Компас из света

Риан шёл, не разбирая дороги. Его ноги механически переставлялись, унося тело прочь от Сердца Оазиса, прочь от Айры. Но куда бы он ни шёл, он не мог уйти от неё. Связь, которую она вплела в их судьбы, была не метафорой и не красивым образом. Это была физическая, осязаемая боль.

В его груди, там, где билось сердце, теперь пульсировала чужая жизнь. Он чувствовал её. Каждую секунду. Это было похоже на то, как если бы внутри него поселилось второе, более слабое и хрупкое сердце. Он ощущал её ровное дыхание, когда сам задерживал воздух на бегу. Чувствовал тупую, ноющую усталость в её мышцах, когда его собственные ноги гудели от напряжения. А главное — он чувствовал пустоту. Огромную, звенящую пустоту там, где раньше была её аура, её тепло. Теперь там был лишь кристалл и холод древнего камня.

Он остановился так резко, что песок взметнулся облачком у его сапог. Вокруг простиралась всё та же безжалостная Пустошь: барханы, жара, дрожащий горизонт. Он был один. Совершенно один. И в то же время — никогда не был так близок к другому человеку.

Риан прижал руку к груди. Под ладонью, сквозь ткань рубахи и куртки, он ощущал слабое, едва уловимое тепло. Это было её присутствие. Это был якорь. И этот якорь тянул его назад с силой океанского прилива.

— Проклятье... — прошептал он в пустоту.

Слово прозвучало глухо и безжизненно. Он не мог позволить себе слабость. Не здесь. Не сейчас. Айра отдала ему часть себя не для того, чтобы он раскис и повернул назад. Она сделала это ради мира. Ради моста. Ради того, чтобы он смог дойти до Кристальных Озёр и найти третий осколок.

Он должен идти вперёд.

Риан поправил лямки рюкзака. За спиной висел лук, на поясе — верный кинжал. В кармане лежали два осколка света — белый и голубой. Теперь они казались ему тяжелее горного хребта. Они были не просто ключами к мосту. Они были частичкой Айры, её обещанием вернуться.

Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своей задаче. Третий осколок ждёт у Кристальных Озёр. Но путь туда... Путь лежал через земли, которые не прощают ошибок.

Два дня Риан шёл на север. Жара Пустошей сменилась влажной духотой предгорий. Воздух стал гуще, в нём появились новые запахи: гниющей листвы, влажной земли и чего-то сладковато-пряного, похожего на аромат огромных ночных цветов.

Нить связи с Айрой пульсировала ровно. Это успокаивало и сводило с ума одновременно. Когда он спал под открытым небом (укрыться было негде), ему снились не кошмары о битвах или Отражателях. Ему снилась Айра. Он видел её сидящей у подножия гигантского кристалла. Видел, как ветер играет прядями её волос, как она смотрит вдаль невидящим взглядом. Во сне он всегда пытался докричаться до неё, но она лишь поворачивала голову и улыбалась печальной улыбкой человека, знающего свою судьбу.

На третий день ландшафт изменился окончательно. Песок уступил место каменистой почве, покрытой толстым ковром изумрудного мха и низкорослого кустарника с листьями цвета индиго. Небо затянуло низкими, свинцовыми тучами. Воздух гудел от постоянного звона — это пели кристаллы, вросшие в скалы по обе стороны узкой тропы.

Именно этот звук и привлёк внимание тех двоих.

Риан услышал их раньше, чем увидел. Его обострённый слух уловил тихий лязг металла о камень и приглушённые голоса за поворотом тропы. Он замер, вжавшись спиной в холодную стену скалы, и медленно потянул из ножен кинжал.

Из-за поворота вышли двое путников.

Первым был юноша лет двадцати на вид, стройный и гибкий как хлыст. Одет он был в тёмно-зелёный костюм из плотной ткани, который делал его почти невидимым на фоне мха и листвы. На поясе у него висел короткий меч в простых ножнах, а за спиной — длинный лук из тёмного дерева с уже наложенной стрелой. Но самым примечательным было его лицо: тонкие черты, острый подбородок и пронзительные янтарные глаза с вертикальными зрачками, как у кошки. Его уши были слегка заострены кверху.

