Глава восемнадцатая
Линь Фэй взял всего два дня отгула для восстановления. Чтобы не пропускать слишком много занятий, он вышел на учебу «раненым». С Чжоу Мянем они не виделись больше недели, поэтому сразу после уроков парочка забилась в туалет спортзала, чтобы покурить.
Чжоу Мянь, сжимая сигарету в зубах, не забывал материться: — Твою мать, ты просто не представляешь, какой дебил личный врач моей матери. Она пошла на обследование, а он сказал, что у нее пищевое отравление, и в наглую промыл ей желудок. А на самом деле всё было в порядке! Я-то перепугался, примчался из Лондона, а теперь просто в бешенстве!
— Эй! А с тобой-то что? — Чжоу Мянь уставился на его ногу.
Линь Фэй выпустил струю дыма, лениво играя с зажигалкой: — Подвернул.
— Ну ты даешь, — Чжоу Мянь приобнял его за плечо. — Из-за этой истории с мамой мой дядя сильно разозлился и по возвращении сразу сменил личного врача. Тот придурок реально работал без мозгов.
Линь Фэй кивнул, вспомнив, что всё еще должен Фу Шиюэ подарок: — Когда у твоего дяди день рождения?
Чжоу Мянь задумался: — Десятого числа следующего месяца, кажется. Он Скорпион. Говорят, Скорпионы очень мстительные, но мне кажется, он вполне нормальный человек.
— А зачем тебе это?
Линь Фэй молча запомнил дату: — Хочу сделать ему подарок.
— Ой, он не празднует дни рождения. Лучше мне подари, — Чжоу Мянь подмигнул ему.
Линь Фэй потушил сигарету и сладко потянулся: — Тебе подарю, когда будет твой день рождения.
«Как же я жду возможности устроить дяде Фу романтичный день рождения».
«Будет ли он по-прежнему так лицемерно сдерживаться?»
Линь Фэю было до безумия любопытно.
Во время большой перемены Чжао Тао снова нашел Линь Фэя. В учительской преподаватели кто пил чай, кто писал планы уроков. Чжао Тао, закинув ногу на ногу, окинул Линь Фэя взглядом с головы до ног: — Я поговорил о тебе с учителем Хо. Она сказала, что вопрос о переходе в другой класс ты не можешь решать сам, нужно согласовать это с твоими опекунами.
Линь Фэй отвернулся. Стол учителя Хо был идеально чистым, самой её не было.
— Учитель Хо в больнице, — примирительно сказал Чжао Тао. — Непонятно как, но заработала неврастению. Думаю, это те пацаны её довели. Мы как раз собираемся её навестить. Ты не переживай, её завтра выписывают. Приводи завтра своего дядю, обстоятельно поговорите с учителем Хо.
— ...
Линь Фэй долго молчал. Снова вызывают родителей... Знал бы, что будет столько мороки, сразу бы согласился пойти в первый авангардный класс. Выйдя из учительской, он прислонился к стене в лестничном пролете и открыл WeChat Фу Шиюэ.
[Фибоначчи]: Дядя Фу, [Горько плачет] ты не мог бы еще разок притвориться моим родителем?
Фу Шиюэ, видимо, был свободен — почти сразу пришел вызов по голосовой связи WeChat.
Линь Фэй ответил мгновенно. Лицо его оставалось бесстрастным, но голос звучал сладко: — Дядя Фу, ты захотел услышать мой голос?
Голос Фу Шиюэ сам по себе был прохладным, а через телефон казался совсем лишенным эмоций: — Что случилось в школе?
Линь Фэй в подробностях рассказал историю с экзаменом по распределению. Фу Шиюэ ответил спокойно: — Хм, ты поступил правильно. В каком классе учиться — без разницы. Класс — это группа, а когда человек попадает в группу, он легко отказывается от рассудка ради чувства безопасности и сопричастности. Держаться подальше от толпы — для тебя это хорошо.
— Я об этом даже не думал. Дядя Фу, ты всегда такой рассудительный? — полюбопытствовал Линь Фэй.
Фу Шиюэ тихо рассмеялся, и в этом смехе послышалось что-то наставительное: — Я на десять лет старше тебя, у меня просто больше жизненного опыта. Твой возраст — время самых больших тревог. Если возникнут вопросы, всегда можешь спросить меня.
— Правда можно? Я обычно спрашиваю у Чжоу Мяня.
— Чжоу Мянь твоего возраста, он не даст тебе никаких конструктивных советов. К тому же он слишком прямолинеен, велик шанс, что он случайно выдаст твои секреты. Тебе нужно рассказывать всё только одному человеку — мне.
Фу Шиюэ сделал паузу и нежно спросил: — Договорились, Маленькое сладкое пирожное?
— Конечно! Я больше всего люблю болтать с дядей Фу, — смеясь, ответил Линь Фэй. — Но сейчас не могу, скоро урок. Не забудь прийти завтра в школу!
Повесив трубку, Линь Фэй ощутил смутное беспокойство, какое-то невыразимое чувство.
