«Час изменившийся всё»

Рассвет следующего дня застал меня пробуждающейся в незнакомой постели. Просторная комната, залитая мягким утренним светом, принадлежала загородному дому. Накинув первую попавшуюся кофту, я вышла из спальни, с удивлением отмечая безупречную чистоту и отсутствие каких-либо фотозон, которые, казалось, должны были быть здесь по умолчанию. Внезапно донесшиеся снизу голоса привлекли мое внимание. Спустившись на первый этаж, я застала Мэдди, Джеймса и Тео, мирно беседующих на кухне.

Я: Что ты здесь делаешь? Где Ребекка? — мой голос сорвался, когда я обратилась к Тео.

Тео: Как ты себя чувствуешь?
— он смотрел на меня с тревогой.

Тео: Я остался, чтобы поговорить с тобой. Ребекку забрала полиция.

Я: Ты предатель!
— крикнула я, чувствуя, как гнев захлёстывает меня.

Я: Ты загнал меня в угол! Я винила себя в гибели Кайли, а ты все это время был с Ребеккой, пока у меня был нервный срыв! Зачем тогда надо было твои слова, что «любишь меня»? Почему тебя не забрали?

Тео: Лея, прости.
— он сделал шаг навстречу, но я отшатнулась.

Тео: Я думал, ты уехала в Грузию, чтобы отвлечься. Я только сейчас узнал, что с тобой происходило, мне очень жаль. Давай поговорим. Меня забирали, но отпустили. А у нее суд.

Я: Нет, Тео.
— мой голос дрожал.

Я: Ты всё уже сделал.

Мэдди, заметив мое дрожание, решительно вмешалась.И отвела меня к бассейну

Мэдди: Хватит, Тео. Она и так натерпелась. Дай ей время.

Тео: Хорошо.

Джеймс: Мне пора ехать.

Джеймс подошёл ко мне.

Джеймс: Ты себя нормально чувствуешь?

Я: Да, нормально.
— прошептала я.

Джеймс бросил взгляд на Тео, словно давая понять, что им пора. Они молча вышли, сели в машину и уехали.

Я рухнула на диванчик возле бассейна, слезы хлынули из глаз. Увидев это, Мэдди подошла, села рядом и обняла меня.

Мэдди: Всё хорошо,
— прошептала она.

Я: Мэдди, как он может не понимать, что я его люблю?
— всхлипнула я.

Мэдди: Он придурок.
— отрезала Мэдди.

Я: Весь мир, словно, твердит мне: «Нельзя, Лея. Забудь, Лея. Оставь его, Лея».
Будто я сама этого не знаю!
Но сердцу — ему не прикажешь.
Оно так рвется к нему.
Все говорят: «Оставь его».
Но разве это что-нибудь значит?
Он всегда здесь, Мэдди»,
— я положила руку на грудь.

Я: Но это правда, которая вчера выяснилась... Лея, как ты живёшь с такой испепеляющей любовью? Некому просто нет дела.

Мэдди: Лея, как ты живешь с такой испепеляющей любовью?
— Мэдди повторила мой вопрос, звучавший в пустоте.

Я: Я верю, что когда-нибудь все закончится, и он осознает свою ошибку,
— ответила я, хотя и не верила в это сама.

Мэдди: А как же Джеймс?
— спросила Мэдди.

Я: Я его не люблю, понимаешь? Он мне друг, но не больше. Я не могу так. Я не хочу быть для него плохой…

Мэдди: Моя девочка, иди сюда.
— она снова обняла меня, и в ее объятиях я искала спасение от всепоглощающей любви.

Утро медленно перетекало в день, но для меня время будто остановилось. Сидя возле Мэдди, я продолжала изливать душу, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем.

Я: Он не понимает,
– шептала я.

Я: Он не может понять, как сильно я его люблю.

Каждое слово, сказанное ей, было отражением моей внутренней борьбы. Я жаждала его любви, но реальность была безжалостна.

Слова Мэдди о Джеймсе прозвучали как холодный душ. Конечно, он был другом, и я ценила его поддержку, но сердце не обманешь. Как я могла обманывать его, отвечая на чувства, которых не испытывала? Мысль о том, что я могу предать его, причинить ему боль, была невыносима. Но и жить во лжи, играть роль в чужой пьесе, я тоже не могла.

Мэдди: Давай я приготовлю что-то?

Я: Хорошо.

Мэдди встала и начала готовить. Спустя некоторое время мы сели кушать, она приготовила вкусную лазанью.

Вечер.

Мы с Мэдди наслаждались вечером: на экране мелькали кадры фильма, а возле нас лежали  аппетитные роллы. Тишину вдруг разорвал гул мотора, а следом — скрип открывающейся двери. В комнату вошёл Тео. Я застыла в недоумении, пытаясь осознать, «что он тут забыл?». Его появление было настолько неожиданным, что даже Мэдди, обычно такая спокойная, бросила на меня испуганный взгляд.

