ТегКак
Лето в Краснодаре плавило асфальт до состояния тягучей чёрной карамели, которая липла к подошвам кроссовок и оставляла на асфальте следы, похожие на иероглифы. Воздух стоял такой плотный и влажный, что, казалось, его можно было резать ножом — как персик, которых на рынках продавали вёдрами по смешной цене. Астрал любила это время. Любила, когда тень от тополей становилась единственным спасением, а лимонад из автомата у дома обжигал горло пузырьками газа. Сегодня был тот самый день, когда косметичка в «Золотом Яблоке» позвала её громче, чем совесть.
Она вышла из дома, на ходу натягивая резинку для волос — длинные, пепельно-русые, почти седые на солнце пряди не хотели слушаться и лезли в глаза. Лицо у неё было из тех, что запоминаются не чертами, а выражением: чуть насмешливое, с родинкой возле левого угла губ, похожей на кляксу от ручки. Глаза серо-зелёные, всегда будто немного прищуренные, словно она постоянно решала — верить вам или нет. В свои пятнадцать Астрал умела болтать так, что люди сами не замечали, как выкладывали всё, а сама больше слушала. Мама из коридора крикнула стандартное «телефон не потеряй и к ужину», и Астрал махнула рукой, уже представляя, как будет трогать коробочку своего нового хайлайтера.
«Золотое Яблоко» встретило кондиционированным холодом и густым смешением запахов: ваниль от свечей, горьковатый миндаль парфюмерии, сладкая пудра и что-то неуловимо химическое. Астрал пошла привычным маршрутом — мимо стендов с палетками, где цвета казались вырвиглазными, к стойке с тушами. Всё было как всегда. Телефон пиликнул в заднем кармане: Войд прислал очередной мем с енотом. Она хмыкнула, но отвечать не стала — руки были заняты.
Ей просто нужно было в туалет. Ничего особенного.
Кабинка оказалась стерильной, с жидким мылом, пахнущим миндалем, и зеркалом во всю стену. Плитка под ногами — серая, мелкая, с чёрной полоской по краю. Астрал поправила резинку на голове и тут заметила, что лампы дневного света мигнули. Раз, другой. А потом пол под кедами… поплыл.
Не провалился с грохотом, не треснул. Он стал мягким, словно поверхность воды, и пошёл рябью. Астрал, казалось, хотела крикнуть, но бездушное пространство не дало ей издать ни звука. Под ногами разверзлась темнота, холодная и пахнущая подвалом, и её утянуло вниз. Волосы взметнулись вверх, свет сверху сжался в точку и лопнул бесшумно.
Летела она, кажется, долго, но понять было невозможно — то ли секунды, то ли минуты. Ветер ледяной, бил ей украдкою в лицо, пока она не очнулась на холодном камне.
Боль дошла не сразу. Сначала была пустота в голове и звон в ушах, потом резко стрельнуло в левом локте и боку. Астрал лежала на спине и дышала тяжёлым, спёртым воздухом. Открыла глаза и уставилась вверх.
Неба не было. Над ней, уходя в серую муть, висел каменный свод, с которого свисали шипы размером с подъезд. Сталактиты — услужливо подсказал мозг, но масштаб не укладывался. Пещера казалась бесконечной во все стороны, и Астрал вдруг почувствовала себя ничтожной по сравнению с маштабами. Пол, стены, потолок — везде торчали эти иглы: огромные, будто копья великанов, и помельче, в человеческий рост. Все серые, покрытые пылью веков.
Свет был, но странный. Он исходил от кристаллов, торчащих из стен, словно больные наросты. Не жёлтый, не зелёный — грязно-болотный, рассеянный. Теней не было вообще. Астрал посмотрела на свою руку — пальцы сливались с камнем, объём пропал, всё стало плоским, как старая газета. Она пошевелила ладонью — тень не шелохнулась.
"екарный бабай..", — выдохнула она, и эхо, запнувшись пару раз, унеслось куда-то в глубину.
Рядом кто-то застонал.
Астрал резко обернулась. На каменной площадке, кроме неё, лежали ещё четверо. Обычная одежда: джинсы, футболки, худи. Все в той же невнятной серости, что и всё вокруг. Они шевелились, как сломанные куклы, приходили в себя. И Астрал узнала каждого.
Вогонь — короткое чёрное каре, острые коленки из-под юбки, бледная до прозрачности. Она всегда была той, кто в чате мирил всех и ставил сердечки, хотя могла разжечь конфликт до мировых маштабов. Сейчас сидела, обхватив плечи, и шевелила губами, то ли молилась, то ли читала стихи.
Войд — светлые патлы на глазах, дурацкая улыбка даже сейчас, хотя видно, что ему стрёмно. Футболка с надписью «Я выжил» (ирония, блин). Он первым начал бы ржать над ситуацией, но пока только растерянно оглядывался.
Фиолетыч — рыжий, крашеный в домашних условиях, с подтёками на шее. Длинный, сутулый, уже шарил по карманам в поисках телефона.
