Чудовища Авроры

Аврора первый делом метнулась к окну, сливаясь с занавесками. В бане горел свет, но никого не было видно, стояла мёртвая тишина.

– Коля, он же жив?

– Для живого слишком тихо.

– А вдруг маньяк его мучает?

– В его интересах мучить исключительно тебя.

– Тогда где же он?..

– Лучше быть готовым ко встречи с наёмником.

– Нужно найти что-то острое...

– Даже не пытайся. Он профессиональный убийца, к тому же лесник.

– И что тогда? – Аврора между разговором рылась тихонько в шкафчиках в зале и изредка прерывалась и затихала, пытаясь прислушаться к тишине.

– Иди на кухню, отыщи уксус. Там на подоконнике стоит пульверизатор для растений, налей туда эту кислоту, я скажу, что дальше делать. Бегом.

– Откуда ты это знаешь?..

– Вадим мне фоткал кухню вечером. Бегом, Аврора, время идёт.

Девушка на цыпочках босиком побежала на кухню, только с опаской обходя прихожую с настежь открытой дверью. Ночной ветер до озноба холодил тело. Тёмные силуэты деревьев молчаливо наблюдали, в бане приглушённо горел свет в парной. Аврора на секунду туда всмотрелась, леденея в страхе от одной мысли, что потеряла друга. Без него стоит ли вообще пытаться выжить?

«Может, сдаться?»

– Когда мне было четырнадцать лет, мы с Вадимом гуляли по заброшкам.

Аврора от его внезапного голоса в трубке вздрогнула и побежала дальше на кухню, начав рыться в тумбах и заливать пульверизатор кислотой. Она даже не хотела спрашивать, зачем он об этом начал говорить, в безумии отчаянной ночи ей было уже всё равно.

– ...я тогда с ним встретил местных наркоманов. Они на нас набросились, мы побежали со всей дури, Вадик потянул меня к окну, а мы были на пятом этаже. Так он скинул меня вниз и сам полетел. Я на него упал. И что ты думаешь? На нём ни царапины, всего лишь руку сломал.

– Это, по-твоему, ни царапины?! – фыркнула Аврора, трясущейся рукой долив кислоты в емкость.

– Мы упали так-то в сугроб, но да, отделались легко. Я к тому, что если взорвётся ядерная бомба, выживут тараканы и Вадим. Он всегда выживал, так что шанс есть. А теперь сыпь туда соли как можно больше и молотый перец.

– Коля, я еще нашла аптечку.

– Отлично. Заканчивай с самодельной перцовкой и слушай внимательно.

Аврора поставила на столешницу наготове «сверхопасный пульверизатор» и принялась рыться в аптечке под чётким руководством Краснинского.

В погреб Аврора вернулась без происшествий. Ярослав как будто испарился, и в доме стояла тишина, если не считать вскрики полуобморочной несчастной девушки.

– Держи наготове атропин, если начнётся сильное снижение пульса. Физиостигмин вводи внутривенно и очень медленно, всего половины единицы.

– Я никогда не колола в вену...

– Ладно, к чёрту вену. Внутримышечно в бок бедра, держи шприц под прямым углом и прежде чем вводить препарат, убедись, что не попала в сосуд, потяни поршень на себя.

Аврора кивала, как болванчик, всхлипывая и трясясь от волнения. Каждый неуклюжий шаг по щебёнке давался ей с трудом. Исхудалая несчастная девчонка корчилась в судорогах по кровати и в приступе острого психоза кричала что-то нечленораздельное. Аврора только разобрала пару её слов: «Оно розовое!».

Аврора приблизилась к её ноге и громко сглотнула болезненный комок в горле. Она попыталась зафиксировать дёргающуюся конечность, надавив на него коленом. Осмотрела боковую область бедра, примерно представляя, куда же ей колоть. Руки вспотели. Шприц был таким неудобным, все эти фильмы про врачей, когда они уверенно втыкали иглу в живую плоть, теперь казались неправильными: она едва могла понять, как бы правильно держать цилиндр!