Тео не проронил ни слова. Он просто стоял на пороге, его силуэт казался темнее обычного в полутьме комнаты. На лице застыло выражение, которое я никак не могла прочитать. Оно было смесью чего-то знакомого и абсолютно чуждого. Казалось, он принёс с собой какую-то особую, давящую атмосферу, которая тут же окутала нас, словно холодный туман.

Я: Тео?
– наконец выдавила я, голос мой прозвучал неуверенно и тихо.

Мэдди: Что ты делаешь здесь? Где Джеймс? Вы вроде не говорили, что должны обратно приехать? Ау, Тео?

Он медленно шагнул вперёд, его глаза, обычно полные игривого озорства, сейчас были напряжены. Он не отвечал, лишь пристально смотрел куда-то сквозь меня, словно видел что-то, чего не видели мы. Роллы, казалось, потеряли свою привлекательность, фильм на экране – какую-то бессмысленную картинку. Весь вечер, ещё несколько минут назад наполненный уютом и спокойствием, теперь был разрушен этим внезапным вторжением.

Мэдди тихонько отодвинулась в кресле, давая мне пространство. Я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. Что-то в его молчании, в этой странной неподвижности, пугало больше, чем любой гнев или объяснение. Казалось, он пришёл с чем-то важным, с чем-то, что должно было изменить всё.

Тут заходит Джеймс с пакетами.

Джеймс: Мы приехали!

Тео: Ха-ха-ха! Девочки, видели бы вы свои лица — вы были такие напуганные! Джеймс, я напугал их, стоял у порога и не двигался.

Джеймс: Ну ты даёшь, ахахах.

Мэдди: Ты полный идиот, понял, Тео? — смеясь, говорила она.

Тео: Я еле выдержал, чтобы не засмеяться!

Джеймс: Я думаю, вы не будете против… Мы не мы, если не будем праздновать второй день рождения тебе! У-ху!

Я: Вы даже не предупредили! Мы бы что-нибудь приготовили…

Тео: Мы всё взяли.
— улыбается, смотрит на меня.

Я сделала вид, что не заметила его улыбки, — взгляд скользнул мимо, будто он был пустым местом. Внутри всё ещё жгло от обиды: правда которая, сказанные вчера, до сих пор звучали в голове, будто нож по сердцу.

Не говоря ни слова, я подошла к Джеймсу. Мы все пошли на кухню и начали разбирать пакеты.

Позади послышались шаги. Тео нерешительно остановился в дверном проёме.

Тео: Лея… Может, поговорим? Я правда хочу всё объяснить.
— тихо сказал он.

Я замерла на мгновение, пальцы сжали край пакета чуть сильнее.

Я: Не сейчас, Тео.
—Не оборачиваясь, ответила холодно.

Мэдди бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала. Джеймс, будто нарочно, загремел посудой, создавая шум, чтобы сгладить неловкость.

Тео вздохнул, но не ушёл. Он остался стоять там, наблюдая, как мы раскладываем угощения, — и в его глазах читалась искренняя надежда, что я всё-таки дам ему шанс. Мы принялись накрывать на стол, смеясь и перебрасываясь шутками. Казалось, даже обычные пакеты с едой и украшениями превратились в волшебный арсенал праздника. Я чувствовала себя по-настоящему особенной, окружённой заботой и вниманием моих друзей.

Вечер обещал быть долгим и веселым. Мы планировали посмотреть фильмы, поиграть в настольные игры и, конечно же, насладиться этим замечательным тортом. Второй день рождения, такой неожиданный и такой желанный, начался именно так, как я могла только мечтать – в кругу самых близких и любимых людей.

Спустя пару фильмов Мэдди уснула, уютно устроившись у Джеймса на плече. Я осторожно разбудила её и мягко отправила в комнату спать. Джеймс вскоре последовал за ней, а следом ушёл и Тео.

Я неторопливо убрала всё со стола, заварила себе чай, накинула тёплый кардиган и вышла к бассейну.

Устроившись на мягком диванчике, я глубоко вздохнула, вслушиваясь в ночную тишину. Воздух был прохладным, а мерцание воды в свете фонарей успокаивало — на мгновение я позволила себе забыться.

Тишину разорвал едва уловимый шорох шагов — Тео подкрался совсем бесшумно. Я вздрогнула, резко вскочила на ноги и, судорожно сглотнув, бросилась к краю бассейна. Уцепилась пальцами за бортик, впиваясь взглядом в игру бликов на воде — лишь бы не смотреть ему в глаза, лишь бы скрыть предательскую дрожь в руках.

Тео: Лея… Послушай меня. Давай поговорим спокойно, без лишних ушей.
— тихо, но твёрдо, с нажимом говорил он.

Я резко оборачиваюсь, голос срывается на крик:

Я: О чём говорить?! Ты меня предал! Ты знал! Знал, что это Ребекка врезалась в нашу машину! Мы вылетели в кювет… Кайли погибла, а я… Я всё это время винила себя! Каждый чёртов день, каждую проклятую ночь!

