13
Челябинск встретил их суровым небом и еще более жестким графиком. Площадка была сложной: старый ДК, переделанный под клуб, с капризным звуком и узкими коридорами. Кая металась между звукорежиссерами и охраной, пытаясь заставить это пространство работать на Гришу.
За полчаса до выхода на сцену за кулисами воцарился привычный предконцертный мандраж. Техники проверяли микрофоны, пацаны из Melon Music шутили, пытаясь сбросить напряжение, а Гриша ходил из угла в угол, настраиваясь на читку.
Кая зашла в небольшую гримерку за сценой, чтобы отдать ему бутылку воды и проверить рацию.
— Гриш, через семь минут выходим. Всё готово, охрана на позициях. Ты как? — спросила она, стараясь говорить максимально официально, хотя внутри всё сжималось от одного взгляда на него.
Гриша остановился. Он выглядел сосредоточенным, в его глазах горел тот самый сценический огонь. Он посмотрел на дверь — она была приоткрыта лишь на узкую щель. В коридоре гремела музыка, перекрывая все звуки.
— Подойди сюда, — негромко сказал он.
— Гриш, не сейчас... там люди, — Кая сделала шаг назад, но он быстро преодолел расстояние между ними и притянул её к себе за талию.
Это не был короткий жест. Он обнял её крепко, по-настоящему, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Кая на секунду замерла, пытаясь сопротивляться, но потом выдохнула и обхватила его плечи, закрывая глаза. В этом хаосе, среди пыльных кулис и грохота басов, эти объятия были их единственным безопасным местом.
— Ты — мой лучший допинг, — прошептал он ей в волосы. — Спасибо, что ты здесь.
Кая улыбнулась, прижимаясь к нему сильнее. Она чувствовала, как бешено бьется его сердце.
— Иди и разнеси этот зал. Я буду за пультом.
Они стояли так еще несколько секунд, наслаждаясь моментом тишины. Гриша чуть отстранился, всё еще придерживая её за плечи, и в этот момент дверь гримерки распахнулась шире.
На пороге замер Артем. В руке он держал свой микрофон, а на лице застыло выражение, которое Кая так боялась увидеть — смесь триумфа и «я же говорил».
— Опа... — Артем медленно присвистнул. — Ну что, «рабочие моменты» обсуждаем? Или это новый способ настройки звука?
Кая мгновенно отпрянула от Гриши, судорожно поправляя жакет и пытаясь вернуть лицу каменное выражение.
— Тёма, мы просто... — начала она, но голос предательски дрогнул.
— «Просто» обнимаетесь так, что искры летят? — Артем усмехнулся, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Расслабься, Кая. Я не слепой. Еще в самолете понял, что наша «Система» дала конкретный сбой в сторону личных интересов Григория.
Гриша, в отличие от Каи, не выглядел виноватым. Он выпрямился, засунул руки в карманы штанов и спокойно посмотрел на друга.
— Понял и понял. Тебе жалко, что ли?
— Мне? — Артем засмеялся. — Мне вообще в кайф! Наконец-то ты перестал быть нервным психом. Но вы бы хоть дверь на засов закрывали, а то сейчас пацаны зайдут — и прощай, конспирация.
Кая чувствовала, как пылают её уши. Профессиональный мир, который она так тщательно выстраивала, только что официально соприкоснулся с миром её чувств, и это было пугающе.
— Артем, пожалуйста, — тихо сказала она. — Команде сейчас не нужно об этом знать. Это может помешать работе.
Артем посерьезнел. Он посмотрел на Каю, потом на Гришу.
— Слушай, Григорьева. Я могила. Но ты же знаешь Гришаню — он долго скрываться не умеет. У него всё на лице написано, когда он на тебя смотрит.
За дверью послышался крик техника: «Пять минут до старта!».
Гриша подмигнул Артему, подошел к Кае и, уже не скрываясь, быстро поцеловал её в висок прямо на глазах у друга.
— Работаем, — бросил он и вышел из гримерки.
Артем задержался на секунду, глядя на Каю.
— Не переживай так. Ты на него хорошо влияешь. Главное — не давай ему сесть себе на шею. Он хоть и звезда, но иногда всё еще ребенок.
Когда Артем вышел, Кая прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Секрет перестал быть секретом, но, к её удивлению, мир не рухнул. Она глубоко вздохнула, поправила наушник рации и вышла в коридор.
— Первый, я на позиции. Начинаем по готовности, — сказала она в микрофон, снова становясь тем самым безупречным менеджером. Но теперь под её строгим жакетом билось сердце, которое больше не принадлежало только ей.
Продолжение следует...