, я призналась ему первая, но он тогда сказал, что ему плевать. Сегодня он сказал, что я ему нравлюсь, а я в отместку ответила, что мне также плевать. Арс он…я знаю его пять лет. Он мой лучший друг, поможет мне в любой момент, придёт в любое время. Даже ночью мы как-то гуляли, – улыбнулась девушка, вспоминая прогулку до вокзала. В голове всплывают воспоминания. «Слушай, Арс, мне кажется, начинает нравиться Кристиан». «Ну, так это же не плохо». И его лицо. «Просто дура».

– Я думаю, выбор очевиден, Кьяра, – серьёзно сказал Елисей. – Арса ты знаешь больше. Знаешь, что он не бросит тебя в трудной ситуации, не поставит вашу дружбу на спор. А вот Кристиана ты знаешь мало. Плюс… – он останавливается, выбирая слова. – Плюс, иногда те, кто молчит и терпит, любят сильнее тех, кто кричит о чувствах. Решай сама.

– Простите меня, пожалуйста, – девушка потянулась обнять учителя.

– Да, ничего страшного, сам такой был, – обнимая девушку, ответил Елисей.

– Я, пожалуй, пойду в домик, устала уже, – говорит Кьяра, вставая с подоконника. Ноги всё ещё были ватными, но голова прояснилась.

– Проводить тебя? – спрашивает учитель.

– Угу.

Елисей Андреевич доводит девушку до её домика, и когда она заходит в него и скрывается за дверью, он возвращается в главное здание. Кьяра поднимается на второй этаж и идёт в их с Арсом комнату. Она думает о словах Елисея Андреевича.

«Арс ведь и правда не продаст дружбу. Кристиана я ещё не знаю».

На тумбочке Арса лежала тетрадь. «Может, это личный дневник?»

Чертово любопытство. Она взяла её. Открыла. Обычная тетрадь по геометрии. Пролистала пару страниц. В середине тетради надпись: Кьяра.

Она не хотела читать. Но не могла. Это было плохо. Личное. Но необходимо. Сев на кровать, она начала читать.

Кьяра. Она такая прекрасная, что порой я задаюсь вопросом, почему эта девочка дружит со мной? Почему именно я? Кьяра невероятная. Если бы спросили: что делает тебя счастливым? Я бы ответил: она. То, как она улыбается. То, как мило спит, а я втихую наблюдаю. Её зелёные, как изумруды глаза. Особенно когда она близко и смотрит мне в глаза.

Кьяра начала плакать, таких слов о себе она не читала. Она вытерла слёзы.

Когда она попросила меня поцеловать её…я не поверил. Думал, шутит. А это был настоящий, самый волшебный поцелуй. Она отдала свой первый поцелуй мне. Это было волшебно. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы повернул и снова ощутил её губы. Что будет, если она узнает, что она нравится мне уже года три? Она отвергнет меня? Она слишком мне дорога.

Слёзы капали на бумагу, размывая чернила. Она перевернула страницу.

«ТЫ ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ ДРУГ, раз читаешь это», – кричал голос в голове. Она игнорировала.

Когда она сказала, что ей нравится Кристиан, мне хотелось спрыгнуть с виадука. Но я понимал, что ей будет сложнее. Сегодня вечеринка, и я хочу напиться и забыться. Забыть, что я люблю Кьяру до ебаного безумия. И что хочу услышать от неё всего три слова: я тебя люблю. Просто скажи их. Умоляю. Даже во снах я не слышу этих трёх слов. Я готов говорить ей их всю жизнь, потому что она и есть вся моя жизнь.

Кьяра закрыла тетрадь. Руки дрожали. Он целовал ту девушку, потому что хотел забыться. «Я готов говорить ей их всю жизнь».

Она услышала шаги на лестнице. Быстро пересела на свою кровать.

– О, Кьяра, а ты чего ушла? – в комнату зашёл Кристиан.

– Просто устала.

– Ты снова плакала. Что случилось? – он сел рядом.

– Просто…не важно.

– Точно всё хорошо? – он положил руку на плечо.

– Да. Я, кажется, всё поняла.

– И что ты поняла?

– Я всё ещё та Кьяра, что любит Арса. Прости, если я обижаю твои чувства. Я узнала чувства Арса по-настоящему. Ты хороший друг, Крис. Но я не так хорошо тебя знаю. А в Арсе я уверена на сто процентов.

– Значит, друзья? – он искренне улыбнулся, хотя в глазах мелькнула боль.

– Друзья, – они обнялись.

– Пойдём, сделаем чай. Могу позвать ребят.

– Давай. Только я умоюсь.

Кристиан ушёл. Кьяра умылась, переоделась в пижаму и вышла на кухню.

– Кьяр, ты на кухне? – голос Арса.

– Да, тут.

Она услышала шаги. Он вошёл. Выглядел уже трезвым, но уставшим.

– А где ребята?

– Крис сказал, что нам лучше поговорить наедине.

– Так и знала, что он это сделает! – Кьяра бросила ложку в раковину. Звон металла эхом разнёсся по кухне.

– Так о чём мы должны поговорить? – Арсений подошёл ближе. Его голос звучал ровно, но в глазах плескалась тревога. Он явно ожидал разговора о Кристиане, о чувствах, но только не об этом.

Кьяра медленно повернулась к нему. Вблизи он был таким высоким, таким родным и одновременно чужим после увиденного в зале.

– Какого тебе было? – спросила она тихо. Голос не дрогнул, но внутри всё сжалось в холодный комок. Арсений нахмурился, не понимая.

– Что?

