Глава двадцать пятая
Двигатель машины был заглушен, она тихо стояла у обочины. Желтый кленовый лист опустился на лобовое стекло и медленно соскользнул по капоту. Автомобильное радио транслировало ночную передачу — чей-то вялотекущий поток откровений о любви.
Алкоголь, выпитый Линь Фэем, окончательно ударил в голову. На его бледных щеках проступил легкий румянец. Он выудил из рюкзака какой-то предмет и протянул его, словно величайшее сокровище: — Смотри! Подарок на день рождения, весь такой «блинг-блинг».
Под прозрачным стеклянным колпаком находился крошечный десерт, вылепленный из глины: мягкий, пухленький комочек, держащий в маленьких ручках бамбуковую палочку с надписью из трех слов — «Сладкий десерт».
Фу Шиюэ пристально смотрел на него несколько секунд. Холод в его глазах постепенно растаял, он опустил взгляд и тихо, приглушенно рассмеялся. Голос его звучал нежно и медленно: — Так в этом и заключался твой секрет?
— Тебе нравится? — Линь Фэй подался вперед, преданно заглядывая ему в глаза. — Дядя Фу, у меня руки затекли, пока я это лепил.
Фу Шиюэ принял подарок, внимательно его рассмотрел и кивнул: — Нравится.
Линь Фэй обвил руками его шею. Его дыхание коснулось тонких линз очков, превращаясь в легкую дымку. Он произнес с обидой: — Раз нравится... может, перестанешь меня мучить и держать на расстоянии?
Уголки губ Фу Шиюэ дрогнули в улыбке. Он обхватил подбородок юноши, притягивая его еще ближе: — Я не держу тебя на расстоянии. Просто мне кажется, что ты передумаешь.
— С чего бы мне передумывать?
Говоря это, Линь Фэй снял с него очки. Тонкая цепочка очков легла ему на шею. Без очков, с его высокой переносицей и тонкими губами, Фу Шиюэ выглядел на несколько лет моложе — как раз на свой возраст. Вот только из его облика исчезла вся напускная интеллигентность; он казался холодным и равнодушным, человеком, с которым лучше не связываться.
Фу Шиюэ рефлекторно прищурился, собираясь забрать очки назад, но Линь Фэй быстро водрузил их на собственный нос. Оглядевшись по сторонам, он понял, что диоптрии небольшие, и их отсутствие никак не помешает работе или жизни Фу Шиюэ. Приняв позу полноправного хозяина положения, он заявил: — Сначала ответь на мой вопрос, а потом я их верну.
Фу Шиюэ закинул голову на спинку сиденья и слегка потер переносицу. Он заговорил не спеша: — Сможешь ли ты соблюдать три условия: абсолютное послушание, абсолютную верность и абсолютное доверие?
— Я согласен. Но при условии, что это не будет нарушать закон и не причинит вреда другим людям.
Линь Фэй не стал рубить с плеча, оставив себе путь к отступлению. Доверие и верность — это база, а послушание... ну, смотря в чем. Не заставит же Фу Шиюэ его кого-то убивать?
Фу Шиюэ, словно заранее зная ответ, поманил его пальцем. Линь Фэй придвинулся ближе и начал нежно и капризно касаться его подбородка, выпытывая: — Ну что, дядя Фу, договорились?
Фу Шиюэ пристально смотрел на него, не шевелясь. Линь Фэй поцеловал его снова — звук получился звонким и сочным. Он начал дюйм за дюймом продвигаться вверх по подбородку к самым губам, легонько прикусил их и прошептал: — Ну так что?
— М-м. — Фу Шиюэ внезапно обхватил его за затылок и рывком притянул к себе.
Линь Фэй замер, часто моргая. Всё пространство вокруг заполнил аромат Фу Шиюэ — древесный парфюм почему-то заставил его уши гореть, а сердце — бешено колотиться. Прикосновение к губам теперь было совсем не мимолетным: это был поцелуй собственнический, выплескивающий накопившиеся эмоции, отчаянный.
— Целоваться можно, но без языка, — Линь Фэй оставался мастером по разрушению атмосферы.
Фу Шиюэ коротко хмыкнул и, сжав его подбородок, заставил приоткрыть рот. Он начал напористо исследовать его, словно собирался «казнить» прямо на месте.
Линь Фэй был прижат спиной к пассажирскому сиденью; перед лицом абсолютного превосходства в силе он не мог пошевелиться. Он был совершенно ошарашен: чем больше он пытался уклониться, тем яростнее Фу Шиюэ преследовал его, будто затеял состязание. Во рту стало горько и больно, челюсть онемела. Он жалобно взмолился: — Дядя Фу, я ошибся...
Фу Шиюэ не обращал внимания, словно насмехаясь над прежними мелкими уловками Линь Фэя и показывая ему, что такое настоящий поцелуй.
Линь Фэй чувствовал только горячее дыхание Фу Шиюэ, которое плотно окутывало его; он почти слышал ритм чужого сердца. Он поднял руки, упираясь в плечи мужчины, чтобы создать дистанцию, но Фу Шиюэ перехватил его тонкие запястья, поднял их вверх и прижал к крыше машины, продолжая целовать еще более бесцеремонно.
В тишине салона перед глазами Линь Фэя рассыпались невидимые искры.
