Глава 1
Время - это лабиринт, в котором мы пересекаем границы того, что уже было и того, что будет.
Я была не готова увидеть смерть так близко. Хотя не думаю, что кто-то вообще может быть готов к этому. Но вот она уже стоит на пороге и у тебя не остается времени, чтобы раздумывать. У тебя нет будущего. Все, что осталось - только воспоминания. И ты надеешься, что правильно прожил отведенное тебе время, оставив после себя светлую память.
Я обняла покрепче брата, прижимая его правой рукой к себе и ощущая, как мелко подрагивает маленькое тело. Не знаю, кому больше требовалась поддержка - мне или ему. Брат уже не всхлипывал, а лишь беззвучно рыдал, глядя на серую могильную плиту в семейном склепе. Отчасти я хотела успокоить Адама, показать, что, несмотря на смерть родителей, он не один, у него еще есть я. Но так же мне хотелось ощутить жизнь и поддержку самой. Я тоже не одна, у меня есть он. И мне нужно оставаться сильной, чтобы защитить нас обоих.
Внутри было пусто. Все слезы я пролила еще три дня назад, когда явились работники министерства, принеся за собой ужасные вести. Грэхэм Милвери, что сейчас стоял с правой стороны от меня, дрожащим голосом оповестил о несчастном случае, избегая моего взгляда и переминаясь с ноги на ногу. Полагаю, я была не первая, кому он сообщал о кончине близких, но я была первая, кого он знал лично. Считается, что работа невыразимца не самая опасная в МАКУСА, куда рискованнее быть аврором или артефактором. Вот только никто доподлинно не знал, чем именно занимаются в Синестре и что именно попало в руки моих родителей. Грэхэм тогда заявил, что это несчастный случай и они проведут внутреннее расследование. Но я так и не получила ответов на свои вопросы. Дело идет под грифом "Исключительно секретно" и "Уровень доступа не ниже четвертого". Даже фамилия Стерлингов не помогла мне.
Несмотря на начало августа, сегодня на кладбище было прохладно. Тонкая летняя черная мантия колыхалась под пронизывающими завываниями ветра. Краем сознания я отметила, что надвигается буря. В воздухе пахло озоном.
Волшебники стояли в молчании, опустив головы, многие сжимали палочки в руках, а на лицах, освещенных последними лучами закатного солнца, отражалось горе. Я в который раз обвела всех присутствующих взглядом, пытаясь разгадать истинные эмоции за вежливыми масками скорби. У родителей было много друзей и коллег, несмотря на работу в Синестре.
Напротив стояла Августа Финч - невысокая ведьма с пышной копной серых, как стальное перо, волос, аккуратно собранных в тугую сетку. Она работает в Отделе магического правопорядка уже более тридцати лет. На лице всегда строгий, проницательный взгляд, но сегодня в глазах застыли слезы. Рядом Огги Спроулс, старый приятель отца еще со времен Ильвермони. Высокий, немного нескладный волшебник с вихрами огненно-рыжих волос, которые привычно торчат во все стороны. Пару волшебников я не знала, видимо, они одни из невыразимцев.
Взгляд скользнул правее, натыкаясь на лощеную фигуру в дорогой мантии. Ирден Сойт, поверенный семьи Стерлинг. Они прислали его проследить за процедуральной частью. Чтобы все было по правилам и запротоколировано. Моя рука с силой сжала палочку и та отозвалась успокаивающим теплом. Кажется, в моем взгляде было столько ненависти и отвращения, что Ирден почувствовал и на миг наши взгляды пересеклись.
Семья Норбери славилась своими крепкими узами, но на похороны отца они не явились, послав вместо себя клерка. Ни мой сводный старший братец, ни бывшая жена отца, не пожелали присутствовать тут. Уверена, уже завтра вся часть магического сообщества будет осведомлена о вопиющем инциденте. А Вестник Магической Америки не выпустит ни одной слезливой заметки, заткнутый деньгами семьи. Ирден выдержал мой холодный взгляд. Полагаю, что какой-то подросток не мог его просто так напугать и мне пришлось первой опустить голову.
Я почувствовала легкое прикосновение к своей руке - теплое, почти невесомое. Лео Твелвтрис стоял рядом, его пальцы осторожно сжали мои, словно напоминая: я здесь. Я повернула к нему голову. Взгляд полон тревоги и нежности, сдержанной боли, которую он пытался скрыть ради меня. Я попыталась улыбнуться - слабая, вымученная улыбка, не способная выразить ни благодарности, ни облегчения.