Мондей — в очках с толстой оправой, с небольшим пушком над губами, который, как он однажды рассказывал, пытался сбрить папиной бритвой. Он не суетился, просто осматривался, словно вычислял логику этого места.
Астрал встала на колени. Под ними, вырезанная прямо в камне, была огромная круглая эмблема. Метра три в диаметре. Круг, от которого расходились ломаные линии, как застывшие молнии. Между ними — символы, не похожие ни на один алфавит, больше смахивающие на трещины в глине. Эмблема слабо мерцала тем же болезненным светом.
"ты чтоль?..", — голос Войда дал петуха.
"Ангелина?..", — выдохнула Вогонь с надеждой.
"да что за говно..", — Фиолетыч наконец достал телефон. Экран чёрный. Постучал, понюхал. — ну и что это за дыра?
— это довольно странно. — сказал Мондей спокойно, без вопроса. — разве возможно чтобы все почти в один момент попали сюда? еще и знакомые друг другу
Астрал переводила взгляд с одного на другого. Они были настоящими, без фильтров. У Вогонь круги под глазами, Войд оказался выше, чем казалось по фото, а Фиолетыч — бледнее и тоньше. Но черты те самые, по которым она узнала бы их даже в такой дыре.
— Вчера в чате обсуждали, куда на лето рвануть, — усмехнулась Астрал. — Я не это предлагала.
Войд нервно хохотнул:
— Я ж говорил, до чего доводит это ваше золотое яблоко.
— ну ты даун — беззлобно отозвался Фиолетыч, но сам чуть улыбнулся.
Вогонь вдруг всхлипнула — почти без звука. Астрал подползла и взяла её за ледяную руку.
— ээ, ничего страшного, мы выживем?... — сказала тихо. — Мы вместе..
— Идти надо, — Мондей уже стоял и смотрел вниз. — Один путь.
Он кивнул в сторону обрыва. Там начиналась лестница. Ступени вырублены прямо в скале, без перил, шириной метра два. Уходили в серую дымку вниз. Края оплывшие, будто по ним ходили веками. Пыль, трещины. Никто не знал, что там, но торчать на площадке было ещё хуже.
Спускались гуськом. Первой Астрал, за ней Вогонь (вцепилась в её руку намертво), потом Войд с комментариями («лишь бы не сесть на кол снизу»), Фиолетыч, замыкал Мондей. Камень под ногами выглядел не ровным, но кем то отполированным. Ступали осторожно.
Когда последний — Мондей — сошёл на третью ступень, сверху раздался щелчок. Астрал обернулась: там, где только что была площадка, теперь возвышалась глухая каменная стена. Без швов, словно её вставили в реальность аккуратным разрезом. Войд ахнул, Фиолетыч матюгнулся шёпотом.
— значит, назад дороги нет? — констатировал Мондей. — хорошо.
Они спустились ещё на сотни ступеней. Ноги начали гудеть, воздух стал суше, пахло металлом и чем-то кислым. Лестница закончилась, перейдя в ровную дорогу. Широкую, прямую, как стрела, уходящую в серое ничто. А в конце её, далеко, горел город.
Тёплым, янтарным светом. Единственное живое пятно в мире, где даже ярко-розовая футболка Астрал выглядела выцветшей серой тряпкой. Она глянула на ссадину на локте — вместо крови было грязно-бурое пятно. Цвета отсюда словно высосали.
— Цветов нет, — прошептала Вогонь, глядя на свою юбку, ставшую цвета мокрого бетона.
— Теней тоже, — добавил Мондей, указывая под ноги. — Смотрите.
Они стояли впятером, и ни один не отбрасывал тени. Свет от кристаллов лился отовсюду, плоский и безжалостный. Спрятаться негде.
— и че это такое? — Войд впервые говорил серьёзно. — верните тень, обмудки
— Идём, — сказала Астрал и пошла первой. — Город — единственное, что выглядит живым. Значит, туда.
Они двинулись по дороге. Пятерка, как они называли себя в чате год назад. Впервые встретились не в дискорде, а в сердце пещеры, где не было ни красок, ни укрытия. Шли молча, изредка перебрасываясь фразами. Войд мурлыкал под нос мелодию, Фиолетыч раз в сто шагов спрашивал «долго ещё?», Вогонь молчала, но пальцы её в руке Астрал уже немного согрелись. Мондей считал шаги вслух, будто это имело значение.
Дорога не менялась. Шипы по бокам то смыкались так близко, что приходилось идти цепочкой, касаясь плечами холодного камня, то расступались, открывая новые провалы и серую муть. Ступни уже не гудели — они просто онемели и механически переставлялись.
В одном из таких расширений, где земля странно напоминала сухую потрескавшуюся глину, а не камень, Войд вдруг остановился.
— Всё, труба зовёт, — объявил он, разглядывая участок земли, зажатый между трёх толстых шипов, уходящих в потолок. — Привал. У меня ноги сейчас отвалятся и пойдут сами.