На этот раз Линь Фэй действительно осознал свою ошибку, потому что при таком развитии событий он рисковал потерять невинность прямо сейчас!
— Я еще учусь, дядя Фу, так нельзя, — прохрипел Линь Фэй, пытаясь прибегнуть к старой тактике, хотя мысли его путались.
Фу Шиюэ остановился не сразу. Поцеловав его еще немного, словно смакуя момент, он отстранился на небольшое расстояние и посмотрел на него с двусмысленной улыбкой: — Еще хочешь?
Линь Фэй потер ноющие губы, опустил зеркальце и посмотрел на себя: губы были красными и опухшими. Он обиженно пробурчал: — Не хочу. Ты слишком озабоченный.
Фу Шиюэ, глядя на этот жалкий вид, усмехнулся и протянул ему салфетку: — Вытри рот.
Линь Фэй нащупал влагу на подбородке, тщательно вытерся, глядя в зеркало, и только тогда вспомнил о важном. Он повернулся, его черные глаза-бусинки хитро забегали: — Значит, дядя Фу теперь мой парень?
Фу Шиюэ вскинул бровь и ущипнул его за щеку — ни подтвердил, ни опроверг.
Линь Фэй был ужасно рад. Ему хотелось пофлиртовать еще, но он побоялся, что его снова жестко расцелуют, поэтому просто дисциплинированно сидел на месте, поджав губы и тихонько улыбаясь.
Всё досталось ему без лишних усилий.
Хотя в списке недостатков Фу Шиюэ прибавился пункт «сладострастие», достоинств у него было куда больше: нежный, заботливый, джентльмен и добряк. С ним было легко и приятно, он во всем подходил Линь Фэю. Что значат пара недостатков на фоне такого идеала?
Когда на душе радостно, то и дела спорятся. На следующий день в школе Линь Фэй в отличном настроении сидел в лаборатории и пытался набросать первую версию чертежей.
В этот момент в кабинет стремительно вошли Чжао Цзинтай и Ся Чи.
Чжао Цзинтай в прошлый раз высказался довольно резко. Вообще-то он не хотел больше ввязываться в дела Линь Фэя и препираться с ним. Он был первым в рейтинге, шел на зачисление в первоклассный университет без экзаменов, его жизненный путь был усыпан цветами. Он в грош не ставил такого двоечника из четвертого класса, как Линь Фэй.
Атмосфера в лаборатории была гнетущей. Чжао Цзинтай сохранял формальное приличие: — Ты уверен, что хочешь делать этого робота-поводыря?
И следом добавил: — Я согласен предоставить финансирование и помощь, но деньги моей семьи не падают с неба. Такую вещь не могут сделать многие крупные корпорации, так что не трать время впустую. Я выхожу из группы.
Линь Фэй отложил ручку, закрыл папку с чертежами и ответил коротко: — Хорошо, я согласен.
Чжао Цзинтай почувствовал укол по самолюбию. Будучи «баловнем судьбы», он привык, что везде всё идет по его маслу, а тут второй раз подряд получил от ворот поворот. — Линь Фэй, как твой одноклассник по пришкольной гимназии, я искренне советую: если не думаешь о себе, подумай о репутации школы. Даже если мы не возьмем приз, мы не должны позориться.
Линь Фэй полез в рюкзак, достал пачку сигарет и начал задумчиво постукивать ею по краю стола. Он спросил с напуском безразличия: — И как же я позорю школу?
Чжао Цзинтай посмотрел на него, затем на сигареты в его руках и с трудом подавил отвращение: — Проект я буду делать отдельно. С тренером буду контактировать сам, твое участие не требуется. Но в соавторы я тебя впишу.
— На этом всё. Мне пора на уроки.
Чжао Цзинтай бросил на него насмешливый взгляд: — Человеку важно знать свое место. Если поймешь это пораньше, в жизни будет меньше проблем.
С этими словами он вышел.
— А ты чего не уходишь? — Линь Фэй небрежно кивнул Ся Чи, который до этого хранил молчание.
Ся Чи не шелохнулся. Он уставился на пачку сигарет и неестественно отвел взгляд: — Ты еще и куришь?
— Не похоже?
— Не похоже.
Ся Чи приоткрыл рот, вспомнив фотографии Линь Фэя в школьном чате. Лицо Линь Фэя там было четким, а фигура высокого мужчины — размытой. Тот мужчина показался ему знакомым, будто он видел его в интернете, но уверенности не было. Впрочем, машина выглядела дорогой. Ся Чи не считал ситуацию такой грязной и мерзкой, как писали в чате. Мало ли, может, просто богатый родственник?
Разве Линь Фэю запрещено иметь состоятельных старших родственников?
— Мой двоюродный брат работает программистом в «Кэжуй». Если будут вопросы по коду, я могу попросить его помочь тебе.
Эти слова подействовали на Линь Фэя как триггер, он заметно оживился: — В «Кэжуй»?
Ся Чи, видя его загоревшиеся глаза, не удержался и добавил: — Да, в «Кэжуй». На следующей неделе городской комитет образования организует поездку группы учеников в технопарк «Кэжуй» для обмена опытом. Я в списках. Если тебе нравятся их дроны, я могу наделать для тебя фотографий.
— Не нужно, я сам туда съезжу, — Линь Фэй опустил веки и начал одну за другой складывать книги в рюкзак.
