Глава 48
Москва. Ховрино. Моя квартира. День. Час дня.
Я спокойно отсыпалась в своей комнате. После вчерашнего пиздеца организм требовал отдыха. Я провалилась в сон и не слышала ничего. Ни голосов, ни шагов, ни даже того, как Максим ушёл гулять.
Меня разбудила Морана.
— Автор, вставай, — сказала она.
— Там Хель плохо, — добавила Темнана.
— Блять, — простонала я, не открывая глаз. — Час дня. Я поспала два часа. И щас есть огромное желание прибить вас. Чё уже случилось?
— Вставай, — повторила Морана. — Это серьёзно.
Я села. Голова шла кругом. Встала. Поползла в зал.
И увидела Хель. Она сидела на мате, обхватив колени. Рядом с ней сидел Сёма. Трёхлетний брат, который всегда появлялся, когда его никто не ждал. Он держал её за руку и смотрел на неё спокойно, без страха. Лишь с удивлением.
— Настя, эта девочка на тебя похожа. Только боится всего.
— А с чего ты так решил, — удивилась я.
— Ну так они на тебя похожи
— Иди щас к маме. Давай кыш кыш.
— Ладно.
Он встал, но на пороге обернулся.
— Она говорит с ними, — сказал он. — С теми, кого не видно. Они чёрные. Как собачки. И я их вижу. Немножко.
— Спасибо, Сёма, — сказала я. — Ты молодец.
Он кивнул и ушёл.
Я посмотрела на Хель. Она тряслась. Я не знала, что делать. Что это такое? Сёма сказал, что видит их. Значит, это не только её проблема. Значит, здесь что-то реальное. Хотя зная брата...... У него и призрачные руки были.
Я взяла телефон. Набрала Диану.
— Настя, чё случилось? — спросила она.
— Срочный вопрос. Чё делать если А ко мне выкинуло дочерей моих персонажей из фанфика и Б чё делать если в добавок одна из них видет какую-то чертовщину так ещё и на пару с Сёмкой
— Настя я уехала в Беларусь блять. И ты это знаешь. Я не знаю чем тебе помочь.
— Ладно значит сами.
Я отклеилась и села на пол рядом с Хель, взяла её за руку.
— Я здесь, — сказала я. — Я не уйду. Всё хорошо.
Она не ответила. Но трястись стала чуть меньше.
Тут пришла мама.
— Настя, что происходит?
— А теперь мама слушай. Я щас уйду к себе в комнату с Хель, — Я показала на Хель — Ко мне никого не пускать. И только если я через час не выйду и не буду отвечать то
Я отвела Хель в свою комнату. Посадила на пол. Остальным сказала:
— Сидите в зале. Дверь закрыть. Только попробуйте, мрази, зайти.
Тут подошёл Сёма.
— Насть, а можно с вами?
— Нет, Сём. Потом.
— Нет, я с тобой пойду, — он насупился и упёрся ногой в дверь, не давая закрыть.
— Ладно, валяй, — вздохнула я.
Я закрыла дверь. Села на пол напротив Хель. Сёма тут же пристроился рядом, взял Хель за руку и смотрел на неё серьёзно, как будто ему не три года, а все тридцать.
— Что ты будешь делать? — спросила Хель.
— Выходить из тела.
— Это опасно.
— Знаю.
— Ты можешь не вернуться.
— Знаю.
— Тогда зачем?
— Потому что ты — моя. И я за тебя отвечаю.
Хель замолчала. Сёма сжал её руку крепче.
Я закрыла глаза. Начала дышать. Глубоко. Медленно. Тело тяжелело. Мысли успокаивались.
Выход из тела
Я вышла. Это было странно — как будто вынырнула из воды. Я стояла в углу комнаты и смотрела на себя. На своё тело, сидящее на полу. На Хель, которая смотрела на меня. На Сёму, который, кажется, тоже меня видел — его глаза расширились, но он не испугался.
— Ты видишь меня? — спросила я.