- Прошу, ваши палочки, - скомандовал Грэхэм. Я медленно вытянула свою палочку вверх.
Первая палочка вспыхнула в воздухе, за ней - вторая, третья, и вот уже несколько десятков волшебников подняли свои палочки к небу. Величественные лучи света, искристые и пылающие, взмыли вверх, расцветая в воздухе узорами, которые тут же начинали двигаться, будто живые.
- Люмос, - прошептала я, ощущая, как слезинка скатилась по щеке. Палочка в моей руке приятно на короткое мгновение завибрировала, и на ее кончике вспыхнул мягкий, теплый свет. Этот свет, едва заметный в сгущающихся сумерках, казался живым, как будто отзываясь на мое внутреннее состояние, и наполнял меня тихим, успокаивающим теплом. Я подняла голову вверх, глядя, как световой луч протянулся к небу, сливаясь с десятками других огоньков, которые поднимали окружающие меня волшебники.
Здесь, на кладбище, среди волшебников, свет казался последним даром - прощальным знаком благодарности. Я стояла в тишине, чувствуя, как невидимая волна единства и скорби заполняет пространство, связывая всех нас.
В тот миг, когда все огни, казалось, достигли своей высшей точки, они слились в ослепительный световой купол, что на миг затмил небо. А потом - с тихим шелестом, словно падающая листва, свет рассыпался на тысячи искр, которые медленно оседали, касаясь плеч собравшихся.
Один за другим волшебники расходились. Кто-то просто аппарировал, а кто-то подходил попрощаться и высказать ничего не значащие слова соболезнования. Лео и моя лучшая подруга -Вита Вудво - ушли последними, обняв меня на прощание и взъерошив волосы Адама.
В конце концов нас осталось трое. Грэхэм Милвери все также неотрывно смотрел вперед.
- Пойдем домой, Грэйс, - неподвижно стоявший до этого времени, Адам поднял голову. Его глаза покраснели, а губы распухли. Я знала, что он кусал их, стараясь сдержать слезы.
- Конечно, малыш. - собственный голос показался чужим, настолько он был хриплым. Я попыталась улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как к горлу вновь подступает ком.
Прощальный взгляд упал на белые плиты в родовом склепе и надпись на них.
"Свет, который никогда не погаснет.
Любимые друзья, коллеги и родители.
Малькольм и Джейн Стерлинг ".
***
Дома я сразу же закрылась в спальне. Захлопнув за собой дверь, пытаясь отгородиться от мира. Похороны вымотали меня и я без сил опустилась на кровать, сворачиваясь клубочком. Слезы хлынули сами собой - горячие и обжигающие.
В голове клубились воспоминания, одно за другим - мама смеется, папа обнимает нас перед сном, запах кофе по утрам... Все было так живо, как будто я снова там, в прошлом, в тепле. Еще пару дней назад все было хорошо, мы только-только отпраздновали мое шестнадцатилетие.
Дверь тихо приоткрылась, и по мягкому ковру заскользили едва слышные шаги. Я покрепче зажмурила глаза, делая вид, что сплю - не хотела, чтобы Адам увидел мои слезы. Не хотелa пугать его.
Он осторожно лег рядом, обнял меня сбоку неуверенно. Его теплое дыхание щекотало плечо.
- Я скучаю, - прошептал он едва слышно.
Я сжала его руку. Только бы не распасться на части.
Утро было не самым добрым. Шея и правая рука затекли. Ужасно хотелось пить и в туалет. Рядом сопел Адам, свернувшись в калачик и полностью стянув на себя мое одеяло. Быстро умывшись и приняв душ, я поплелась вниз, стараясь не смотреть на семейные портреты на стенах, чтобы готовить себе и брату завтрак.
- Доброе утро, хозяйка! Чего желает, хозяйка? - огромные серые глаза Флипи смотрели на меня, полные слез. На эльфийке была ее стандартная форма: черное платье, свободного кроя, с короткими рукавами и округлым воротничком. Поверх него надет чистый белый передник, завязанный бантом сзади. На переднике вышита маленькая эмблема - буква "С". А на голове белый чепчик.
