Счастье за закрытыми дверями: Цена одного вдоха.

Её пустили в предбанник. Матвей лежал за толстым бронированным стеклом. Он был голый по пояс, обклеенный датчиками. Его прекрасные кудрявые волосы были спутаны, а кожа приобрела жуткий сероватый оттенок. Черные вены на шее пульсировали, как живые черви.

Катя прижалась ладонью к стеклу. Матвей медленно открыл глаза. Карие. В них еще осталась та самая нежность, которую он подарил ей в их первый вечер в новой квартире.

Он нажал на кнопку интеркома. Его голос был едва слышным шепотом, прерываемым хрипом.

М: Катя... — он попытался улыбнуться, но губа лопнула, и тонкая струйка черной крови побежала по подбородку. — Посмотри на нас. Мы ведь так и не купили те шторы в спальню... синие, как твои глаза.

Катя рыдала, прижимаясь лбом к холодному стеклу.

К: Мы купим их, Матвей! Слышишь? Ты поправишься, мы уедем к морю, мы...

М: Тсс... — он прижал свою руку к стеклу с другой стороны, прямо напротив её ладони. — Не лги себе, боец Макарова. Ты всегда была плохой актрисой.

Он внезапно выгнулся дугой. Датчики закричали, на мониторе пульс подскочил до критических отметок. Его зрачки начали заполнять радужку, поглощая коричневый цвет.

М: Началось... — прохрипел он, борясь с судорогой. — Катя, слушай меня. В ящике... в нашем комоде... под документами на квартиру... лежит кольцо. Я купил его в тот день, когда мы расписались. Хотел сделать настоящее предложение, когда всё это закончится.

К: Матвей, не надо! Пожалуйста!

М: Возьми его... и живи. Слышишь? Найди того, кто будет смотреть на тебя так же, как я. И... — его лицо исказилось, челюсть неестественно дернулась. — И сделай то, о чем мы договорились в коридоре нашего дома. Сейчас. Пожалуйста. Я не хочу... чтобы последним, что я увижу, было то, как я разрываю тебя на части.

Датчики зашлись в непрерывном вое. Матвей упал на колени, его ногти начали скрести по кафелю, вырывая куски пластика. Он поднял голову — это был уже не Матвей. Это было существо с абсолютно черными глазами и оскалом монстра. Он ударился об стекло, и оно треснуло.

Врачи закричали: «Эвакуация! Бокс пробит! Газ, пускайте газ!»

Но Катя знала, что газ его не убьет, только усыпит на время, чтобы ученые могли и дальше резать его на части, изучая вирус.

Она посмотрела на Матвея. В какой-то кратчайший миг, на долю секунды, чернота в его глазах отступила, и он просто кивнул ей. Это был взгляд мужа. Взгляд её Матвея.

Катя достала пистолет, который спрятала за поясом своих багги-джинсов. Руки, которые никогда не дрожали на заданиях, сейчас ходили ходуном. Слезы застилали глаза, превращая Матвея в размытое пятно.

К: Я люблю тебя, Матвей Макаров, — прошептала она, наводя ствол на центр лба за стеклом.

Он прижался лицом к трещине в стекле, будто подставляясь под поцелуй.

К: Прости меня... — выдохнула она.

Грохот выстрела поглотил все остальные звуки: вой сирен, крики врачей, шум вентиляции. Стекло окончательно лопнуло, осыпав Катю острыми осколками, похожими на бриллианты.

Матвей упал назад. Тихо. Медленно. Как падает подрезанное дерево. Его кудри рассыпались по полу, и черная кровь начала смешиваться с алыми слезами Кати.