Ся Чи, глядя на его «жалкий» вид, не решился сказать, что для поездки в «Кэжуй» нужно входить в топ-двадцать учеников города. Линь Фэю туда попасть было просто нереально.
Но Линь Фэй действительно собирался в «Кэжуй» — подошло время дополнительных занятий с профессором Чэнем. Профессор остановился в отеле неподалеку от технопарка, и они планировали совместить обед с уроком.
Презрение Чжао Цзинтая было ожидаемым. В семнадцать-восемнадцать лет люди порой циничнее взрослых. Либо у тебя есть деньги, либо блестящие оценки. У Линь Фэя не было ни того, ни другого, зато характер был диким и упрямым. Он не собирался лебезить или быть чьим-то прихвостнем — он сам хотел быть главным. Понятно, что при таком раскладе его недолюбливали.
Из-за выходки Чжао Цзинтая Линь Фэй был немного раздражен. Он лениво прислонился к столбу у дороги и одной рукой набирал сообщение Фу Шиюэ.
[Фибоначчи]: Я у южных ворот школы.
Через пару секунд телефон пискнул — Фу Шиюэ ответил «М-м».
[Фу]: А-Кай заберет тебя.
Линь Фэй почесал бровь и зажал кнопку голосового сообщения: — Дядя Фу, неужели тебе не хочется увидеть «Сладкий десерт» как можно скорее?
Следом он отправил штук десять стикеров с плачущими котятами.
Перед ним остановился неброский черный седан. Линь Фэй убрал телефон и привычным движением открыл заднюю дверь. В ту же секунду, как он сел, в нос ударил резкий запах табака, смешанный с ярким ароматом женских духов.
Первой его мыслью было, что водитель А-Кай совсем страх потерял — курить и возить девиц в машине Фу Шиюэ. Но, переведя взгляд, он наткнулся на большую круглую голову. Мужчина в костюме и нелепой жилетке сидел, затянув галстук, похожий на шнурок, а золотые часы на руке буквально слепили глаза.
Господин Чжэн с ухмылкой смотрел на «кролика», который сам прыгнул в ловушку.
По спине Линь Фэя пробежал холодок. Он инстинктивно дернул ручку двери, но раздался щелчок — водитель быстро заблокировал замки.
— Только из школы? — Глаза господина Чжэна превратились в щелочки от улыбки. — Не бойся, я хороший человек.
Линь Фэй не был дураком и настороженно уставился на него: — Что вам нужно?
Господин Чжэн оглядел его с ног до головы и остался доволен — не зря старался. — Хочу подружиться с тобой, поболтать, пообедать.
Линь Фэй сдерживал гнев: — У меня нет интереса с вами дружить. Открывайте дверь, я выхожу.
— Ну вот, ты расстраиваешь дядю.
Господин Чжэн картинно вздохнул: — Малыш, а характер-то у тебя ершистый. Составь дяде компанию за обедом, и дядя даст тебе денег на карманные расходы.
С этими словами он достал телефон: — Поедим, и дядя купит тебе кроссовки, идет?
«Чертов извращенец», Линь Фэя чуть не стошнило. Он серьезно предупредил: — Фу Шиюэ — мой парень. Сначала спросите у него, согласен ли он.
Господин Чжэн замер, а затем расхохотался во всё горло, приторно проговорив: — Малыш, ну и врать ты горазд. Я бы поверил, назови ты кого угодно, но господин Фу — это самое невозможное.
В их кругах Фу Шиюэ считался белой вороной: из хорошей семьи, с блестящим образованием, и, кроме работы, у него практически не было вредных привычек. Чжэн это знал отлично. Несколько лет назад он пытался подмазаться к «Кэжуй» и раз за разом привозил туда красивых девушек из своего «штата» — под видом обсуждения дел, хотя все понимали, для чего. Фу Шиюэ оставался безучастным. Господин Чжэн, будучи тертым калачом, решил, что просто ошибся с «ключиком» к богатству. На следующий день он привез юношей небесной красоты. Фу Шиюэ и на это ответил ледяным равнодушием, зато те парни потом только о нем и грезили, чем довели Чжэна до бешенства.
Про себя он думал, что Фу Шиюэ либо импотент, либо у него не всё в порядке с головой. Иначе как такой завидный жених мог столько лет оставаться один?
Поэтому словам Линь Фэя он не поверил ни на грош.
Линь Фэй снял рюкзак и прижал его к груди для защиты, крепко сжимая телефон. Он старался казаться спокойным: — Я не вру. Если не верите, я сейчас ему позвоню.
Господин Чжэн недобро усмехнулся: — Хочешь в полицию набрать?
Машина стояла у обочины. Здоровяк, сидевший на переднем сиденье, вышел и пересел назад, зажав Линь Фэя с двух сторон. Он потянулся к телефону юноши. Линь Фэй вцепился в него побелевшими пальцами, но силы были неравны — взрослый мужчина отобрал аппарат без труда.
Амбал просто открыл окно и выбросил телефон на дорогу.
Линь Фэй процедил сквозь зубы: — Это незаконно!
Чжэн продолжал улыбаться: — Какой закон? Я проверял, ты уже совершеннолетний.