Вторым был гном.Настоящий гном из старых сказок: коренастый настолько, что был почти квадратным; борода цвета спелой пшеницы была заплетена в сложную косу и заправлена за широкий кожаный пояс; на могучих плечах покоился огромный боевой топор с двумя лезвиями, отполированный до зеркального блеска. Несмотря на свой рост (едва ли по пояс эльфу), он производил впечатление несокрушимой скалы.

Они остановились, увидев Риана. Эльф мгновенно вскинул лук, целясь охотнику прямо в сердце. Гном лишь нахмурился и крепче сжал рукоять топора.

— Стоять! — звонко скомандовал эльф. Его голос был мелодичным, но в нём звенела сталь. — Кто ты такой? Что делаешь на землях Кристальных Озёр? Отвечай быстро, моё терпение короче этой стрелы!

Риан медленно поднял руки ладонями вперёд, показывая, что не вооружён (кинжал он предусмотрительно спрятал за голенище сапога).— Я просто странник. Иду к Озёрам по своим делам.

— По каким делам? — прогудел гном басом, от которого с ближайшего куста осыпалась роса. — Здесь нет «своих дел» для чужаков без знака клана! Ты либо из Гильдии Проводников..., либо ты труп.

Эльф натянул тетиву ещё сильнее: — Говори правду! Мы чувствуем ложь!

Риан усмехнулся уголком губ. Чувствуют ложь? Это усложняло дело. Но у него был козырь — дар Айры внутри него. Он сосредоточился на пульсирующей нити связи и позволил золотистому теплу разлиться по своему телу, окутывая его ауру мягким свечением искренности. — Я ищу третий осколок света, — честно сказал он. — Я должен восстановить Мост между мирами.

Наступила тишина. Эльф медленно опустил лук, его вертикальные зрачки расширились от удивления. Гном присвистнул и почесал бороду. — Осколок? Мост? — переспросил эльф уже без прежней агрессии. — Ты что же... один из Избранных?

— Можно и так сказать.

Гном гулко расхохотался: — Ха! А я-то думал, это просто байки для новичков! «Пойди туда — принеси то»! А тут живой герой! Ну-ну... Меня зовут Борин сын Торина из клана Железной Кирки! А этого остроухого проныру — Лианэль из рода Стражей Границы!

Эльф коротко кивнул: — Мы патрулируем этот сектор границы уже неделю. Ищем мародёров из Пустошей... или того хуже — следы Тёмных Искателей.

Риан насторожился: — Искателей?

Лианэль помрачнел: — Это фанатики из Кристальных Озёр. Они считают, что Мост должен быть разрушен окончательно. Что миры должны быть разделены навсегда. Они охотятся за осколками не чтобы восстановить мост... а чтобы уничтожить их в жерле Великого Кристалла в центре Озёр.

Борин сплюнул на мох: — Мерзкие типы. Считают себя избранными тьмой или что-то вроде того. Мы как раз идём по следу их разведгруппы.

Риана осенило: — Вы поможете мне? Я ищу третий осколок.

Лианэль переглянулся с Борином. В их взглядах читалось сомнение пополам с любопытством. — Это опасный путь... — протянул эльф. — Опасный? Да это самоубийство! — перебил его гном. — Но... мы всё равно идём туда же! К Великому Кристаллу! Если твои слова правда..., то мы должны объединить силы! Два клинка лучше одного!

Лианэль кивнул: — Борин прав. Если ты действительно тот самый странник из пророчества... мы пойдём с тобой до границ Сердца Озёр.

Риан почувствовал облегчение. Он больше не был один. У него появились союзники — странные, но надёжные на вид. — Я Риан... охотник из Вечного Города.

Борин хлопнул его по плечу так сильно, что Риан пошатнулся: — Добро пожаловать в отряд! Надеюсь, ты умеешь готовить похлёбку из кореньев? А то наш остроухий друг только травяной чай заваривать горазд!

