Глава 6.
22:50,
2018 год, Токио, общежитие токийского магического колледжа.
Нами уже ушла, забрав с собой коробки от еды. Сказала, что выкинет по дороге. Теперь Шиори снова осталась один на один со своими мыслями. Она пробовала многое, чтобы заглушить их. Включить сериал, послушать музыку, почитать книгу, но всё, что помогало всегда сейчас не работало. Поэтому Акияма всё глубже входила в свои мысли, начиная копаться в каждой мелочи.
Она пыталась вспомнить всё, что помогло бы хоть немного разобраться в происходящем вокруг неё. Постепенно девушка даже начинала жалеть, что решила вернуться. Если бы осталась там, в деревне, то, может, этого всего и не было бы? Вдруг причина именно в ней? Может, чем дольше она не объявлялась бы, тем дольше момент "х" который, похоже, ждёт в ближайшем будущем, оттягивался, а то и вообще не произошёл бы?
Вдруг она всё испортила?
Как связан с этим всем её папа? Его не стало уже давно, так причины ворошить эту тему нет. Или может проклятье мстит? Но оно не должно было бы знакомо с Таро Акияма и уж тем более не могло знать, что Шиори его дочь. Тогда откуда проклятие знало, что она придёт? Что она вернулась?
Вопросов в голове было с каждой минутой всё больше, а придуманные ответы перечёркивались один за другим. Самокопание — маленькая тварь, что пускает сомнение, а оно распространяется в голове, как вирус. Чаще всего с осложнения в виде страха, боли, предрассудков и ожидания чего-то ужасного, но неизбежного.
Но ведь ответ должен быть, значит, она обязана его найти. Даже если он будет стоить огромной цены, Шиори уверена, — она в состоянии её заплатить. А если правда окажется хуже, чем она предполагала, Акияма хотя бы будет знать, что её ждёт и будет к этому готовиться.
В голову залез ещё один вопрос. Почему именно она? Разве она недостаточно мучилась в этой жизни? Разве мало уроков усвоила от судьбы? Почему мир несправедлив? Она ведь пыталась быть хорошей, помогать людям, прощать, если это ещё возможно. За что?
— Я не знаю, — почти жалобно пробормотала Акияма в пустоту.
Шиори сама не знает ответ. Даже не уверена, что его кто-то знает.
Плохие мысли пытался разогнать голос Сатору фразой «я ведь с тобой», что он произносил недавно, приятные воспоминания с близкими, образ Нами, которая поддерживала её всегда, в любую трудную минуту. Это стало толчком к тому, что Акияма вспомнила: у неё есть всегда люди, на которых она может положиться, может им довериться, а если надо, то и в плечо выплакаться. Даже в плохие моменты, когда была мысль, что всё кончено, они были рядом. Не бросили, не ушли, а остались с ней.
— Как же я вас люблю, — Шиори улыбнулась. Первая солёная слеза скользнула по виску. — Поэтому и не буду втягивать вас это. Я не хочу, чтобы вы были в опасности из-за меня. Простите.
Наверное, они бы огорчились, если бы узнали, что она затеяла. А ещё больше бы злились, если бы узнали, что она не хочет их втягивать. Они ведь всегда готовы помочь, но вот сама Шиори не хочет просить помощи, не в этом деле. После этого было бы стыдно смотреть им в глаза.
Она выдохнула, переворачиваясь на бок и зажимая между рук одеяло, будто обнимая его. Акияма никогда не хотела, чтобы её близкие страдали из-за неё. Она бы себе этого не простила. Слишком тяжело было бы с мыслю, что она виновата в боли дорогого ей человека. А если кончится смертью?
Об этом не хочется даже думать. Она просто хотела спокойной жизни, где нет никаких ужасов.
— Я этого не допущу, — тихо пообещала сама себе Шиори, прикрывая глаза.
В наушниках всё так же гремела музыка. Её сильно тянуло спать. Так было всегда, когда на сердце становилось слишком тяжело. Слишком больно. Когда бремя на плечах давило.
Но даже сон бывает неспокойный. Особенно если снится что-то из прошлого. Ведь если приснится что-то хорошое — скучаешь по прошедшиму моменту, который больше не прожить вновь и останется только помнить его. А если что-то плохое — слёз не избежать. Становится трудно дышать, голова словно из камня.
Сон всё-таки накрыл её, тяжёлый, вязкий, как туман над холодной рекой. Музыка в наушниках постепенно растворилась, превратившись в далёкий гул, и Шиори провалилась куда-то глубже.
Снился дом. Старый, скрипучий, но родной. Где в детстве бегала и не думала о будущем, что в нём будет и чего ожидать. Где ребёнком воровала кусочек еды со стола, пока мама отвернулась. Где папа, когда вернулся, брал на руки и подкидывал вверх, будто вес просто цифра. Где все счастливы.
Акияма крутила головой пока не увидела человека. Папу. Он стоял недалеко, будто живой и улыбался.
— Шиори, милая, ты справишься. Будет тяжело, но ты сильная. Не отступай. И не жалей о том, что сделано, — говорил Таро, а его дочь бежит к нему.
Руки девушка сжились на спине мужчины в крепких, тугих объятиях, слезы шли сами собой. Она почти не знала папу, но сейчас, пускай и во сне, он с ней.
— Тебе пора. Будь умницей, ради меня.
Она проснулась, сжав простыню в кулаках. Не хотела, но пришлось. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться. В комнате было темно, но привычно. Реально. Музыка в наушниках была ещё громче, будто пыталась заглушить быстрый стук сердца и сбитое дыхание.
Шиори медленно села и вытерла лицо ладонью. Щёки были мокрыми.
— До конца… — повторила она шёпотом. — Я пойду до конца, чего это не стоило.
***
Сатору сидел в кабинете у Сёко и улыбался. Он был слишком доволен собой.
— Сёко, — тянул Годжо имя подруги, а губы расплывались в ещё большей улыбке. — Я её поцеловал. В щёку, но поцеловал!
— Ребёнок, который в садике взял девочку за руку, — вот это ты сейчас. Неужели это для тебя что-то с чем-то?
— Сёко, это ведь Шио! Помнишь, как она на меня в студенческие годы шипела? А сейчас и слова не сказала. Сёко, она меня любит. Точно любит, надо только ещё немного подождать.
Девушка только фыркнула, закуривая сигарету.
Время играет большую роль в жизни каждого. Главное, не пропустить момент, когда оно подходящее.
———————
———————