— У тебя и так всё через одно место работает, — буркнул Фиолетыч, но тоже рухнул на корточки, прислонившись спиной к шипу. — я жестко хочу пить.
Полянка и правда была крошечная — шага четыре в поперечнике. Земля под ногами мягко пружинила, и это было первое, что за долгое время напоминало о нормальном мире. Астрал огляделась и заметила в углублении у основания самого толстого сталактита что-то тёмное, непохожее на каменную крошку.
— чекайте
Мондей уже подошёл и аккуратно, двумя пальцами, вытянул на свет предмет. Это был рюкзак. Старый, брезентовый, с потёртыми лямками и выцветшей нашивкой в виде какого-то герба. Не их мира — это точно. Внутри глухо звякнуло.
— Джекпот? — оживился Войд и подскочил. — сюда клади, я первый смотрю.
— а вдруг там что то важное и ты сломаешь? — Фиолетыч отодвинул Войда плечом. — Дай сюда, руки у тебя — крюки.
— Чё ты сказал, рыжий? — Войд развернулся, и улыбка с его лица сползла. — Я, может, в отличие от тебя, хоть что-то полезное найду.
— Ты полезное? — Фиолетыч даже привстал, сжимая кулаки. — Ты ржёшь как конь и несёшь чушь каждые полминуты. Всё твоё «полезное» — это мемы с енотами и нытьё, что темно.
— слышь, фрик, заткнись. — голос Войда дал петуха сильнее обычного. — Ты только и можешь, что нюхать свой дохлый телефон. пошел в жопу.
— Сам иди, умник. И не лезь к рюкзаку, пока всё не сломаешь.
— Мальчики, — голос Астрал прозвучал ровно, почти устало. — Хватит. заткнитесь.
Она встала между ними, уперев руки в бока. Розовая футболка всё так же висела бесцветной тряпкой.
— Войд, у нас нервы у всех на пределе. Но если ты будешь кидаться на каждого, кто с тобой не согласен, мы далеко не уйдём. А ты, — она перевела взгляд на Фиолетыча, — перестань его подкалывать. Он ржёт, потому что иначе сдохнет от страха. Как и все мы.
Войд открыл рот, чтобы возразить, но осёкся и насупился, ковыряя носком кеда землю.
— Ладно, — буркнул он через паузу. — сорян чувак.
— окей, прощаю. ты тоже меня извини. — Фиолетыч выдохнул и ослабил плечи. — Просто жрать охота и злюсь.
— Вот и славно, — Астрал кивнула Мондею. — Давай посмотрим, что там - махнула астрал рукой в сторону рюкзака.
Мондей, который всё это время молча наблюдал, аккуратно расстегнул молнию рюкзака. Внутри лежала жестяная банка без этикетки, помятая и старая, и пластиковая бутылка с мутноватой водой. И всё. Больше ничего — ни зажигалки, ни ножа, ни записок.
— Консерва, — Войд принюхался. — чья.
— Уже не чья, — сказала Вогонь тихо, впервые за долгое время подав голос. Она посмотрела на банку почти с благоговением. — теперь наше.
— Или ловушка, — добавил Мондей, но крышку всё равно поддел пальцем. — Пахнет нормально. Тушёнка, чтоль.
— Вода точно не отравлена? — спросила Вогонь.
— хз, — Мондей понюхал горлышко. — Пахнет водой. Если что, узнаем через полчасика.
— Поделим, — сказала Астрал. — По глотку каждому и по куску. Неизвестно, сколько ещё идти.
Она первая сделала глоток — вода оказалась тёплой, с металлическим привкусом, но живой. Передала бутылку Вогони, та смочила губы и отдала Войду. Фиолетыч пил жадно, капли потекли по подбородку. Мондей отпил последним и вернул бутылку в рюкзак.
С консервой было сложнее — ели пальцами, по очереди вылавливая волокна мяса. Вкуса почти не чувствовалось, только соль и что-то жирное. Но желудок отозвался благодарным теплом.
— рюкзак мой, идите нахер — Войд подхватил его и повесил на плечо, стараясь казаться бодрым. — все мое, несу я.
— ток не просри его — беззлобно бросил Фиолетыч, и они оба почти улыбнулись.
Астрал встала и отряхнула колени. Земля на полянке была странно тёплой, но за пределами пятачка снова царил холод камня.
— Пошли, — сказала она. — Город ждёт.
И они снова вытянулись цепочкой в серую бесконечность, унося с собой чужой рюкзак и маленькую надежду на то, что этот мир не так уж и мёртв.
Город не приближался. Или приближался так медленно, что казалось — они топчутся на месте. Он мерцал вдали, тёплый и недостижимый, как огонёк в степи. Ноги гудели, горло пересохло, времени не существовало.
Астрал шла и думала о том, что эмблема под их ногами была не просто рисунком. Что туалет в торговом центре не мог стать порталом просто так. Что всё это — не случайность.
Пятерка ещё не знала, что в этом мире ничего не бывает случайно. Даже туалета в «Золотом Яблоке».
Комментарии