- Нет, Флипи, сегодня я хочу сама приготовить завтрак себе и брату, ты можешь быть свободна.
Я любила готовить и делала это довольно часто, так что домашние эльфы уже привыкли к моим появлениям на кухне и давно перестали противиться.
- Флипи очень переживает за госпожу и маленького господина. Другие эльфы в ужасе. Старшие хозяева были так молоды, так молоды, - она захлопала ушами. - Нам так жаль. Так жаль.
- Я знаю, Флипи. Мне тоже жаль, - я нахмурилась, пытаясь не расплакаться, чтобы еще больше не расстраивать эльфийку, но ее не обманешь.
- О нет, Флипи расстроила хозяйку, Флипи не хотела. Флипи помнит мисс Грейс еще крохой. Для Флипи мисс Грейс всегда будет крохой.
Я натянуто улыбнулась эльфийке.
- А для меня ты навсегда останешься любимым эльфом, Флипи. - после моих слов, эльфийка заулыбалась.
- Флипи сделает вид, что хозяйка говорит так только ей. - она самодовольно вытянулась. - Флипи нужно пойти и проверить других эльфов. Флипи оставила свежий выпуск газеты на столе.
Взмахнула палочкой и миски, мука, яйца заплясали, сталкиваясь и замешиваясь в блинчики, пока я разворачивала свежий выпуск Вестника Магии. На первой полосе красовалось фото очередного квиддичного ловца - он крался к дому, постоянно оглядываясь через плечо, как будто преследуемый. И, судя по подписи под снимком, не зря: в доме его ждала не тренировка, а чужая жена: "Любовь вне поля. Ловец попался!"
Текст никак не желал складываться в буквы и в конце концов, я сдалась, уставившись на белоснежный диван. В голове всплыли воспоминания, как всего пару дней назад, после ужасных новостей о смерти родителей, я сидела на этом самом месте, слушая авроров. Они пришли почти сразу после того, как Грэхэм Милвери напоил меня и Адама успокаивающим зельем.
Их было двое, одетые в черные мантии без опознавательных знаков министерства.
- У нас всего пару вопросов, - сказал один из них, блондин с резким южным акцентом. Его карие, глубоко посаженные глаза смотрели с осторожным сочувствием, от которого слезы наворачивались еще больше. Он назвался Итаном Коби. Второго звали Оливер Гаррисон - моложе, все время переминался с ноги на ногу, при этом цепко обводя помещение взглядом. - Прежде всего, примите наши соболезнования.
Я отвела взгляд в сторону, уставившись на ковер, стараясь не расплакаться.
- Не понимаю, что вам от меня нужно.
- Может вы припомните что-то... необычное, мисс. В день, когда ваши родители отправились в Министерство? - настойчиво уточнил Гаррисон.
- Зачем? - нахмурилась я, - почему вы спрашиваете? Разве это был не несчастный случай?
- Да. - нехотя ответил автор, - но мы проверяем разные версии.
- Ничего такого, - пожала я плечами, кутаясь плотнее в плед, - они были спокойны. Папа собирался в банк перед работой.
- Что ему там нужно было? - Коби подался чуть вперед, и я уловила запах его одеколона - что-то древесное, с нотами мускуса.
- Нет. - невпопад ответила я, - не знаю.
- Спасибо, если вспомните еще что-то, то можете связаться со мной через камин.
Резкий свист чайника вырвал меня из воспоминаний. Я вздрогнула. В ту же секунду хлопнуло окно - сквозняк с глухим стуком распахнул его настежь, и в комнату ворвался прохладный ветер. Он скользнул по полу, тронул мои щиколотки, заставил поежиться.
У камина раздался шум, предупреждающий о приближении гостя.
- Мистер Милвери, - улыбнулась я, сторонясь и приглашая гостя в дом, - блинчики почти готовы, не хотите позавтракать?
Его светлые волосы, немного тронутые сединой, были идеально уложены. Фиолетовая мантия и трость напоминали о статусе уважаемого дома.
- Боюсь, на это нет времени, милая, с минуты на минуту должен появиться Сойт. Я решил, что тебе понадобится помощь взрослого, чтобы выслушать этого клерка.
Я с благодарностью взглянула на мужчину, разливая кофе по чашками. И действительно, поверенный семьи Стерлинг не заставил себя ждать.
Второй раз я стояла у камина куда менее охотно. Когда же это все закончится? Я так устала.