– Возьми шприц как дротик и придерживай канюлю, чтобы не потерять иглу, – голос из телефона звучал холодно, как лекторский монолог беспристрастного профессора, но Аврора жадно внимала каждому слову и повторяла всё, что он скажет.

– Слегка замахнись и уверенным быстрым движением втыкай, длина иглы должна войти на три четверти. Не забудь потянуть поршень.

Привязанная девушка заорала так громко и надрывно, что если где-то Ярослав и ходил, то он обязательно услышал. Несчастная девочка смотрела на Аврору (впервые её будто приняв как живой объект!) и стала пытаться от неё отползти, дрыгая ногами, пытаясь ударить пяткой.

– Аврора, старайся не светить фонариком на неё. У пострадавшей сильно болят глаза из-за блокады мускариновых рецепторов мышц глаза.

Девушка кивнула и направила фонарик только на бедро, куда всё никак не решалась вколоть. Рука тряслась.

– Не медли, – холодный, как сталь, голос Николая заставил Аврору сделать это: она замахнулась и вонзила иглу в бедро. Судороги сильно мешали попасть в цель, но Аверинцева была вполне удовлетворена результатом: игла внутри, кровь в цилиндр при надавливании поршня не поступила, можно вводить лекарство.

– Медленно, – напомнил ей всё такой же беспристрастный голос.

Аврора постепенно стала вводить первую дозу вещества, даже не чувствуя, как гудят собственные руки от сжимания бедра девушки, чтобы она не двигалась.

– Считай пульс.

Только Аврора потянулась к её руке, как похищенная незнакомка перестала кричать и тихо заплакала.

– Вика... ничего не вижу... Темно! – всхлипнула она, вытаращив глаза и пытаясь увидеть Аврору.

– Это нормально, – пояснил Николай, – зрачки сужаются, но зрение не сразу подстраивается.

– Она будто и не бредила... – осипшим голосом процедила Аврора, исподлобья рассматривая результат своего героизма: девушка постепенно приходила в себя и слегка только подрагивала от холода. Чернота в глазах, которая будто разъела радужку, отступала.

– Считай пульс, – терпеливо повторил Николай, заводя таймер на наручных часах.

Пульс был стабильным, что заставило Аврору выдохнуть и отложить шприц с оставшимся раствором физиостигмина.

– Вика...что с Викой?.. – шептала охрипшим голосом девочка, чувствуя, как болезненно пересохло в горле и каждое слово давалось с трудом.

Аврора посветила фонарик на бездыханное тело на другой кровати.

– Коля, в аптечке у лесника всего одна ампула физиостигмина, я один миллилитр ввела, второй попробовать ввести ей?..

– Ни в коем случае. Приступ может повториться, действие физиостигмина непродолжительное, оставь препарат той, кого ещё можно спасти.

Аврора кивнула и с тяжестью на сердце отвела фонарик от возможно уже навечно спящей девушки. На неё с непониманием смотрела спасённая жертва, слабо дёргающая рукой в попытках снять завязки на запястье.

Аврора поспешила её освободить и завернула в одеяло. Девочка хотела что-нибудь сказать Авроре, но сил едва хватало ровно держать голову: она обессиленно прилегла на плечо Авроры и заплакала.

– Мы выберемся, всё будет хорошо, – дрожащим голосом произнесла Аверинцева, – нам нужно идти, попробуй встать.

Но та лишь мотала головой и отчаянно вцепилась в Аврору.

– Поговори с ней, у неё шок, нужно привести в чувства, – напомнил ей голос по ту сторону связи.

Аврора стала тихонько гладить макушку девочки.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Вика... почему Вика не просыпается?! Ч-ч-то...что...с нами он сделал?!

Аврора жалостливо прижала её лицом к себе, пытаясь спрятать от жуткого вида мёртвой подруги на соседней койке. Слёзы сами по себе скатились с глаз, как же было злобно, что какой-то спятивший извращенец воспользовался чужими людскими жизнями, как игрушкой!

