Глава 21. «Не умеем по-другому»
Тишина после поцелуя не держалась долго.
Слишком долго мы смотрели друг на друга, будто оба ждали, кто первым сделает вид, что это была ошибка.
Но никто не сделал.
Я первая шагнула ближе.
Влад даже не успел что-то сказать.
Я просто схватила его за куртку и резко притянула к себе.
— Хватит думать, — выдохнула я.
И поцеловала.
Уже не так, как он.
Не резко.
Не как срыв.
А так, будто я сама решила, что дальше молчать бессмысленно.
Он замер всего на секунду.
А потом ответил.
И вот тогда всё окончательно сломалось.
Все эти "мы ничего не чувствуем", "мы просто бесим друг друга", "это ничего не значит" — всё перестало работать.
Он прижал меня ближе, и поцелуй стал глубже, тяжелее, увереннее.
Слишком настоящим.
Я даже не заметила, когда отступила назад, пока не почувствовала край кровати за спиной.
И всё равно не остановилась.
Он тоже.
Когда он на секунду оторвался, чтобы вдохнуть, его взгляд был уже другим.
Не злым.
Не холодным.
Просто слишком живым.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — тихо спросил он.
Я усмехнулась, не отводя взгляда.
— А ты?
Ответа не было.
Только шаг ближе.
И снова поцелуй — уже короче, но ещё сильнее по ощущению.
Как будто мы оба наконец перестали спорить с тем, что между нами давно уже происходит.
Я поймала его за плечи, удерживая ближе, и на секунду всё вокруг просто перестало иметь значение.
Пока он не остановился сам.
Резко.
Слишком резко.
Отстранился буквально на пару сантиметров, но этого хватило, чтобы реальность вернулась обратно.
Мы оба молчали.
Дышали слишком быстро.
И смотрели так, будто сейчас должны были сказать что-то умное.
Но никто не сказал.
— Это... — начал он.
И замолчал.
Я усмехнулась, чуть тише, чем хотелось:
— Да. Вот это и есть проблема.
Он провёл рукой по лицу, будто пытался вернуть себе контроль.
— Мы сейчас делаем херню.
— Мы её делаем уже давно, — спокойно ответила я.
Пауза.
Он посмотрел прямо.
И в этот момент стало понятно: он тоже это признаёт.
Просто не хочет.
— Завтра будет по-другому, — сказал он наконец.
Я фыркнула.
— Конечно.
Но ни один из нас не звучал уверенно.
И самое страшное было не то, что произошло.
А то, что останавливаться уже никто не хотел по-настоящему.