Линь Фэй не впервые попадал в переплет. Раньше он справлялся сам: если один старик приставал, он мог и сдачи дать. Но сейчас ситуация была иной. Чжэн подготовился: их трое, считая водителя. Силой тут ничего не добьешься.
Он заставил себя успокоиться. Сейчас спасти его мог только Фу Шиюэ. Нужно было время, много времени, и нельзя было злить Чжэна.
— Ладно, я пообедаю с вами. Но я хочу десять тысяч, — Линь Фэй сделал глубокий вдох, заломив цену.
Господин Чжэн хлопнул в ладоши: — Вот это другой разговор! Тебе радость, мне удовольствие, а деньги для дяди — мелочь.
Он подал знак, и охранник ослабил хватку. Атмосфера в машине разрядилась.
Автомобиль остановился у входа в элитный клуб с сияющей вывеской. Видя Линь Фэя с рюкзаком и в школьной форме, швейцар даже бровью не повел — привычное дело. Всю компанию провели в личный кабинет господина Чжэна.
***
У ворот школы было пусто. Последний ученик ушел, охранник запер ворота. А-Кай понял, что дело дрянь.
Он не рискнул звонить напрямую Фу Шиюэ и пошел «окольным путем», набрав секретарю Бай. Поначалу он не думал, что всё так серьезно — в этом возрасте подростки часто капризничают и пропадают.
Секретарь Бай соображала быстрее. За последнее время она часто видела их вместе и знала, что Линь Фэй липнет к боссу как банный лист. С чего бы ему внезапно исчезать? Она велела А-Каю взять охранников и искать парня вокруг школы, а сама молниеносно доложила Фу Шиюэ.
Фу Шиюэ только что закончил видеоконференцию. Жалюзи были опущены, в кабинете царил полумрак. Он сидел, откинув голову на спинку кресла, и отдыхал с закрытыми глазами.
Секретарь Бай изложила факты. Несколько секунд в офисе было слышно только её дыхание. Она не могла понять: то ли Фу Шиюэ всё равно, то ли он подавляет эмоции.
Она осторожно добавила: — Я несколько раз звонила Линь Фэю. Трубку взял незнакомец — сказал, что нашел телефон на дороге.
Фу Шиюэ открыл глаза, потер переносицу и начал застегивать пуговицу на манжете рубашки. — Сколько времени займет просмотр камер через полицию?
— Час.
Увидев, как босс нахмурился, секретарь Бай поспешно добавила: — От вашего имени — это самый быстрый срок. Обычно требуется двадцать четыре часа.
Час? Слишком долго.
Фу Шиюэ открыл тонкий ноутбук, его пальцы быстро застучали по клавишам. Он выглядел очень спокойным. — В полицию не звони. Готовь машину, возьми людей из третьего отдела.
Секретарь Бай тоже поразилась его хладнокровию. Она видела их недавнюю нежность, но теперь засомневалась в её глубине. У этого человека кровь вместо воды?
Она была слишком занята, чтобы заметить: Фу Шиюэ застегивал пуговицу на манжете в такой спешке, что промахнулся петлей, и ткань на рукаве некрасиво перекосилась.
***
Линь Фэй попал в настоящий притон. Без преувеличений — в роскошном люксе за огромным круглым столом сидели четверо. Господин Чжэн сидел в окружении парня и девушки, попыхивая сигарой. Он вел себя как хозяин жизни, сально поглядывая на Линь Фэя.
— Малыш, одна рюмка — одна тысяча. Сколько рюмок составишь дяде компанию сегодня?
Линь Фэй мысленно выругался: «Пей сам, урод». А вслух равнодушно соврал: — У меня аллергия на алкоголь. Выпью — умру.
Чжэн налил рюмку и крутанул подставку на столе: — Здесь есть врач. Не бойся, не умрешь.
Линь Фэй посмотрел на спиртное — черт знает, что туда подмешали.
— Будешь пить или нет? — На своей территории Чжэн сбросил маску благопристойности.
Линь Фэй не шелохнулся, в упор глядя на Чжэна.
Тот вспылил, махнул рукой, и его спутники вышли. Он начал пристально разглядывать Линь Фэя.
По правде говоря, такие богачи, как он, искали то, что недоступно простым смертным — нечто, подчеркивающее их статус. Линь Фэй идеально подходил: опрятный, с четко очерченным кадыком на тонкой шее и глазами, сияющими как драгоценные камни.
От кончиков волос до пяток он выглядел чистым и непорочным — никакие разфуфыренные девицы с ним и рядом не стояли.
— Не хочешь — не пей. Просто поболтай с дядей.
Чжэн подсел к нему и положил потную ладонь на шею Линь Фэя. — Ну посмотри на себя, такой милашка, а лицо такое хмурое. Улыбнись дяде! Дядя даст тебе бонус!
Линь Фэя мутило от отвращения, ему хотелось врезать по этой свиной роже. — Убери руку. Не трогай меня.
— А что будет, если трону? — Чжэн чуть ли не слюни пускал. Он прошептал: — Зачем тебе эта учеба? Будешь со мной — исполню любое желание.
Линь Фэй не выдержал, отшвырнул его руку и злобно выпалил: — Я сейчас больше всего хочу тебя ударить. Позволишь?
— Ого! Какая злюка. — Чжэн двусмысленно посмотрел на него. — Люблю таких ершистых, так интереснее!