Послышались шаги на первом этаже. Кто-то зашёл в прихожую. Сердце Авроры задребезжало с новой силой. Вся дрожа и волнуясь, она аккуратно отстранила от себя девочку и прошептала ей:

– Сиди тихо, жди меня, я защищу нас.

Та нехотя отпустила и, всхлипывая, тряслась под одеялом. Аврора схватила пульверизатор и поднесла телефон близко к уху:

– Коля, кажется, наёмник вернулся.

Николай помолчал пару секунд, раздумывая, что же делать Авроре.

– Он может закрыть тебя здесь, прислушайся, куда он пошёл.

Шаги отдалялись.

– На кухню.

– Очень тихо поднимись и затаись в углу.

Аврора тоненькими руками схватилась за лестницу и поднялась по ней, как пушинка, ступая белоснежными, но израненными об мелкие камни ступнями без единого скрипа – всё-таки занятия бальными танцами пригодились. Призрачной тенью она метнулась к углу комнаты у входа в зал, где покачивались молочные занавески. Прижала пульверизатор близко к сердцу и с содроганием считала каждый шаг, который неумолимо приближался. Мужчина шёл медленно, покачиваясь. Его высокая тень показалась в проёме двери, но он почему-то резко замер. Аврора затаила дыхание, умоляя всех чертей и Богов не посмотреть в её сторону. Он всё-таки снова двинулся ленивым шагом вперёд и встал у дивана, задумчиво опустив голову в открытый люк. Аврора, как кошка, стала тихо к нему приближаться сзади, держа наготове самодельное оружие.

– Аврора, он с тобой ничего не сделал? – голос Вадима прозвучал так неестественно: как будто эта широкая высокая тень старательно хотела себя выдать за него, отчего Аврора опешила и замерла в метре от него, ничего не отвечая. В его внешности сквозь мрак стали проскальзывать знакомые черты: выбритый затылок, гладкий ухоженный подбородок и острые скулы.

– Вадим?.. – Аврора всё ещё боялась опускать пульверизатор ниже груди, держа своего друга на прицеле.

– Ничего же не сделал? – настойчиво повторил он, но глухо, потирая тыльной стороной ладони свои губы, но к ней не поворачивался.

– Пытался. Но я защитила себя! – она сделала чуть неуверенный шаг к нему.

– Поехали отсюда. Ты была права, он конченый.

Вадим надрывно кашлянул, но постарался замолкнуть. Аврора видела, как ему было больно, он еле стоял.

– Что он с тобой сделал? – девушка уже стояла вплотную к нему сзади, робко коснувшись его плеча.

– Накачал чем-то, всё нормально будет. Собирай вещи и поехали.

– Тебе больно?..

– Мне не больно. Потерплю.

– Ты его... убил?

– Да не, я без понятия, где он, – его кулак нервно хрустнул, но Вадим тут же постарался оставить на лице невозмутимость и медленно всё же к ней обернулся. Аврора, как побитый жизнью котёнок, недоверчиво наблюдала, как его сильные руки медленно тянутся к ней. Лунный свет робко касался его бледной кожи и освещал на запястье синие выпирающие венки. Мужчина осторожно коснулся девушки на уровне плеча и потянул к себе, приобняв. Аврора позволила себя уткнуть ему в грудь. И всё же по-настоящему Аврору расслабляла ни баня, ни пение птиц, ни свобода, а возможность прильнуть к Вадиму и больше ни о чём не волноваться.

Они так, наверное, стояли вечность. Часы тикали. Розы скрежетали по стеклу. Вадим устало склонился и сгорбился над ней, завлекая в свои надёжные объятия. От него пахло кровью. От приторного выворачивающего запаха закружилась голова. Не врёт ли ей он?