Лианэль закатил глаза: — Просто следуйте за мной и смотрите под ноги. Здесь полно «поющих ям» — расщелин с кристаллами-резонаторами. Наступишь — оглохнешь навсегда или сойдёшь с ума от вибрации.

Они двинулись дальше уже втроём. Тропа стала круче уходить вверх, воздух становился всё холоднее и влажнее. Вскоре звон кристаллов стал таким громким, что приходилось кричать друг другу на ухо.

К вечеру они вышли к огромному водопаду. Вода падала с высоты сотни метров прямо из расщелины в скале и обрушивалась в круглое озеро внизу с такой силой, что брызги поднимались облаком на десятки метров вверх.

Здесь они решили разбить лагерь под защитой огромного валуна из дымчатого кварца.Пока Борин разводил костёр (гномы славились своим умением добывать искру даже из мокрого камня), Лианэль отправился на разведку к озеру — проверить тропу на другой стороне водопада.

Риан сидел у огня и смотрел на пляшущие языки пламени. Связь с Айрой пульсировала ровно и спокойно — она спала или медитировала у своего кристалла. Ему вдруг стало невыносимо одиноко среди этих новых знакомых.

К нему подсел Борин, протягивая дымящуюся кружку с чем-то горячим и пахнущим травами и спиртом одновременно («Гномий грог для согрева костей!»).— Тяжело тебе? — неожиданно серьёзно спросил гном, глядя на огонь своими маленькими проницательными глазками.

Риан вздрогнул: — Ты о чём?

Борин сделал большой глоток из своей кружки: — Я же вижу... Ты несёшь груз больше своего веса. У тебя глаза человека, который оставил своё сердце позади умирать или ждать вечность... Я знаю этот взгляд. Мой брат ушёл в Великие Горы тридцать лет назад спасая наш караван от лавины... Я чувствую его до сих пор вот здесь... — гном приложил огромную ладонь к своей широкой груди над сердцем.

Риан молчал долго. Ему не хотелось делиться своей тайной с первым встречным гномом-магом-проводником (а кем ещё мог быть Борин с его топором?). Но слова сами сорвались с языка: — Я оставил её там... Чтобы спасти мир от тьмы...

Борин кивнул: — Мир спасать надо... Но знаешь, что я тебе скажу как старый рубака? Мир подождёт день-другой если тебе нужно выть на луну от тоски по любимой женщине! А если не выть..., то хотя бы выпить со старым другом!

Риан посмотрел на грубое лицо гнома и впервые за последние дни позволил себе слабую улыбку: — Спасибо... друг.

В этот момент из-за водопада бесшумной тенью появился Лианэль. Он был встревожен больше обычного: уши прижаты к голове, янтарные глаза горят беспокойным огнём. — У нас проблемы... — прошипел он сквозь зубы так тихо, что даже Борину пришлось напрячь слух. — Там следы Искателей! Свежие! Они перешли озеро по дну через подводный тоннель из кристаллов!

Борин мгновенно посерьёзнел: — Сколько их?

— Пятеро..., и они вооружены до зубов этими их «поглотителями света» — жезлами из чёрного обсидиана с кристаллами-накопителями тьмы...

Риан встал: — Мы должны их остановить! Они могут найти осколок раньше нас!

Лианэль покачал головой: — Нет времени обходить водопад по верху... Мы потеряем след во тьме пещер за ним!

Борин ухмыльнулся хищной улыбкой старого воина: — Значит пойдём напрямик!

Он встал во весь свой невеликий рост и снял со спины топор: — Я знаю эти места как свои пять пальцев! За мной!

Они спустились к кромке озера у подножия водопада. Вода здесь была ледяной настолько, что обжигала кожу даже сквозь одежду брызги от падающего потока мгновенно промочили их до нитки заставляя зубы стучать от холода...Лианэль указал на едва заметную тёмную арку под водой метрах в десяти от берега это был вход в подводную пещеру тоннель который вёл прямо к сердцу горного массива где по слухам и находился Великий Кристалл...Борин достал из рюкзака три небольших флакона с мутной светящейся жидкостью синего цвета...