С этими словами он нажал на кнопку вызова персонала. Дверь открылась, вошли двое амбалов в костюмах и встали у входа, как истуканы.
Линь Фэя пробрал озноб. Он изо всех сил старался вернуть самообладание, но тщетно — в такую опасную переделку он попал впервые. Он начал жалеть, что не устроил драку еще в машине: лучше бы погиб там, чем достался этому извращенцу.
Как никогда ему не хватало Фу Шиюэ и того спокойного чувства безопасности. Хаотичные мысли роились в голове. Он до крови закусил нижнюю губу: он не должен здесь сломаться.
Видя поддержку своих людей, Чжэн обнаглел в край. Он уже почти навалился на Линь Фэя всем телом: — Не ходи сегодня домой, останься со мной на ночь...
Линь Фэй резко вскочил. Чжэн, потеряв опору, завалился на стул. Он с побагровевшим лицом уже собирался подняться, но Линь Фэй, не колеблясь ни секунды, со всей силы ударил его ногой между ног: — Пошел вон!
Чжэн мгновенно побледнел, скрючился и завыл от боли: — Ослепли?! Чего стоите! Схватите его!
Двое амбалов тут же скрутили Линь Фэя и прижали его к круглому столу. Взгляд Линь Фэя был холодным и острым, как нож; в нем не было ни капли раскаяния.
Чжэн задыхался от невыносимой боли. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и, опираясь на край стола, подняться. — Я сегодня тебя уничтожу!
В этот момент в коридоре за дверью поднялся невообразимый шум. Слышались крики женщин, суета. Охранники переглянулись. Чжэн, бледный как полотно, махнул рукой — мол, идите проверьте.
Роскошный коридор был забит людьми: клиенты, размалеванные сотрудницы клуба. Несколько крепких парней из охраны профессионально проверяли комнату за комнатой. Как только два амбала высунулись, их взгляды встретились со взглядами пришедших.
Всё, нужная комната найдена.
Обошлось без долгих проволочек: незваные гости хлынули внутрь. Господин Чжэн застыл как вкопанный, в ужасе глядя на Фу Шиюэ.
Значит, Линь Фэй не врал.
Фу Шиюэ прищурился. Линь Фэй сидел на ковре, его черные волосы были мокрыми, капли воды стекали по подбородку на одежду. Закатанный рукав обнажал тонкую руку, на которой алела глубокая царапина сантиметров восемь в длину. Из неё сочилась кровь. Юноша плотно сжал губы, напоминая маленького, злого, загнанного зверька.
В воздухе висел тяжелый запах алкоголя. Чем ближе подходил Фу Шиюэ, тем сильнее он становился. Оказалось, что Линь Фэй был залит спиртным. Фу Шиюэ несколько секунд смотрел на рану, затем опустил веки, скрывая бушующий гнев. — Сначала в больницу.
Линь Фэй покачал головой, обхватил его за шею и, стиснув зубы, прошипел: — Дядя Фу, я сначала хочу его ударить.
Запах крови был острее запаха алкоголя. Фу Шиюэ сделал глубокий вдох и мягко погладил его по плечу: — Хорошо.
Линь Фэй разжал руки, поднялся с пола и холодно посмотрел на Чжэна. С такой толпой людей этого старого козла можно было на неделю отправить в больницу.
Но Фу Шиюэ не стал давать команду охране избивать Чжэна. Он посмотрел на кровь на своем плече, его кадык дернулся, а челюсть напряглась. Он не спеша подошел к Чжэну и что-то тихо прошептал ему на ухо.
Лицо Чжэна исказилось, ноги задрожали. Бледный до этого, он стал похож на привидение и смотрел на Фу Шиюэ с недоверием.
Фу Шиюэ поднял с журнального столика гильотину для сигар и бросил её на пол. Глядя на Чжэна, он произнес чеканно: — Я не собираюсь заявлять на тебя. В качестве компенсации оставь мне сувенир.
Линь Фэй не слышал, что он сказал, но, судя по лицу Чжэна, тот попался на чем-то серьезном. Так ему и надо!
Чжэн растерянно смотрел на гильотину на полу и осторожно спросил: — Что ты хочешь?
Фу Шиюэ взглянул на Линь Фэя, его взгляд на миг смягчился, но голос остался спокойным и ясным: — Твой палец. Выбирай любой.
— Так нельзя! — Чжэн задыхался, его лицо стало багровым. — Проси что угодно, но только не это!!!
Вокруг воцарилась тишина. Никто не смел даже вздохнуть, все смотрели только на Фу Шиюэ.
Фу Шиюэ скрестил руки на груди, прислонился к краю стола и тихо усмехнулся. Ямочка на его щеке была едва заметна, но от этой улыбки не веяло теплом. — Ты не так понял. Это не переговоры. У тебя нет права отказаться.
— Или, — он сделал паузу, глядя на руки Чжэна, тем же ровным тоном, — мои люди помогут тебе. Но тогда это будет уже не один палец.
Чжэн встретился с глазами Фу Шиюэ. Как бы тот ни скрывал свою натуру, в этот миг он был похож на свирепого волка. Такой взгляд невозможно забыть.
Он не шутил.