И вдруг Аврора будто проснулась от сладкого морока и отпихнула от себя Вадима, встревоженно затараторив:

– А там внизу девочка! У неё было отравление! Помнишь, там на заправке висели объявления о пропаже? Так это он! Он всё делал! Маньяк! Его нужно посадить! Я...я ввела ей физиостигмин, Коля сказал! Твой Коля, представляешь?! Он меня вёл!

На лице Вадима заиграли желваки.

– Коля? – его голос показался низким и мрачным.

– Да! Он сказал, что физиостигмин прямой антидот от отравления атропином! Ой, ещё сказал, что он мгновенно действует, но мало... Точно! Надо скорее её проверить!

Аврора, как неугомонный вихрь, метнулась в розовом испачканном платьице к люку, но Вадим грубо поймал её за руку и не отпустил.

– Аврора, откуда у тебя его номер?

– Да ниоткуда. Я твой телефон нашла на кухне, он сам позвонил, – нахмурилась девушка и недовольно поглядывала на сжатую свою руку. Было больно.

– Мой телефон всё это время был в кармане бомбера, который висел в бане, – мужчина достал из кармана свой мобильник.

Аврора в непонимании выгнула бровь.

– Не веришь, так пойдём, покажу, – Авроре было проще поверить, что Вадим что-то попутал, чем признать тот факт, что она спятила. Этого не могло быть! Аврора никогда ничего не знала про белену, не могла же она сама себе выдумать правильный ответ на все вопросы!

Девушка спустилась вниз и подбежала к спасённой девочке, которая всё ещё мёрзла в одеяле.

– Мужской голос... кто это? – тихо поинтересовалась она, боязливо посматривая на тёмный силуэт, спускающийся вслед за Авророй.

– Это Вадим. Мы тебя заберём. А где телефон?

– У тебя не было телефона, – простуженно ответила девочка, стыдливо кутаясь посильнее в одеяло, когда высокий юноша встал у плеча Авроры.

– К-как это?.. – Аврора в неверии осмотрела всю кровать, под кроватью, порылась в щебёнке...

Вадим молча наблюдал, выглядя тихо и спокойно, только засунул руки в карманы бомбера и был полностью равнодушен к мёртвой на другой кровати, и его взгляд серых глаз следил только за Авророй.

– Вот приедем в Сибирь, сделаем тебе с Колей МРТ, бредишь ты что-то знатно, – сказал парень, подойдя к девочке и одним рывком подняв её на руки. Она ослабленно только что-то пискнула и всё же сдалась – она не верила, что способна выбраться отсюда живой, и всё же её вынесли из этого треклятого дома, в котором её держали больше двух недель. Вадик посадил девочку на лавочку у дома, пока Аврора быстренько собрала их немногочисленные вещи и принесла подростку махровый халат и штаны с майкой, чтобы было во что одеться и не замёрзнуть.

Когда она вернулась, заметила, что Вадик поливал дом бензином. Девочка, которая так и не назвала своё имя и себе под нос повторяла имя подруги, опечаленно и сонно смотрела в одну точку, щекой прижавшись к кирпичной стене дома. Вадим от неё далеко не уходил, по-хозяйски и не торопясь поливая даже эти ненавистные кусты роз. Он всё делал с особой злостью, шмыгая носом и осматривая округу, чтобы к ним никто не подкрался. Невысокая девушка с пульверизатором глупо хлопала глазами, переминаясь с ноги на ногу.

– Вадим, там же внизу девочка.

– Мёртвым от огня ничего не будет.

– Я не могу так.

Он вздохнул и ушёл в дом, видимо, решил достать погибшую из погреба. Аврора осмотрела рюкзак с немногочисленными вещами, забрала с холодильника еду и уже хотела направиться к девочке, расспросить её обо всём, но запах крови отчётливо вновь пронёсся у её носа. Смердило из приоткрытой бани, где был выключен свет и стояла темень. Даже луна неохотно чуть заходила за порог бани и освещала старые полусгнившие половицы, будто не желая знать, что там внутри. Аврора же побрела медленно именно к порогу злосчастной пристройки, чувствуя сердцем, что наёмника больше нет в живых. А потому она лишь для вида ходила с пульверизатором и играла дурочку перед Вадимом, словно она не видела, какая животная злость бурлила в его кулаках. И ей безумно хотелось посмотреть, что стало с мерзавцем. Аврора с каждым шагом ощущала разливающееся внутри, как бокал сладкого вина, кровавое предвкушение. Зло шептало отчётливо одну фразу: «Он заслужил».