«Зелье подводного дыхания»… Буркнул он, раздавая флаконы… «Гномья алхимия — лучшее, что есть для прогулок по дну!» Они выпили зелье. Оно оказалось горьким, как полынь, но эффект последовал мгновенно: горло перестало требовать воздуха, а легкие наполнились странным покоем, словно они могли дышать водой так же легко, как воздухом.

Не теряя времени, они вошли в воду. Холод пробрал до костей, но двигаться было можно. Они нырнули синхронно, как один организм. Лианэль впереди — его гибкое тело скользило между камнями. Борин посередине, готовый принять удар на свой щит. Риан замыкал, прикрывая тыл.

Тоннель был узким, стены были гладкими, словно оплавленными древним пламенем. Вода здесь была абсолютно черной, но зелье работало, позволяя видеть очертания предметов благодаря слабому свечению, которое исходило от их собственных тел.

Они плыли быстро, течение помогало им, но впереди тоннель начал расширяться, превращаясь в огромную подводную пещеру, своды которой терялись во мраке, а дно было усеяно гигантскими кристаллами, которые росли здесь веками. Некоторые достигали размеров дома. Они светились изнутри мягким голубым или фиолетовым светом, создавая жуткую феерию теней на стенах.

И тут Риан увидел их… Искатели Тьмы… Они двигались цепочкой, освещая себе путь жезлами из черного обсидиана, которые поглощали свет вокруг, создавая островки абсолютной черноты вокруг своих владельцев. Они были одеты в темные балахоны, капюшоны скрывали лица, оставляя видимыми только бледные руки, сжимающие оружие.

Они не плыли, они шли по дну пещеры, словно гравитация для них не существовала. Их ноги ступали по кристаллам, не оставляя следов, а жезлы пульсировали зловещим багровым светом, который казался живым. Это было жуткое зрелище — эти фанатики, которые отвергли свет своей земли, чтобы служить тьме, которая пожирала миры.

Лианэль сделал знак остановиться. Они зависли в воде за огромным сталагмитом, наблюдая. Искатели были всего в двадцати шагах от них. Они о чем-то переговаривались, но слов было не разобрать — вода искажала звуки.

Внезапно один из Искателей остановился, словно почуяв неладное. Он медленно повернул голову в их сторону. Хотя его лицо было скрыто капюшоном, Риан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек, или кем бы он ни был, смотрел прямо на них сквозь толщу воды и камень сталагмита…

«Он нас видит!» — прошипел Лианэль. «Уходим!» «Отступаем!» — Но было поздно.

Искатель поднял свой жезл. Багровый луч ударил из навершия, пронзая воду и ударив прямо в сталагмит, за которым они прятались. Камень взорвался градом осколков, которые разлетелись во все стороны, чудом никого не задев. Но это послужило сигналом к атаке. Остальные четверо Искателей развернулись одновременно, их жезлы вспыхнули багровым светом, готовясь испепелить незваных гостей.

«В атаку!» — взревел Борин, выхватывая топор. «За Свет Озёр!» — Он рванулся вперёд прямо сквозь толщу воды. Его топор, описав сверкающую дугу, ударил ближайшего Искателя сбоку. Тот не успел даже поднять жезл. Удар был страшен: хруст ломающихся костей прозвучал глухо под водой, а багровый свет жезла погас навсегда.

Но врагов было больше. Второй Искатель направил свой жезл на Борина. Багровый луч ударил гнома прямо в грудь, отбросив его назад на несколько метров. Борин врезался спиной в стену пещеры, изо рта вырвался фонтан пузырей, но старый воин лишь крепче сжал зубы и оттолкнулся от стены, снова готовый к бою, хотя его куртка дымилась от удара темной магии.

Лианэль действовал молниеносно. Две стрелы сорвались с его лука одна за другой. Они нашли свою цель, вонзившись точно в сочленения доспехов третьего Искателя. Тот рухнул на колени, багровый свет его жезла мигнул и погас.

Оставшиеся двое перегруппировались. Они поняли, что перед ними не просто случайные путники, а опытные бойцы. Они начали действовать тактически. Один из них поднял жезл вверх, направив его на свод пещеры. Багровый луч ударил в потолок, вызывая обвал. Гигантские кристаллы и тонны породы начали рушиться вниз, создавая смертельную ловушку, заваливая выход из тоннеля, отрезая путь к отступлению.