У Чжэна похолодело внутри, его колотило. Прежде чем охранники подошли к нему, он почти рухнул на колени, схватил гильотину, вставил в неё дрожащий мизинец, зажмурился и с силой нажал!
— А-а-а!!!
Раздирающий душу крик пронзил тишину!
Чжэн, завывая от боли, катался по полу, обхватив руку. Его лицо сводило судорогой, вопли следовали один за другим, будто с него заживо сдирали кожу.
Линь Фэй внезапно пришел в себя. В голове гудело — то ли от своей крови, то ли от чужой. Ему казалось, что он в полусне... Это было совсем не то возмездие, которое он себе представлял.
Как Фу Шиюэ мог такое сделать?
— Линь Фэй, едем в больницу.
Фу Шиюэ, казалось, потерял интерес к мучениям Чжэна. Его взгляд задержался на ране Линь Фэя, затем перешел на его бледное лицо. Посмотрев в ошеломленные глаза-оленята, он усмехнулся и с долей сочувствия произнес: — Не бойся, всё в порядке. Его отвезут в больницу и пришьют палец обратно. Это просто урок, чтобы он запомнил: так поступать нельзя.
Линь Фэй ошарашенно смотрел на него. Ему стало чуть легче, он успокаивал себя тем, что Чжэн наверняка не впервые творит подобные вещи. Он это заслужил и не стоит жалости.
***
В частной клинике было тихо и спокойно. Тот же врач, что приходил к Линь Фэю домой, обработал рану. Она была поверхностной, швы не понадобились. Нанесли антисептик и наклеили тонкую повязку. Врач не задал ни одного лишнего вопроса.
В палате пахло цветами, этот аромат перебивал запах спиртного. Линь Фэй провалился в мягкую кровать, обнимая подушку. Прошедший час казался кошмарным сном.
— Рана еще болит? — Фу Шиюэ придвинул стул к кровати и сел рядом. Он спрашивал нежно.
Линь Фэй шмыгнул носом: — Болит. Очень болит. Просто умираю от боли.
Фу Шиюэ наклонился вперед, глядя на его несчастный вид: — Так сильно?
Линь Фэй закивал как заведенный и добавил: — И больно, и страшно.
— Меня боишься?
— М-м. — Линь Фэй протянул руку и крепко сжал ладонь мужчины. — Дядя Фу, ты только что был похож на человека, который убивает не моргнув глазом.
Фу Шиюэ посмотрел на его пальцы, судорожно сжимающие его руку. — Ты правда так думаешь?
Линь Фэй перевернулся, положил подбородок на подушку и несколько секунд внимательно его изучал. — Нет. Ты же мой парень. Тот старый козел хотел... твоя злость понятна. Просто ты был слишком уж свирепым.
«Глупыш».
Фу Шиюэ перехватил его руку и сжал в своей ладони. Рука Линь Фэя не была мягкой — под кожей отчетливо проступали косточки, а костяшки покраснели, как бутоны роз. Он заговорил низким голосом, чеканя слова: — Прости. Мои люди плохо сработали.
Линь Фэй лежал, лениво греясь на воображаемом солнышке, как кот. Он хитро прищурился: — Ничего. Теперь ты всегда должен меня забирать. Если приедешь не ты — в машину не сяду.
Фу Шиюэ тихо ответил: — Хорошо.
Линь Фэй добился своего. Но тут он вспомнил кое-что важное: — А как ты меня нашел?
Взгляд Фу Шиюэ незаметно скользнул по его серьге. Он щелкнул парня по носу, как маленького ребенка: — Где бы ты ни был, я всегда смогу тебя найти.
Линь Фэй прыснул от смеха, приподнялся и чмокнул Фу Шиюэ в щеку: — Дядя Фу, я не верю.
***
Лежащий на полу и серый от боли господин Чжэн никогда бы не догадался: когда охранники вышли проверить обстановку и в кабинете остались только он и Линь Фэй, юноша встал, о чем-то задумался, медленно закатал рукав и, словно решившись, взял со стола бутылку вина. Он облил себя с ног до головы, а затем бутылка с грохотом разлетелась на осколки.
Он даже не взглянул на Чжэна. Подобрал острый осколок, примерился к руке и решительно полоснул по коже!
Чжэн никогда этого не узнает. Как и Фу Шиюэ никогда не узнает, о чем думал Линь Фэй в тот момент.
Сегодняшний день для кого-то стал бы просто неприятным эпизодом, но для Линь Фэя он стал уроком, выжженным в памяти. Перед лицом настоящей власти ты слаб и беззащитен, тебя могут раздавить как муравья.
Если бы Фу Шиюэ не пришел, его только начатая жизнь была бы разрушена.
«Простой человек невиновен, виновен тот, кто владеет сокровищем». Чжэн был не первым подонком, и он не будет последним. Как сделать так, чтобы этот кошмар не повторился?
В тот момент он был пугающе рассудителен, словно смотрел на ситуацию со стороны.
Пытаться задобрить их покорностью? Это был бы не Линь Фэй.
Ему нужно было сердце, которое никто никогда не получал. Ему нужна была любовь до мозга костей, одержимость, уникальность, вечная память. «Я хочу, чтобы ты чувствовал мою боль, думал моими мыслями и склонился передо мной».