— Да, — ответила Хель. — Ты светишься.
— А духи?
— Они отступили. Боятся тебя.
— Ты как, Сём? — спросила я.
— Вижу, — ответил он. — Ты прозрачная. Как в мультике.
— Не боишься?
— Ты же моя сестра. Сестёр не боятся.
Я улыбнулась. Душа улыбнулась. Странное чувство.
— Я скоро вернусь, — сказала я.
— Ждём, — ответил он.
Я вышла из комнаты. Не через дверь — сквозь стену.
В зале
В зале стояли другие создания. Хтонические волки, лосезавры, ау, шум, джеккилы. Они рычали на девушек, которые жались в углу. Морана прикрывала собой остальных, хотя сама была бледной.
— Стоять, — сказала я.
Они обернулись. Увидели меня.
— Это свои, — сказала я. — Не трогать.
Волк шагнул вперёд. Огромный, чёрный, с глазами как угли.
— Ты наша хозяйка, — сказал он. Не спросил — утвердил.
— Да. А они — мои гости.
— Они не наши.
— Они — мои. Значит, ваши.
— Мы не знаем их.
— Познакомитесь. Но позже. Сейчас — уходите. Они напуганы.
Волк подошёл ко мне. Обнюхал. Лизнул руку.
— Ты пахнешь как хозяйка, — сказал он.
— Я и есть хозяйка.
— Хорошо. Мы уйдём. Но если они навредят тебе…
— Не навредят. Они не умеют. Иди.
Волк кивнул. Отошёл. Остальные звери последовали за ним. Они ушли. Растворились в воздухе, как туман на рассвете.
Я выдохнула. Обернулась к девушкам.
— Всё. Они больше не придут.
— Ты уверена? — спросила Морана.
— Нет. Но сейчас — да. Не высовывайтесь.
Я вернулась в комнату.
Возвращение в тело
Я вернулась в комнату. Подошла к себе. Попыталась зайти в тело. Не пускало. Как будто стенка.
— Хель, помоги, — сказала я. — Затащи меня обратно.
— Как? — спросила она.
— Не знаю. Просто попробуй.
Хель протянула руку. Сёма не отпускал её вторую руку, смотрел на меня своими серьёзными глазами. Я взялась за руку Хель. Она потянула. Я упала в тело. Как в воду. Тяжело. Больно.
Я открыла глаза.
— Жива? — спросила Диана из-за двери.
— Жива.
— Можно войти?
— Да.
Диана вошла. Увидела меня, бледную, сидящую на полу. Хель, уже спокойную. Сёму, который всё ещё держал её за руку.
— Твой брат… — начала Диана.
— Знаю, — перебила я. — Он всегда такой.
— Он не испугался?
— Он ничего не боится. Ему три года. В меня всё же пошёл, — я слегка усмехнулась.
Диана покачала головой, помогла мне встать.
— Чай будешь? — спросила я.
— Буду, — ответила она.
Я пошла заваривать чай. Сёма остался с Хель. Он что-то тихо говорил ей, но я не расслышала.
Разговор Сёмы и Хель
После того как Настя ушла на кухню, Сёма остался с Хель. Он сидел на полу рядом с ней, держал её за руку и смотрел на неё своими серьёзными глазами. Хель дышала ровно, но всё ещё была бледной.
— Ты как? — спросил он.
— Устала, — ответила Хель.
— Это нормально. Настя тоже устаёт.
— Откуда ты знаешь?
— Я с ней живу. Я всё про неё знаю.
Хель посмотрела на него.
— Ты не боишься меня?
— А чего бояться? Ты не страшная. Ты как Настя, когда она думает, что никто не видит.
— Я не похожа на Настю.
— Похожа. У тебя глаза такие же.
Хель замолчала.
— Они вернутся? — спросила она. — Духи?
— Настя сказала, что нет. Она не врёт.
— А если они вернутся без неё?
— Тогда я скажу им, чтобы уходили. Я маленький. Маленьких слушаются.