Стоило зеленому пламени исчезнуть, как в дом вошел Сойт - худощавый мужчина лет пятидесяти с вороньими плечами и лицом, испещренный глубокими морщинами. Дорогая мантия не оставляла сомнений, сколько именно денег он берет за свои услуги.
- Мисс Стерлинг, - поприветствовал он меня скрипучим голосом. Взгляд скользнул вглубь дома, - мистер Милвери.
- Доброе утро, Сойт.
- Боюсь, мне предстоит конфиденциальный разговор с мисс Стрелинг.
- Мисс Стерлинг несовершеннолетняя, я оказываю ей помощь. Я был другом семьи и остаюсь им.
- И все же я настаиваю на том, чтобы вы покинули нас, - в голосе поверенного прозвучали стальные нотки.
- Грейс? - Милвери вопросительно посмотрел на меня.
- Я бы хотела, чтобы при разговоре присутствовал мистер Милвери. - тихо прошептала я. Одной оставаться с Сойтом мне совершенно не хотелось. Бумажные дела отца и разборки с его первой семьей - последнее, что бы мне хотелось делать в одиночестве.
- Что ж, хорошо, - Сойт нервно откинул полы серой мантии. - К сожалению, мисс Стерлинг, но сегодня завещание не будет озвучено.
- Почему? - резко подался вперед Милвери. Сойт снисходительно посмотрел на него:
- Возникли небольшие трудности.
- Что, Стерлинги вам недостаточно платят?
- Не ваше дело, господин Милвери. Так вот, - клерк перевел взгляд на меня, - думаю, понадобится не больше месяца и мы уладим все дела.
- Месяц, вроде не такой уж большой срок, верно? - я вопросительно посмотрела на Милвери, но тот продолжал недовольно сверлить взглядом Сойта. - Мы с братом пока поживем тут...
- Об этом не может быть и речи. По законам волшебного мира вы являетесь несовершеннолетней и не можете быть опекуном для своего брата. Опекуном будет назначен ваш ближайший родственник.
- Но я не готова жить с братом и его мамашей! - Я в ужасе посмотрела на Милвери.
- Что ж, лорд Норбери тоже, кхм, выразил опасение по этому поводу, - продолжил Сойт, - поэтому, предварительно вашим опекуном будет назначена бабушка по женской линии. - он покопался в бумагах, вытаскивая небольшой клочок пергамента. - магла миссис Коллинз.
Рядом крякнул Милвери.
- Это та, которая даже не явилась на похороны собственной дочери? - от возмущения я вскочила на ноги. - Вы издеваетесь?
- Я сожалею, - ровным, бесцветным голосом оповестил меня поверенный, - но вам едва исполнилось 16 лет, вы учитесь в Ильвермони. Кто присмотрит за вашим братом?
- А кто присмотрит за ним там?
- Ну, думаю, у вашей бабушки достаточно квалификации для этого, она вырастила вашу мать и вашу покойную тетю, - усмехнулся Сойт. - Вы же сможете вернуться в Ильвермони и продолжить учебу.
- Но я не смогу оставить Адама, - севшим голосом ответила я. Взгляд скользнул к лестнице, в сторону спальни, где сейчас спал Адам. Сердце затопило жалостью. - Только не сейчас, когда мы только потеряли родителей. А если... если я не пойду в Ильвермони? Если я буду тут с ним? - я с надеждой посмотрела на Сойта.
Но тот лишь покачал головой. Кажется, в его глазах отразилось неподдельное сочувствие.
- Мне жаль, но пока вам не исполнится семнадцать лет, вы не сможете взять опеку над братом.
- Это всего год, Грейс, - рука Милвери успокаивающе опустилась мне на плечо. - Может быть все не так плохо?
Я криво улыбнулась. Все, что я знала о своей бабушке, укладывалось в несколько неприятных истин. Она была маглой - и ненавидела магию всем сердцем. Презирала моего отца за то, что он "увел" у нее дочь в волшебный мир, которого она не понимала и не желала принимать. Презирала мою мать - за то, что та выбрала любовь, а не ее. И ненавидела весь волшебный мир за то, что убил ее любимую старшую дочь. Честно? Не знаю, что еще может быть хуже этого.
Я не оставлю своего брата одного на этот год.
***
Всем добро пожаловать в новую захватывающую историю!