***
Из-за травмы руки Линь Фэй не мог нормально двигаться и отпросился на два дня у Чжао Тао. Тот устроил ему разнос: мол, вечно ты в синяках да ссадинах, чем ты там занимаешься? Но строго наказал: учебу не забрасывать, уроки делать. Подумаешь, рука поцарапана — если не перелом, значит, надо вкалывать. Линь Фэй послушно кивал.
Он развалился на диване, свесив ногу и позволяя Альфе грызть штанину. Слушая английские слова, он переписывался с Фу Шиюэ, спрашивая, когда тот придет ухаживать за «Сладким десертом».
В замке повернулся ключ. Шаги в прихожей приближались. Линь Фэй с безразличным видом сменил позу, подперев голову рукой и приняв еще более разболтанный вид.
Ключи от этой квартиры были только у двоих. Один — у Линь Фэя. Второй — у Ван Суцзе, той самой женщины, о которой он говорил.
Ван Суцзе была очень красивой; Линь Фэй унаследовал большую часть своей внешности именно от неё. Она вошла с двумя пакетами фруктов и замерла, увидев его: — Я думала, ты в школе. Сестры Ли нет, я купила тебе еды.
Линь Фэй отвернулся к выключенному телевизору и вяло хмыкнул.
Ван Суцзе помыла яблоко на кухне и положила его на столик: — Почему ты не в школе?
Линь Фэй задрал рукав, демонстрируя белую повязку. Говорить не хотелось.
— Как это вышло? — Голос Ван Суцзе дрогнул от удивления.
Линь Фэй опустил рукав и бросил сухо: — Случайно.
— Нужно быть осторожнее. Это в школе произошло? Школа должна нести ответственность...
— Дома.
— Будь внимательнее впредь.
Наступила долгая, тяжелая тишина. Ван Суцзе вытерла яблоко салфеткой. Её губы шевельнулись, она хотела что-то сказать, но не решалась. Линь Фэй не торопил её, лениво наблюдая.
— Мама хочет кое-что с тобой обсудить, — Ван Суцзе протянула ему яблоко.
Линь Фэй не шелохнулся. Он вытянулся на диване во весь рост и начал дразнить Альфу, словно ему было всё равно.
Ван Суцзе привыкла к его холоду. Она убрала яблоко и крепко сжала его в руках. — Я...
Слова застряли в горле.
Линь Фэй коротко усмехнулся и перешел сразу к делу: — Говори уже. Что тебе нужно на этот раз?
Ван Суцзе не смела встретиться с его насмешливым взглядом. Она заговорила очень быстро: — Твоей сестренке Мяомяо стало хуже. Ей нужно много переливаний крови. Не мог бы ты...
Линь Фэй опустил веки, скрывая взгляд за густыми ресницами. Ван Суцзе не понимала, о чем он думает. Когда она уже была уверена, что он откажет, Линь Фэй произнес: — Я и так много пропустил. Свободен только на выходных. Давай на следующей неделе.
Ван Суцзе облегченно выдохнула: — На следующей неделе я отвезу тебя в Линьцзян. Я знаю, что виновата перед тобой, я сама этого не хочу. Проси любую компенсацию, я всё куплю. — Сладкий мой, мама очень благодарна тебе за помощь. Требуй чего хочешь...
Линь Фэй поднял глаза и посмотрел на неё с издевкой: — Ты для меня как чужой человек. Я делаю это не ради тебя. Поверишь?
Ван Суцзе с болью посмотрела на него: — Сладкий...
Линь Фэй не стал продолжать — он просто сказал правду.
Полгода назад, когда он отдавал костный мозг, его не тронули слезы и мольбы Ван Суцзе. Напротив, он чувствовал извращенное удовольствие от мести. Когда-то она бросила его без тени сомнения, а теперь её любимая дочь смертельно больна, и она наконец вспомнила, что у неё есть сын.
Он был не просто рад — он готов был смеяться во сне от этой иронии.
Он поехал с ней в больницу Линьцзяна просто чтобы посмотреть на эту Мяомяо (или как её там) — сколько ей еще осталось. И заодно подарить Ван Суцзе надежду, чтобы потом она окончательно погрузилась в отчаяние. Вот это настоящая месть!
Он помнил тот пасмурный день. Ван Суцзе ушла к врачу, а он развязно сидел на скамье в больничном коридоре с незажженной сигаретой во рту. Он представлял будущие страдания матери и чувствовал себя невероятно счастливым.
В этот момент из палаты высунулась маленькая вихрастая голова. Девочка, спотыкаясь, подбежала к нему и робко позвала: «Братик».
Она была самой обычной. Кроме больших глаз, в ней не было хороших генов — сразу видно, в уродца-отца пошла. Линь Фэй и бровью не повел.
Девочка забралась на скамью и с любопытством спросила: — Братик, ты ешь сигарету?
— Будешь? — Линь Фэй поступил подло, вынув сигарету изо рта и протянув ей.
Девочка покачала головой, хлопая глазами: — Мама говорит, что курить вредно, нельзя.
Линь Фэй холодно на неё посмотрел и продолжил вертеть сигарету в руках, не желая общаться.
Девочка придвинулась к его уху и пропищала: — Братик, я видела твое фото. Мама сказала, что заберет твой костный мозг для меня. Мне делали пункцию, это очень больно.
Она даже слова выговаривала нечетко, картавя.