Аврора оказалась на пороге. Запах стал невыносимым, а желание увидеть искорёженное тело усиливалось.

«Эта сволочь заслуживает гореть в аду».

Но тень Вадима нависла сзади и молниеносно тут же оказалась перед её носом, загородив собой проход. Он нахмурился и медленно поставил руку на косяк двери, давая понять: не пройдёшь.

– Там всё ещё газ, отравишься. Иди к девочке, я вынес тело.

Аврора насупилась и исподлобья прожигала его взглядом. Он смотрел на неё так же в ответ. Она краем глаза через его плечо видела множественные жуткие брызги крови на стене.

– Что ты такое, Вадим?

– На себя посмотри, курс меда прошла за тридцать минут с воображаемым другом.

– Он был настоящим.

– Ты – самое безумное, что случалось со мной, – прошептал он, наклоняясь всё ближе и ближе, то ли стараясь её напугать, то ли всмотреться в её глаза и увидеть в них хоть что-то благоразумное.

– Это я должна так сказать про тебя, – она сжала кулаки и гордо смотрела на него в ответ, чуть надув губы. Раньше бы она сделала шаг назад, но теперь этот пугающий тип не вызывал страха, Аврора себя чувствовала с ним в безопасности, даже когда он за спиной прятал что-то до безобразия страшное, сотворённое им.

Парень всё же не стал спорить, молча достал сигарету и закурил. Аврора тоже отступила и пошла к девочке, решив, что ей было достаточно увидеть кровь, чтобы убедиться в своей правоте.

Вскоре эта сигарета была кинута прямо на стены, политые бензином. Всё вспыхнуло.

В глазах девочки, пережившей в этом доме двухнедельные пытки и издевательства, которые будут обязательно преследовать её страшным кошмаром на протяжении всей жизни, плясали языки пламени. Её боль сгорала с домом, оставив после себя только фантомные страдания. Как будто гниющая и убивающая изнутри конечность отрезана, прооперирована, но нервы никто не залил спиртом – теперь вечно будет болеть то, чего больше нет. Грязного извращенца больше нет, но она не сможет больше общаться с мужчинами без страха. Этого дома больше нет, но она по-прежнему будет видеть его в кошмарах. Всё развеется прахом, но она будет давиться этим прахом до конца своих дней.

Аврора же задумчиво тоже смотрела в огонь, чуть щурясь и замечая в угловатых танцах пламени силуэты рогатых существ. Они плясали внутри дома, смеялись и сводили с ума девушку. Она молча наблюдала за сумасшествием, как будто даже привыкнув и смирившись с тем, что видит. Голос Николая крутился у неё в голове. Мистический звонок беспокоил её куда сильнее чертей в огне, пусть пляшут, это их стихия.

Вадим встал плечом к плечу со своей спутницей и незаметно взял её за руку. Аврора даже не обратила внимания, продолжая смотреть в окна дома, пока стёкла лопались и разлетались в разные стороны.

– Мне нравится, – сказал он.

– Мне тоже. Красиво танцуют, – без обиняков выдала она.

– Надеюсь, ты про пламя.

– И ты, надеюсь, тоже про пламя.

Они медленно посмотрели друг на друга. Аврора еле сдерживала ухмылку, Вадим хотел снова курить.

– Пошли угонять машину с сервиса, – вздохнул он, сказав это с такой обыденностью, как будто это немного даже нудно.

– И купи мне потом коктейль молочный.

– В три часа ночи?

– Я хочу коктейль.

– В ближайший круглосуточный заскочим.

Огонь продолжал полыхать, пожирая дом.