Глава 21
Я захлопнула дверь квартиры и бессильно прислонилась к ней спиной. В прихожей было темно и тихо — родители всё еще не вернулись от тёти Айше. Но моё сердце колотилось так громко, что, казалось, этот стук разносился по всем комнатам.
Я подняла руку и посмотрела на своё запястье. Кожа там всё ещё горела от прикосновения его пальцев. Внутри меня бушевал настоящий ураган из противоречивых чувств. С одной стороны, мне было безумно стыдно. Я нарушила строгий запрет своей веры, позволила парню коснуться себя ночью, на пустой улице. Мама всегда учила меня беречь свою чистоту, особенно в священный месяц Рамадан.Но с другой стороны… я не могла звать Лукаса виноватым. В моих ушах до сих пор стоял его испуганный, дрожащий голос: «Я просто испугался, что ты упадёшь…»
Он ведь сделал это не ради того, чтобы обидеть меня или зайти за рамки. Он просто защищал меня. Опять. Сначала от Изы в школе, теперь от падения на асфальт. Он забыл о правилах только потому, что испугался за мою безопасность. Я медленно прошла в свою комнату, села на кровать и закрыла лицо руками. Голова шла кругом. Первый день Рамадана во Франции оказался самым тяжёлым и странным днём в моей жизни. В темноте комнаты внезапно вспыхнул экран моего телефона, лежащего на тумбочке. Раздался тихий звук входящего сообщения, это было очередное автоматическое уведомление от мусульманского приложения с напоминанием о ночной молитве Иша. Я со вздохом облегчения опустила мобильный на тумбочку.Конечно, у Лукаса ведь даже нет моего номера телефона. Мы никогда не обменивались контактами в соцсетях, а в школе общались только лично, сидя за одной партой. От этой мысли мне стало одновременно и легче, и почему-то немного тоскливо. Он остался там, внизу, один на один со своей виной, и у него нет никакой возможности написать мне и узнать, сильно ли я на него злюсь.
Я встала, подошла к окну своей комнаты и аккуратно, стараясь не выдать себя, отодвинула край плотной занавески.
Лукас всё ещё был там. Он сидел на деревянной лавочке под тусклым светом фонаря, сгорбившись и опустив голову на руки. Его скейтборд одиноко лежал на асфальте у его ног. Он выглядел таким потерянным и виноватым, что у меня больно сжалось сердце.
Мне очень хотелось как-то подать ему знак, сказать, что я всё понимаю и не держу на него зла, но правила приличия и гордость удерживали меня у окна.
Вдруг на стене дома внизу промелькнул яркий свет фар. Во двор медленно въехала знакомая министерская машина моего папы. Она припарковалась у соседнего подъезда.
Моё дыхание перехватило. Папа вышел из машины, поправил пиджак и сразу заметил парня, сидящего ночью на лавочке в их дворе. Папа на секунду замер, приглядываясь к растрепанному Лукасу с его приметными ссадинами на лице, и медленно направился прямо к его скамейке.
Я испуганно отпрянула от окна и притаилась за шторкой. Сердце забилось с такой силой, что, казалось, этот стук был слышен на всю комнату. Минуты тянулись как вечность. Я судорожно пыталась разглядеть в темноте, о чём именно они говорят. Было видно только, как папа и Лукас стоят под фонарем, о чем-то коротко беседуют, а потом папа кивает ему и направляется к подъезду.
Примерно через пять минут в прихожей раздался щелчок замка. Дверь открылась, и в квартиру вошел отец. Я тут же вышла в коридор, поправляя домашний платок.— Папа? А где мама?— удивленно спросила я, заметив, что он зашел совершенно один.
— Твоя мама осталась у тети Айше на ночь, присмотрит за ней, — устало ответил отец, снимая пиджак.
Он разулся, прошел на кухню, налил себе стакан воды и ушел к себе в комнату. Больше он ничего не сказал. Никаких расспросов, никаких упреков. Наступила полная тишина.
Я вернулась в свою комнату и без сил опустилась на кровать. В голове был полный сумбур. О чем они поговорили с Лукасом? Злится ли папа? С какими мыслями Лукас пошел домой после всего, что произошло между нами на скейте? Из-за отсутствия еды и воды за весь день, а также от пережитого стресса, усталость окончательно сморила меня. Я выключила свет и заснула крепким сном.
На следующий утро всё закрутилось как обычно. Сухур перед рассветом, утренний намаз, и вот я уже снова иду в школу. На душе было волнительно.
Я захожу в класс и направляюсь к нашей парте. Лукас уже сидит на своем месте. Он переоделся в свежую чистую одежду, но ссадина на щеке и немного припухшая разбитая губа всё еще напоминают о вчерашней драке. Увидев меня, он сразу замирает с ручкой в руках. В его глазах читается сильное волнение и легкая неловкость после того ночного прикосновения за запястье. Он очень внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции.
Я сажусь за нашу парту, аккуратно вешая рюкзак на спинку стула.
— Привет, — тихо говорит Лукас. Его голос звучит немного напряжённо.
Он пристально наблюдает за каждым моим движением.
— Привет, — отвечаю я и мягко улыбаюсь ему, чтобы он сразу понял: я не держу на него зла.
Лукас заметно выдыхает, но неловкость всё ещё видна в его плечах. Он крутит ручку в пальцах, опускает взгляд на парту и начинает торопливо объясняться, стараясь говорить очень тихо:
— Лейла, насчёт вчерашнего во дворе... Прости меня, пожалуйста. Я правда не хотел нарушать твои правила. Я просто испугался, что ты упадёшь со скейта и ударишься. Это вышло чисто машинально, на автомате, я...
Я поворачиваюсь к нему и мягко перебиваю его, останавливая этот поток виноватых слов:— Ничего страшного. Если без намерения, то ничего. Ты просто хотел помочь мне не упасть. Я всё понимаю, Лукас.
Напряжение с его лица мгновенно спадает. На губах появляется его прежняя, такая знакомая и добрая улыбка, хоть он и морщится слегка из-за разбитой губы. В его глазах вспыхивает такое огромное облегчение, будто у него гора с плеч свалилась.
— Спасибо, Лейла. Для меня это правда было важно, — шепчет он.
В этот момент в класс с громким смехом заваливаются Хлоя и Иза. Но как только они замечают нас, сидящих вместе, их смех тут же обрывается. Иза быстро отводит взгляд, испуганно поджимая губы, а Хлоя злобно фыркает, но обе они молча проходят на самые дальние парты. Вчерашний урок от Лукаса во дворе явно заставил их стать намного скромнее.
Лукас провожает их холодным взглядом, а потом снова оборачивается ко мне. Он подпирает голову рукой и, заглядывая мне в глаза, тихо спрашивает:
— Слушай... А твой папа вчера вечером... ну, после того как мы с ним во дворе столкнулись... он ничего тебе не говорил?
tiktok : @madinak.0