Это чувство возникло не впервые. Еще на технологической выставке, когда Фу Шиюэ невозмутимо рассуждал о теории «четырех типов людей», Линь Фэй подумал, что тот слишком бесчувственен — будто люди для него лишь инструменты. И в ту ночь на вилле, когда он рассуждал о законах разных стран о самообороне... Кто вообще так свободно сыплет знаниями, которые обычному человеку никогда в жизни не пригодятся?
Даже в этом коротком разговоре было что-то странное.
На следующий день был урок физкультуры. Линь Фэй извлек выгоду из своего положения: он сидел на краю стадиона, ел снеки и наблюдал, как одноклассники из четвертого класса носятся по полю, словно бродячие псы. Поедая чипсы, он одной рукой набирал сообщения Фу Шиюэ.
[Фибоначчи]: Если ты скоро не придешь, твое Маленькое сладкое пирожное растает на солнце.
[Фу]: Почти подъехал к воротам школы.
[Фибоначчи]: Хочу поцеловать тебя прямо в школе.
[Фу]: Лет немного, а смелости хоть отбавляй.
[Фибоначчи]: [Гримаса] Значит, дядя Фу не держит слово?
[Фу]: Держу.
«Дядя Фу тоже не из робких».
Линь Фэй заблокировал экран, доел чипсы. У класса Гао Юаньхана тоже была физкультура. Тот самый рослый учитель, обняв за плечи щуплого мальчишку, вел его в сторону каморки со снаряжением. Еще в прошлый раз это показалось Линь Фэю странным: обычно для переноски снарядов зовут крепких парней, а сможет ли этот худышка что-то дотащить?
Мальчик явно не хотел идти, упирался. Рука учителя, лежавшая на плече, скользнула на спину, и он силой потащил его вперед. Разница в комплекции была слишком велика — учитель тащил его легко, словно кролика.
Проходя мимо Линь Фэя, мальчик бросил на него странный взгляд. Линь Фэй опустил голову, вытирая руки, делая вид, что ничего не видит. Но как только они отошли подальше, он встал и последовал за ними.
Через стекло каморки было видно, что на полу в беспорядке валяются маты, у двери валялось несколько грязных баскетбольных мячей. Мальчик забился в угол, лицо было в слезах и соплях. А учитель в нетерпении уже развязывал шнурок на спортивных штанах.
Сквозь окно доносились приглушенные голоса.
— Учитель, если вы продолжите... я расскажу папе...
— Все знают, что твой отец в другом городе. И разве я к тебе плохо отношусь? Разве я тебя не балую? — Физрук придвинулся ближе, сверкая голым задом и загораживая мальчика. — Это всё от любви, а ты плачешь. Будешь плакать — я перестану тебя любить!
Линь Фэй со всей силы ударил ногой в дверь. Грохот напугал обоих внутри. Закусив губу, он молча, яростно нанес еще несколько ударов. Старый замок не выдержал насилия и с треском лопнул.
Черт возьми, в прошлый раз ему не стоило бить Гао Юаньхана, надо было сначала разобраться с этим подонком. Учитель называется... От его речей Линь Фэя едва не вывернуло прошлогодним новогодним ужином.
Физрук в панике начал подтягивать штаны, а мальчик остолбенело смотрел на свалившегося как снег на голову Линь Фэя. Линь Фэй засучил рукава школьной формы, подхватил попавшийся под руку кубок и обрушил его на голову извращенца. Следом полетели удары кулаками и ногами. Обычное человеческое тело не могло выдержать такого натиска; учитель, весь в синяках, попятился и забился за стеллажи, не смея высунуться.
— Ты смеешь бить учителя?! Ты вообще хочешь дальше учиться? — пытался запугать его физрук, хотя голос дрожал.
Линь Фэй взглянул на помятый кубок в руке: — Такое существо, как ты, еще смеет называть себя учителем?
— Он сам был согласен! — Физрук высунул голову, мерзко оправдываясь. — У нас всё взаимно, тебе-то какое дело?
Линь Фэй бросил кубок и усмехнулся: — У меня с твоей мамашей тоже всё взаимно.
— Раз ты такой борец за справедливость, может, заменишь его? — Физрук окинул его взглядом.
Заменяя уроки, он давно приметил Линь Фэя. Кожа, видневшаяся из-под коротких рукавов, была белой и нежной, лицо — красивым и послушным. Настоящее искушение. Жаль только, что он не вел уроки в его классе, и шанса подобраться не было.
— Я... я не по своей воле, — прошептал мальчик.
Линь Фэй подошел к нему и протянул руку: — Я знаю, что не по своей.
Всхлипывая, мальчик ухватился за руку Линь Фэя и встал: — Я не смею никому рассказать, боюсь, что все будут презирать меня. Пожалуйста, не говори никому.
— Ты не хочешь сообщить руководству школы? — Линь Фэй почувствовал, как дрожат его пальцы, и спросил понизив голос.
