Северная мафия

Родильный дом. Отделение патологии беременности. Вечер.

Схватки шли уже несколько часов. Семь женщин лежали в одной большой палате. Катя, Мира, Юля, Эмма, Лиза, Хелен, Незвана. Вместе. Как и договаривались.

Мужья сидели на пластиковых стульях в коридоре. Прямые, бледные, молчаливые. Восемь взрослых мужиков — главы мастей, императоры, короли, создатель миров — боялись пошевелиться.

Из палаты доносилось:

— ФЕЛИКС, Я ТЕБЯ УБЬЮ!
— ВОВКА, ТЕБЕ ПИЗДА!
— ВАРУ, Я ТЕБЯ УБЬЮ, ВОСКРЕШУ И ОБРАТНО!
— ПИК, В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ РОЖАЕШЬ ТЫ!
— ФЁДОР, ТЫ СОЗДАТЕЛЬ МИРОВ, А ПАНИКУЕШЬ КАК РЕБЁНОК!
— РОМЕО, РОЗОВЫЙ ЦВЕТ ЛЮБВИ, НО НЕ ЦВЕТ СТЕН!
— МСТИСЛАВ, ГОВОРИ СО МНОЙ, А ТО Я САМА НАЧНУ, И ТЕБЕ НЕ ПОНРАВИТСЯ!

Мужья переглянулись. Вару тихо спросил:

— Это нормально?

— Нет, — ответил Пик.

— А что будет потом?

— Потом нас убьют.

— Всех?

— Всех.

Феликс побледнел. Он и так был бледный, но теперь стал белее стены.

— Я не хочу умирать, — сказал он.

— Мы все не хотим, — ответил Вовка. — Но выбора нет.

Связь

Катя забыла ослабить ментальную связь с братом и близнецами. И первые сорок минут Вовка и Мстислав чувствовали всё. Каждую схватку. Каждую боль. Каждый крик.

Вовка сидел белый, как мел. Мстислав молчал, но его лицо было серым.

— Ты как? — спросил Феликс.

— Я чувствую, — прошептал Вовка.

— Что?

— Всё.

Мстислав сжал подлокотники кресла так, что пластик треснул.

— Это невыносимо, — сказал он.

— А им? — спросил Пик. — Им каково?

Мстислав не ответил.

Лилит

Через сорок минут в коридоре появилось золотое свечение. Лилит. Она посмотрела на Вовку и Мстислава, покачала головой.

— Забыла, — сказала она. — Вечно она забывает.

Она щёлкнула пальцами. Вовка и Мстислав выдохнули.

— Спасибо, — сказал Вовка.

— Не за что. — Лилит повернулась к остальным. — Вовка попросил, чтобы вы тоже прочувствовали.

— Чего? — спросил Вару.

— Как ваши жёны рожают.

— Нет! — заорал Вару.

Но Лилит уже щёлкнула пальцами.

Пик побледнел. Феликс — следом. Вару — через секунду. Фёдор, Ромео — все одновременно.

Они не говорили ни слова. Просто сидели и бледнели.

Через двадцать минут все вырубились. Прямо на стульях.

Лилит посмотрела на них, покачала головой.

— Слабоваты, — сказала она. — Но старались.

И исчезла.

Роды закончились

Через два часа всё было кончено. Семь пар. Четырнадцать детей. Все живы. Все здоровы.

Мужья очнулись от того, что их трясли за плечи.

— Вставайте, — сказала медсестра. — Всё закончилось.

— Они родили? — спросил Пик.

— Да.

— А мы?

— Вы отключились.

— Мы знаем.

Мужчины встали. Бледные, шатающиеся, но живые.

Данте и Габриэль

В палату зашли Данте и Габриэль. Они не рожали. Они просто пришли поддержать.

Габриэль подбежал к Кате.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.

— А живот? Болит?

— Уже нет.

— А голова? А ноги? А спина? А ты не хочешь пить? А есть? А спать?

Катя посмотрела на него.

— Ты допрашиваешь меня?

— Я беспокоюсь.

— Как маленький ребёнок.

— Это плохо?

— Это мило.

Габриэль покраснел.

Данте подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Отойди. Дай им отдохнуть.

— Но я ещё не всё спросил!

— Успеешь завтра.

Габриэль вздохнул, но отошёл.

Магия детей

Катя и Пик
Катя взяла дочь на руки. Девочка смотрела на неё золотыми глазами.
— Путешественница во времени, — сказала Катя. — Между миром живых и миром мёртвых.
— И оборотень-кукушка, — добавил Пик.
Катя взяла сына. Мальчик улыбнулся — и на его пальцах вспыхнул огонёк.
— Элементаль огня, — сказала Катя.
— И оборотень-саламандра, — добавил Пик.