Линь Фэй всё еще молчал. Девочка зашептала в испуге: — Это правда больно. Братик, уходи скорее, пока мама тебя не поймала!
— Если я уйду, ты умрешь, — язвительно усмехнулся Линь Фэй.
Девочка просияла: — Я знаю! После смерти я стану принцессой Софией и буду жить в замке...
Линь Фэй окончательно потерял интерес к разговору и уставился в потолок.
Девочка долго копалась в кармане и наконец вытащила две ириски. Она сунула их ему в карман брюк: — Братик, не кури больше. Уходи. Скоро мама придет, тогда ты не сможешь уйти. А конфеты съешь в дороге.
Возможно, из чувства противоречия, а может, что-то в голове переклинило, но Линь Фэй вдруг передумал уходить. Что это за дела: велят прийти — приходит, велят уйти — уходит? Слишком мало чести.
Ван Суцзе до самой смерти не узнает, что ни переводы в школы, ни огромные деньги, ни дорогие подарки не сработали. Линь Фэя купили за две ириски.
***
Ван Суцзе добилась своего. Подхватив дорогую сумку, она поправила прическу и заботливо наказала Линь Фэю хорошо учиться и следить за здоровьем.
Как только она коснулась ручки двери, лифт пискнул. Вышел безупречно одетый мужчина в серой рубашке и строгих брюках. От него веяло сдержанностью и самоконтролем. В руке он держал нарядно упакованный десерт. Он мельком взглянул на женщину, вежливо улыбнулся и прошел в квартиру.
Безжизненный до этого Линь Фэй мгновенно ожил. Он радостно крикнул: — Дядя Фу, ты пришел!
Ван Суцзе обернулась. Линь Фэй уже уткнулся лицом в грудь мужчины, заглядывая ему в глаза. Мужчина приобнял его за талию, увлекая вглубь комнаты, и поставил десерт на столик: — Соскучился?
— Да! — не задумываясь, выпалил Линь Фэй.
Мужчина сел на диван, широко расставив ноги. Линь Фэй непринужденно устроился у него на коленях, обвив шею руками и что-то зашептав на ухо.
Мужчина выглядел расслабленным и внимательно слушал. Лицо Ван Суцзе исказилось, словно она проглотила муху. С трудом сдерживая гнев, она спросила: — Фэй, кто это?
Линь Фэй бросил на неё взгляд, как на пустое место: — Мой парень.
Ван Суцзе то краснела, то бледнела от злости и стыда: — Тебе всего восемнадцать! А он...
Фу Шиюэ чуть приподнял подбородок. Он был спокоен. Склонившись к уху Линь Фэя, он произнес: — Я хочу поговорить с твоей мамой.
— Поговори...
— Что? — голос Линь Фэя прозвучал приглушенно.
Фу Шиюэ легонько сжал его подбородок и нежно, успокаивающе произнес: — Ну всё, не зли её нарочно. Я переговорю с ней пару минут.
Линь Фэй поднялся с его колен и присел, чтобы поймать Альфу: — Я и не собирался злить её нарочно, она сама пришла за порцией раздражения!
Фу Шиюэ поправил воротник рубашки, кивнул Ван Суцзе и вежливо улыбнулся. Его манеры были безупречны, как у истинного джентльмена: — Давайте выйдем и поговорим.
Ван Суцзе готова была проклясть его до восемнадцатого колена. Она в ярости вылетела из квартиры, с грохотом захлопнув за собой дверь. Фу Шиюэ не пошел к лифту, а направился к лестнице, размеренно спускаясь по ступеням.
На лестничной клетке царила мертвая тишина. Солнечный свет, пробиваясь сквозь окно, окутывал их двоих. Фу Шиюэ обернулся и слегка качнул головой: — Поговорим здесь.
Ван Суцзе вне себя от негодования закричала: — Моему сыну всего восемнадцать! У тебя совесть есть?!
Этого качества у Фу Шиюэ действительно не наблюдалось. Скрестив руки на груди, он посмотрел прямо на Ван Суцзе и произнес обыденным тоном, будто обсуждал погоду: — Городская больница Линьцзяна номер три, отделение гематологии, семнадцатая койка. Утром прокапали три флакона альбумина. Тебе не нужно возвращаться, чтобы присмотреть за дочерью? М-м?
Лицо Ван Суцзе мгновенно изменилось. Она уставилась на него как на привидение: — Откуда... откуда ты это знаешь?
Фу Шиюэ насмешливо фыркнул: — Я знаю о Линь Фэе абсолютно всё.
— Что ты задумал?! — выкрикнула Ван Суцзе, пытаясь скрыть за наглостью свой страх.
Фу Шиюэ слегка приподнял голову, очерчивая напряженную линию подбородка, и произнес невозмутимо: — Линь Фэю не было восемнадцати, когда он впервые стал донором костного мозга. Закон это четко запрещает. Как именно ты договорилась с больницей об изменении его возраста?
Несмотря на палящее солнце, Ван Суцзе почувствовала, как по коже пробежал мороз. Она из последних сил старалась сохранять твердость: — Ты мне угрожаешь?
Фу Шиюэ зафиксировал взгляд на её лице и отчеканил каждое слово: — Если ты еще раз придешь к нему, я приду к твоей дочери.
Он сделал паузу и добавил: — Вот это и называется угрозой.