Нас познакомила москва

Семь дней до вылета. Семь дней, которые Шадоу считал как последние минуты перед чем-то важным. Он просыпался, шёл на съёмки (Василий теперь требовал «ударный финальный монтаж» перед отъездом), потом ехал к Ванилле и просто сидел рядом. Молча. Дыша. Запоминая каждую чёрточку его лица.

— Ты на меня смотришь так, будто я умираю, — сказал Ванилла однажды вечером, когда они лежали на его диване.

— Нет. Я просто запоминаю.

— Я не исчезну, Шад. Я здесь. Буду здесь. Через месяц ты вернёшься, и я буду стоять на том же месте.

— В кафе?

— В кафе. С бейджиком. Пахнуть кофе и ванилью.

Шадоу улыбнулся и притянул его ближе.

— А ещё я купил тебе подарок, — сказал Ванилла.

— Подарок? Зачем?

— Чтобы ты взял меня с собой. Ну, хотя бы в виде вещи.

Ванилла встал и достал из шкафа маленькую коробочку. Внутри лежал брелок — маленькое сердечко из прозрачного пластика, внутри которого застыла капля чего-то белого.

— Это ваниль, — смущённо объяснил Ванилла. — Настоящая. Я попросил знакомого ювелира залить её в смолу. Чтобы у тебя всегда был кусочек ванили с собой. Пахнет она, правда, не так сильно, но…

Шадоу не дал ему договорить. Он поцеловал его. Долго. Крепко. Так, что у Ваниллы перехватило дыхание.

— Это лучший подарок в моей жизни, — прошептал Шадоу. — Я повешу его на ключи. И буду трогать каждый день.

— Ты меня сейчас заставишь плакать, — сказал Ванилла, улыбаясь сквозь слёзы.

— Я сам на грани.

Они лежали в обнимку. За окном падал снег. Где-то вдалеке гудела Москва. Всё было правильно. Всё было больно. Но правильно.

За два дня до вылета Пёр сидела в своей комнате и собирала чемодан. Вокруг неё царил хаос — вещи, обувь, ноутбук, блокноты с хореографией. Она уже упаковала половину, но всё равно чувствовала, что что-то забыла.

Телефон завибрировал. Пёр взглянула на экран — незнакомый номер. Она хотела сбросить, но что-то остановило. Нажала «ответить».

— Алло?

— Пёрпл Пёр? — голос был взволнованным, женским, молодым. — Это Марина. Вы помните меня?

Пёр замерла.

— Марина? Из «Танцевального квартала»?

— Да! Я и Катя! Мы… мы хотели вам кое-что показать. Можно сбросить видео?

— Конечно!

Через минуту пришло уведомление. Пёр открыла видео и… застыла.

На экране был концерт Димы Билана. Большая сцена, свет, тысячи зрителей. А на подтанцовке, прямо в первом ряду, стояли две девушки — Марина и Катя, те самые, которых Пёр учила лет пять назад. Тогда они были маленькими, неуклюжими, вечно падали и сбивались с ритма.

А сейчас они танцевали. Профессионально. Красиво. Уверенно. Их движения совпадали с музыкой, глаза горели, и они улыбались так, будто весь мир был у их ног.

Пёр смотрела видео снова и снова. Она не заметила, как по щекам потекли слёзы.

— Пёр? — в комнату заглянула Марианна. — Ты чего плачешь?

— Это они, — прошептала Пёр. — Марина и Катя. Я их учила. Они теперь танцуют с Биланом!

Марианна села рядом, обняла её и заглянула в телефон.

— Они красиво танцуют, — сказала она. — Ты хорошо их научила.

— Я их учила падать! А они теперь… они на сцене! Со звездой!

— Ты плачешь от гордости?

— Да! — Пёр всхлипнула и уткнулась в плечо Марианне. — Я так за них счастлива!

Она переслала видео Шадоу с подписью: «Я плачу. Они выросли 😭🍒»

Через минуту пришёл ответ: «Я тоже плачу. Ты — лучший хореограф в мире. И вообще лучший человек. ❤️»

Пёр засмеялась сквозь слёзы и положила телефон на стол. Марианна взяла её за руку.

— Когда ты уезжаешь?

— Послезавтра.

— А когда ты вернёшься?

— Через месяц.

— Я буду ждать, — спокойно сказала Марианна. И поцеловала её в лоб. — И нарисую тебя сто раз за это время.

— Сто раз?

— Мало. Тысячу.

Пёр улыбнулась и обняла её крепче.

Накануне вылета Шадоу и Ванилла сидели на крыше дома Ваниллы. Вокруг была Москва — огни, снег, бесконечные улицы. Холодно, но они укутались в один плед и смотрели на город.

— Завтра ты улетишь, — сказал Ванилла.

— Послезавтра я вернусь, — ответил Шадоу.

— Ты шутишь.

— Я серьёзно. Каждый день я буду считать часы до возвращения.

Ванилла прижался к нему сильнее.

— Я буду ходить в кафе. Буду работать. Буду думать о тебе. И ждать.

— Я знаю.

— Ты не забудешь меня в Китае?

— Нилли, — Шадоу повернулся к нему и взял его лицо в ладони. — Ты — единственное, что я не могу забыть. Даже если захочу. Ты впитался в меня. Как ваниль. Как твой запах. Как твой смех. Ты — часть меня.

Ванилла молчал. Его глаза блестели.

— Тогда возвращайся, — прошептал он. — И не задерживайся.

— Ни за что.

Они поцеловались. В последний раз перед разлукой. Медленно, сладко, с привкусом слёз и надежды.

Снег падал на их плечи. Где-то внизу проезжали машины, где-то играла музыка, где-то смеялись люди. А они стояли на крыше, в центре мира, и держались друг за друга.

Утром Шадоу и Пёр стояли в очереди на регистрацию. Чемоданы, паспорта, билеты. И тишина.

— Ты звонила Марианне? — спросил Шадоу.

— Да. Она сказала, что будет рисовать море. Чтобы я привезла ей настоящего китайского чая.

— А я Ванилле. Он сказал, что будет ждать.

Пёр улыбнулась. В её глазах стояли слёзы.

— Мы вернёмся, Милк.

— Знаю.

Они прошли регистрацию, сдали багаж и пошли к выходу на посадку. Перед тем как исчезнуть за стеклянными дверями, Шадоу обернулся.

В зале вылета, в самом углу, стоял Ванилла. Он не подошёл, не махал. Просто стоял и смотрел. А на его груди висел брелок — точно такой же, как у Шадоу.

Они посмотрели друг на друга. Секунду. Две. Три.

Потом Шадоу улыбнулся, коснулся своего брелока и вошёл в зону вылета.

Ванилла остался стоять. И когда самолёт взлетел, он смотрел в небо и шептал:

— Возвращайся. Я здесь.