– Целовать её, – выдохнула Кьяра, глядя ему прямо в глаза. – Нашу одноклассницу. У стены. Какого тебе было, Арс?!

Лицо парня побледнело. Он отшатнулся, словно получил пощёчину.

– Кьяра, это… это ничего не значило, – начал он быстро, сбивчиво. – Ты не понимаешь.

– Я не понимаю?! – она сделала шаг навстречу, и в её зелёных глазах вспыхнул огонь. – Я видела это своими глазами, Арс. Ты прижал её к стене. Ты целовал её так, будто…будто тебе было всё равно. Будто то, что между нами – это ничего не значит…

– Мне не всё равно! – повысил он голос, и эхо отразилось от кухонных плиток. – Ты думаешь, мне легко было на это смотреть? Видеть, как ты иногда смотришь на Кристиана? Как ты говоришь, что он тебе нравится?

– Так это из-за этого!? – Кьяра усмехнулась, но смех вышел горьким, ломким. – Ты решил меня наказать? Или просто забыться?

– Я хотел забыться! – выкрикнул Арсений, и в его голосе прорвалась боль, которую он скрывал месяцами. – Я пьян. Мне больно, Кьяра! Ты же сама сказала мне на вокзале, что он тебе нравится. Что я должен был делать? Сидеть и улыбаться?

– Ты мог поговорить со мной! – крикнула она в ответ, и слезы, наконец, пошли из глаз. – Ты мог сказать, что тебе плохо, а не целовать первую попавшуюся девчонку!

– Я не мог! – он схватился руками за волосы, выглядело так, будто он готов вырвать их с корнем. – Потому что я не могу сказать тебе главное! Потому что я боюсь, Кьяра! Я просто хотел заглушить эту боль, хоть на час, хоть на минуту!

Между ними повисла тишина, тяжёлая, наполненная невысказанными словами. Кьяра смотрела на него, и злость внутри неё начала таять, уступая место догадке. Она вспомнила слова Елисея Андреевича: «Иногда они пытаются заглушить эту боль чем угодно. Даже чужими губами».

– Я знаю, – прошептала она. Арсений замер, опуская руки.

– Что?

– Я знаю, почему ты это сделал, – Кьяра сделала шаг к нему, сокращая расстояние. Её голос стал мягче, дрожащим. – Потому что я прочитала твою тетрадь.

Время словно остановилось. Арсений смотрел на неё широко раскрытыми глазами, боясь пошевелиться. Страх, что она узнала, смешивался с надеждой, что она всё поняла.

– Ты…прочитала? – его голос сорвался на шёпот. – Всё?

– Всё, – кивнула Кьяра, и слеза скатилась по щеке. – «Я люблю Кьяру до ебаного безумия», «Хочу услышать всего три слова», да, Арс?

Арсений закрыл глаза, будто ему стало больно от света. Его плечи опустились. Конфликт, который только что готов был разорвать их на части, испарился, оставив после себя голую правду.

– И что теперь? – он открыл глаза, глядя на неё с надеждой и страхом одновременно. – Теперь ты скажешь, что нашей дружбе конец? Что я ужасный друг?

Кьяра подошла к нему вплотную. Она чувствовала жар, исходящий от его тела.

– Нет, – сказала она твёрдо. – Теперь я спрошу: почему ты медлил?

– Потому что я не хотел после признания потерять нашу дружбу, если бы это было не взаимно.

Кьяра слегка улыбнулась. Если бы он ей признался в любой момент их дружбы, она бы согласилась на все.

– Ты прочитала всё, что я там написал? – спросил Арс, смотря на девушку.

– Да. Прости меня, пожалуйста, – Кьяра виновато на него смотрела.

– Это уже не важно, – он медленно отступал назад, ведя её за собой. Они оказались в гостиной. Он посадил её на спинку дивана.

– Арс, – она не понимала его медлительности.

– Да, – полушёпотом.

– Почему ты медлишь? – ей становилось трудно дышать.

– Потому что мне нравится смотреть, как ты сгораешь от желания, – он наклонился к её уху. Коснулся губами мочки. Кьяра тихо вздохнула. Это было новое. Сносящее крышу.

– Арс, – простонала она.

– Скажи мне, – его рука спустилась к шее, слегка сжимая. – Скажи, как хотела этого.

– Очень, Арс. Пожалуйста, – она тянулась к нему, но он дразнил, отдаляясь.

– Ты жалеешь, что прочитала мою тетрадь?

– Нет, – она едва держалась. – Нисколько.

– И я тоже не жалею, – ухмыльнулся он и, наконец, поцеловал её.

Жадно. Желанно. Впору задохнуться. У обоих срывало крышу. Арс, не разрывая поцелуй, потянул её на себя и прижал к стене. Зарылся рукой в волосы, чтобы она не ударилась. Кьяра стонала в поцелуй. Ноги подкашивались. Пол уходил из-под ног. Он углублял поцелуй, делая его горячее. Взрыв внизу живота. Она забывала, как дышать.

Арс оторвался. Они стояли, тяжело дыша, глядя друг на друга глазами, полными желания. Кьяра чувствовала стук его сердца. Арс прильнул к её шее, отмечая её. «Моя. Только моя».

– Я люблю тебя, – сказала Кьяра.

Арс вздрогнул. Сердце замерло.

– Скажи ещё раз. Прошу.

– Я люблю тебя, Арс.

У него окончательно сорвало крышу, убивая здравый рассудок где-то внутри. В этой тишине, среди снега и теней, они, наконец, нашли друг друга. Наконец озвучили то, что держали внутри себя долгое время.