Эмма и Вару
Дочь Эммы смотрела на мир спокойно, слишком спокойно. Лилит появилась на секунду.
— Частичный демон, — сказала она.
— Как я, — ответила Эмма.
— Сильнее.
Сын Эммы спал, но вокруг него витала странная прохлада.
— Некромант, — сказала Незвана. — Он будет чувствовать мёртвых.
— И говорить с ними? — спросил Вару, побледнев.
— И говорить.

Мира и Феликс
Дочь Миры пахла лесом и травами.
— Эльф-травница, — сказала Мира. — Будет знать все растения.
— И лечить, — добавил Феликс.
Сын улыбнулся, и на мгновение его глаза стали золотистыми.
— Оборотень-лис, — сказал Мстислав. — Хитрый будет.

Юля и Вовка
Дочь Юли смотрела исподлобья. Тёмные глаза, тёмные волосы.
— Тёмная ведьма, — сказала Юля. — Будет колдовать ночью.
Сын спал спокойно, но во сне его пальцы сжимались и разжимались, будто он хватал ветер.
— Оборотень-сокол, — сказал Мстислав. — Будет летать.

Лиза и Фёдор
Дочь открыла глаза — и в них отразились звёзды.
— Телепортация между мирами, — сказал Фёдор. — И простая телепортация внутри миров.
— Как у Кати, — добавила Лиза.
— Но своя.
Сын протянул руку, и в воздухе замерцали крошечные искры.
— Магия как у отца, — сказала Лиза.
— Создатель, — добавил Фёдор. — Маленький создатель.

Хелен и Ромео
У обоих детей был человеческий облик. Полностью. Только глаза выдавали магию.
Дочь улыбнулась — и в комнате разлилась тихая, завораживающая мелодия, хотя её губы не двигались.
— Сирена, — сказала Хелен. — Будет петь и заставлять слушать.
Сын засмеялся, и в воздухе запахло лесом и вином.
— Сатир, — сказал Ромео. — Будет веселить всех вокруг.
— И танцевать? — спросила Хелен.
— И танцевать.

Незвана и Мстислав
Дочь смотрела в стену. Долго. Пристально.
— Тёмный эльф, — сказала Незвана. — Будет видеть то, что другие не видят.
— И слышать, — добавил Мстислав.
— И молчать.
— Как папа.
Сын, наоборот, смотрел на всех открыто, светло.
— Светлый эльф, — сказала Незвана. — Будет лечить и защищать.
— И светить, — добавил Мстислав.
— Как мама?
— Как ты.

Имена для детей

Катя посмотрела на Габриэля, который всё ещё носился по палате с вопросами.

— Габри, — позвала она.

— А? — он подбежал, чуть не споткнувшись о стул.

— Ты можешь придумать имена для всех детей?

— Для всех? — глаза Габриэля загорелись так, что Катя на секунду испугалась — не загорится ли он сам.

— Для всех. У тебя хорошо получается.

Габриэль покраснел до кончиков ушей.

— Я попробую.

— Не попробуй. Сделай.

Габриэль сел на стул, задумался. Так глубоко, что Данте обеспокоенно посмотрел на него — не ушёл ли в медитацию. Но нет, Габриэль просто думал.

Через минуту он поднял голову.

— Катя и Пик. Дочь — Хель. В честь богини подземного мира. Она же путешественница между живыми и мёртвыми. Сын — Святояр. Святая ярость. Огненный.

Катя кивнула.

— Эмма и Вару. Дочь — Морана. Богиня смерти и зимы. Демону — демонское имя. Сын — Властибор. Властвующий над битвой. Некроманту — имя воина.

Эмма одобрительно хмыкнула.

— Мира и Феликс. Дочь — Божана. Божественная. Травнице — имя жизни. Сын — Огнеслав. Огнём славный. Лису — имя хитрое, но с огнём внутри.

Мира улыбнулась.

— Юля и Вовка. Дочь — Темнана. Тёмная. Ведьме — тёмное имя. Сын — Яросвет. Яркий свет. Соколу — имя, которое поднимет его выше облаков.

Юля кивнула.

— Лиза и Фёдор. Дочь — Зоряна. Звездная. Телепорту — имя, связанное с небом. Сын — Кремир. Созидатель. Маленькому создателю — имя творца.

Лиза улыбнулась.

— Хелен и Ромео. Дочь — Ладана. В честь богини весны и красоты. Сирене — имя, которое поют. Сын — Велеслав. Велесом славный. Сатиру — имя бога леса и веселья.

Хелен кивнула.

— Незвана и Мстислав. Дочь — Ведана. Ведающая, знающая. Тёмному эльфу — имя мудрости. Сын — Светозар. Озарённый светом. Светлому эльфу — имя, которое сияет.

Незвана молча кивнула. Мстислав положил руку ей на плечо.

Габриэль выдохнул и откинулся на спинку стула.

— Всё.

— Ты гений, — сказала Катя.

— Я знаю.

— Не зазнавайся.

— Не буду. Ещё не время.

Данте подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Ты молодец, — сказал он тихо.

Габриэль покраснел снова.

— Это всего лишь имена.

— Это важные имена.

Габриэль улыбнулся.