Хель почти улыбнулась.
— Ты правда думаешь, что они послушаются?
— А почему нет? Я же вежливый. Скажу «пожалуйста».
Хель не знала, что ответить.
— Ты странный, — сказала она наконец.
— Я нормальный. Просто вы все слишком взрослые. Настя тоже, когда что-нибудь происходит, когда родители ссорятся.
— А когда нету такого?
— Тогда она как я. Весёлая.
Он отпустил её руку, подошёл к окну.
— Знаешь, что мне сказала Настя, когда я первый раз увидел того, кого не видно?
— Что?
— «Не бойся. Они такие же, как ты, только другие».
— И ты не боялся?
— Нет. Они же не кусались. Это была призрачная рука.
Хель смотрела на него.
— А ты чего сделал?
— Рассказал Насте и она научила даться и сама не дала этой руке меня трогать и она ушла.
Сёма задумался. Это было смешно — четырёхлетний ребёнок с лицом философа. Прям помесь Габриэля и Данте.
— Тогда бы я сам. Маленьких не трогают.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю. Просто знаю.
Хель улыбнулась. В первый раз за весь день.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что. Ты просто запомни: когда страшно — ищи Настю. Или меня.
— Тебя?
— Ага. Я хоть и маленький, но смелый. Настя говорит, что я мини-Габри.
— Кто?
— Не важно. Важно, что я не боюсь.
Он подошёл к ней и снова взял за руку.
— Настя скоро придёт, — сказал он. — С чаем. Она всегда приносит чай, когда кому-то плохо. Это её способ.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она моя сестра. А сестры всегда знают.
Хель сжала его маленькую ладонь.
— Ты очень умный для своих лет.
— Я в Настю, — сказал он. — Это не комплимент.
Хель засмеялась. Тихо, но искренне.
С кухни послышался голос Насти:
— Семён Владимирович, хватит пугать Хель.
— Я не пугаю, — крикнул он в ответ.
— Пугаешь. Веди её на кухню. Будем чай пить.
— А ты?
— Я итак тут, тащите свои жопы сюда.
— Не ругайся, — сказал Сёма и повернулся к Хель. — Пошли. Она сейчас придёт. Она всегда приходит, когда надо.
Он помог Хель встать — насколько почти четырёхлетний ребёнок может помочь. Она опёрлась на его плечо, и они пошли на кухню.
— Не бойся, — сказал он по дороге. — Она хочет тебе помочь. А когда Настя хочет помочь — она помогает. Даже если ты не просишь.
— Это хорошо?
— Это annoying, — сказал он по-английски, коверкая слово, но звучало смешно.
— Диана мать твою, англичанка херова. Я сука в 9 классе на всю школу заору про вторую условность, — проорала я ей в трубку.
— Нуну.
— Не нукай.
Хель засмеялась снова.
На кухне я уже разливала чай. Увидела их — Хель опирается на плечо Сёмы, оба улыбаются.
— Ты чего его загружаешь? — спросила я. — Он маленький.
— Она не загружает, — сказал Сёма. — Она просто опирается. Это разные вещи.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю. Но звучит правильно.
Я покачала головой.
— Садись, Хель. Чай горячий.
Хель села. Сёма сел рядом. Я поставила чашки.
— Сём, иди к себе. Ты и так набесился.
— Не хочу.
— Иди.
— Ладно, — вздохнул он. Встал, но на пороге обернулся.
— Хель, ты сильная. Просто ты забыла.
И ушёл.
— Твой брат… — начала Хель.
— Знаю, — перебила я. — Иногда он такое выдаёт — сама ахереваю. Потом опять про машинки. Думаю, он сам не всегда понимает, что говорит.
— А когда понимает?
— Когда надо. Пей чай.
Хель взяла кружку. Чай был сладкий, тёплый, успокаивающий.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что. Пей давай.
Они пили чай молча. С кухни ушёл Сёма. Я слышала, как он включил мультик в зале. Обычный ребёнок. Наверно.