«Проклятье!» — выкрикнул Риан, видя, как рушится свод. «Мы заперты!» — Но сдаваться было нельзя. Второй Искатель уже наводил свой жезл прямо на них, готовясь нанести решающий удар, который должен был стать последним для всех троих героев, запертых в этой подводной могиле.

В этот момент Риан почувствовал, как внутри него вспыхивает гнев — холодный, яростный гнев человека, которому нечего терять. Гнев, усиленный даром Айры, той частичкой света, которую она оставила ему, чтобы питать Сердце Оазиса, но которую можно было использовать и для защиты. Он закричал беззвучно под водой, но этот крик был слышен всем — это был крик ярости, отчаяния, воли к жизни. Он выбросил руку вперёд, направив ладонь на врага, хотя никакого оружия в ней не было.

И произошло чудо. Из его ладони вырвался луч чистого, золотистого света, такой же, какой испускали осколки. Но этот свет был живым. Он был сплетён из нитей судьбы, из веры Айры, из его собственной решимости. Он ударил во врага, опережая багровый луч Искателя. Золотой свет встретился с багровой тьмой, произошла вспышка, ослепительная, яркая, которая заставила всех зажмуриться. А когда свет погас, стало ясно, что тьма отступила. Жезл последнего Искателя лежал на дне пещеры, разбитый вдребезги, а сам фанатик медленно оседал вниз. Его балахон колыхался, как осенний лист, а затем тело коснулось дна, оставшись лежать без движения.

Тишина обрушилась, оглушающая, нарушаемая лишь шорохом оседающего песка да глухим рокотом водопада где-то далеко вверху. Борин поднялся со дна, отряхиваясь. Лианэль подплыл к завалу, оценивая масштаб разрушений. «Выход завален», — сказал эльф мрачно. — «Нам придётся искать другой путь».

«Или расчистить этот», — прорычал Борин, доставая топор. — «Я прорублюсь через эту груду камней, даже если это займёт всю ночь!»

Риан же смотрел на поверженных врагов, затем перевёл взгляд на свои руки. Он всё ещё чувствовал пульсацию силы, ту нить, которая связывала его с Айрой. Теперь эта нить была канатом, способным выдержать вес мира. Теперь он понимал, что дар, полученный им, был гораздо больше, чем просто подпитка для кристалла — это была часть её души, часть её магии, часть её веры в него.

«Ты силён», — сказал Лианэль, подплывая к нему. — «Очень силён».

«Я никогда не видел, чтобы человек использовал магию света вот так… голыми руками».

Риан посмотрел ему в глаза, затем перевёл взгляд на Борина, который уже начал рубить завал, издавая глухие звуки под водой, словно сердцебиение горы, пытающейся исцелить свою рану. «Это не моя сила», — сказал Риан тихо. — «Это её дар».

«Сила той, кого ты оставил позади». Эльф кивнул, понимающе, положив руку ему на плечо: «Тогда мы должны оправдать эту жертву», — сказал Лианэль серьёзно. — «Мы должны найти третий осколок». «И восстановить Мост». «Чего бы это ни стоило».

Борин издал громкий рык, который эхом разнёсся по пещере: «Тогда хватит болтать!» — прогудел он. — «Берите камни, помогайте мне!»

«У нас впереди долгая ночь!» И трое путников, бывших ещё утром незнакомцами, а теперь связанных общей битвой, общей тайной, общей целью, принялись за работу, расчищая себе путь сквозь завал к третьему осколку, к Великому Кристаллу, к мосту, который должен быть восстановлен.

 Ведь нити судьбы уже вплели их имена в узор новой легенды, которая только начиналась здесь, под толщей воды, посреди древних кристаллов, дарующих надежду новому дню, новому миру, новому началу пути.

 Пути, который обещал быть долгим, полным опасностей, открытий, потерь, обретений, — всего того, что делает жизнь настоящей, живой, достойной того, чтобы быть прожитой до самого конца, какой бы ни была цена этой жизни.