Мальчик покачал головой: — Я только в первом классе старшей школы, мне еще два года до выпуска, я...
Линь Фэй размял кисти рук, его взгляд стал мрачным: — Возвращайся на урок. Я с ним поговорю.
Мальчик поправил одежду, с тревогой посмотрел на него, но Линь Фэй махнул рукой, веля уходить — чтобы тот не увидел слишком кровавой сцены и не получил психологическую травму.
Он выбрал на стеллаже древко от копья, упер в колено и с силой переломил пополам. Учитель тут же потерял самообладание, покрылся холодным потом и схватил диск для метания в качестве щита: — Что ты задумал?!
Линь Фэй с потемневшим лицом, не говоря ни слова, зажал обломок копья в руке и четко, решительно вонзил его учителю в бедро!
Пронзительный крик взлетел к самому потолку, сопровождаемый звоном падающего со стеллажей инвентаря. Голос Линь Фэя звучал чисто и холодно: — Учитель, ну как, кайфуешь?
Физрук скалился от боли, кровь окрасила половину штанины: — Твою мать, это преступление! Ты в тюрьму сядешь!
Линь Фэй присел на корточки. На кончике его изящного носа выступили капельки пота, щеки покраснели от гнева, а в темных глазах бушевал огонь: — О, так ты знаешь слово «закон»?
— Если еще раз посмеешь сделать нечто подобное, я проткну тебе твое «хозяйство», понял?
Учитель кипел от злости, но не смел пикнуть, ненависть пропитала его до костей. Если он выберется из этой ситуации, он обязательно покажет Линь Фэю, кто здесь главный.
Решил поиграть в героя?
Тогда он его уничтожит. Неужели взрослый не справится с каким-то школьником?
Учитель поднял голову. Снаружи лился яркий солнечный свет. В дверном проеме стоял высокий статный силуэт. Из-за контрового света лица не было видно. Человек молча оглядел комнату; по спине физрука пробежал холодок. Незнакомец, казалось, потерял всякий интерес, развернулся и ушел прочь.
Линь Фэй, прихрамывая, сел на бордюр клумбы. Лодыжка ныла невыносимо, его била дрожь. Во рту он жевал молочную конфету «Белый кролик», белым рукавом небрежно вытирал пот со щек, глядя в небо.
Он совершенно не чувствовал, что сделал что-то не так. Если и была ошибка, то лишь в том, что он не избил подонка сильнее.
Он никогда не был паинькой. В его жилах текла бунтарская кровь. Маска невинности была лишь способом избежать проблем и нравоучений старших. Подобные дикие выходки он совершал не впервые: в детстве дедушка и бабушка баловали его, и в какую бы беду он ни влип, если правда была на его стороне, его никогда не наказывали.
Фу Шиюэ издалека увидел эту упрямую позу. Он подошел к Линь Фэю, держа в руке рожок мороженого, и слегка покачал им. Линь Фэй выхватил его и, даже не проглотив конфету, жадно лизнул мороженое: — Ты когда пришел?
— Только что, — Фу Шиюэ взглянул на его опухшую лодыжку и с легким упреком легонько толкнул его в затылок. — Что на этот раз?
Линь Фэй потер шею: — Я еще подумаю, рассказывать тебе или нет.
Если он расскажет, Фу Шиюэ наверняка сочтет его безрассудным.
Фу Шиюэ не стал расспрашивать дальше, взглянув на часы: — В каком кабинете ваш учитель?
— Я провожу.
— Идти сможешь?
Линь Фэй пошевелил ногой. Боль никуда не делась, но стало чуть легче: — Смогу. Я с учителем Хо не особо знаком. Что бы она ни говорила — просто послушай и не принимай близко к сердцу.
В начале осени в Ханчжоу стояла приятная погода, в воздухе разливался аромат османтуса. Учителя в кабинете всего пару дней как переоделись в одежду с длинным рукавом, но молодая учительница Хо опередила их на целый сезон: на ней была шерстяная кофта с высоким воротом поверх свитера, а в руках она сжимала кружку с чаем для улучшения кровообращения. Вид у нее был крайне болезненный, лицо — белее мела.
Она тупо смотрела в пустой план урока. Один из учителей с грохотом поставил коробку свадебных конфет ей на стол. Она вздрогнула и резко вскочила со своего места.
— Учитель Хо, с вами всё в порядке? — Учитель, поставивший конфеты, сам перепугался.
Учитель Хо покачала головой и села обратно, горько улыбнувшись: — Совет да любовь.
Коллега спросила: — Кстати, учитель Хо, вы же на днях ходили на свидание вслепую? Ну как всё прошло?
При слове «свидание» волоски на затылке учителя Хо встали дыбом. Она в панике засунула конфеты в ящик стола: — Хорошо... всё было хорошо.
Коллега хотела расспросить подробнее, но от двери донеслось четкое: «Разрешите войти?»
Учитель Хо, словно получив помилование, подняла голову, судорожно вздохнула и внезапно застыла на месте.