В горле ком — слёзы уже наворачиваются, обжигают глаза. Делаю судорожный вдох, хватаю ртом воздух, будто тону.

Я: У меня случился нервный срыв. Я не справлялась… Не могла вынести эту боль — начала пить, потом… Потом подсела на наркотики. Пыталась заглушить эту чёрную дыру внутри, Тео! Заглушить то, что разъедает меня изнутри день за днём…
— шёпотом, но с болью, которая рвётся наружу, говорила я.

Голос снова срывается, я с трудом выдавливаю слова, почти шепчу, но с горечью и яростью:

Я: А ты всё знал. Всё это время знал и молчал! Почему, Тео? Почему ты не остановил меня тогда? Почему не пришёл, когда я так в тебе нуждалась?

Резко поднимаю взгляд, глаза полны слёз и гнева:

Я: А знаешь почему? Потому что ты был всё время с ней. С этой… сукой Ребеккой! Когда я тонула, когда мне было так плохо, что я не могла даже встать с постели… Я только через месяц смогла позвонить Мэдди. Только через месяц, Тео! Потому что сама — я уже не справлялась. Совсем не справлялась…

Тишина повисла между нами, густая и давящая, как предгрозовой воздух. Его молчание было хуже любых слов, оно подтверждало мои худшие подозрения. Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но оно было слишком запоздалым, как дождь после засухи.

Тео: Лея, я… я совершил ошибку. Огромную ошибку. Но я делал это ради тебя. Я боялся, что
если ты узнаешь правду сразу, это сломит тебя окончательно. Твое горе было невыносимым, и я думал, что смогу смягчить удар.

Я: Смягчить удар? Ты дал мне увязнуть в этой лжи, Тео! Ты позволил мне разбить себя на куски, когда можно было просто сказать правду. Ты думал, что это лучше? Что это проявление заботы? Это было предательство!

Мой голос вновь дрогнул, но на этот раз в нем слышалась не только боль, но и зарождающаяся решимость. Я больше не могла позволить себе быть жертвой. Я должна была вырваться из этой паутины.

Я: Я столько месяцев жила в самообвинениях, Тео. Столько месяцев прокручивала в голове тот день, пытаясь понять, что я сделала не так. А ты знал. Ты просто стоял в стороне и смотрел, как я медленно умираю. Мы начали встречаться я отдала тебе себя. И ты чтобы спасти свою жопу и Ребекки, скрывал это,да? Я не удивлюсь, если те все разы для тебя это было просто… просто расслабление! Ничего больше!

Тео: Лея...нет. Я тебя любил. И люблю. И те разы…
Они были для меня всем! Каждым вдохом, каждым ударом сердца! Ты не понимаешь?!
Я не хотел этих проблем понимаешь у меня бы все разрушилось мой отец он бы прибил бы меня, а отец Ребекки все на меня бы скинул, прости пожалуйста...

Я смотрю на него, и вся моя боль, накопившаяся за эти месяца, превращается в ледяную ярость. Его слова, полные трусости и эгоизма, бьют сильнее, чем любая пощечина.  "Спасти свою жопу"? "Мой отец"? "Отец Ребекки"?
Вот истинная причина его молчания. Не забота, не попытка смягчить удар, а банальный страх. Страх потерять своё благополучие, страх перед последствиями.

Я: Значит, моя жизнь, моя боль — всё это было для тебя лишь мелкой разменной монетой в твоих играх? Или Ребекки?
— мой голос тих, но в нем нет ни капли прежней истерики. Только холодная, отточенная сталь. Слезы высохли, оставив лишь опустошение и отвращение.

Я: Ты боялся своего отца? Ты боялся, что тебя накажут? А я тем временем разбивалась вдребезги, Тео. Я теряла себя, теряла всё, потому что ты решил, что твоя шкура дороже моей честности. Ты оставил меня один на один с демонами, которых сам же и подпитывал своим молчанием.

Я делаю шаг назад, отдаляясь от него, от этой лжи, от этого болота, в котором он пытался меня утопить.

Я: Ты искалечил меня, Тео. Калечил каждый день своим вероломством. Но знаешь что? Эта Лея, которая тонула в отчаянии, её больше нет. Ты её убил. А я… я теперь буду жить. Без тебя. Без твоей лжи. И я никогда тебя не прощу.

Я едва сдерживаю слёзы. Поворачиваюсь к нему спиной.  Разворачиваюсь и иду в дом. Он остаётся один с мыслями.
Тихий щелчок двери за моей спиной прозвучал как приговор — он разом отсёк меня от него, от его лживых оправданий и удушающей неправды. Поднимаясь на второй этаж, я чувствовала, как с каждым шагом нарастает тяжесть в груди. Комната, в которую я вошла, больше не казалась уютной: она наполнилась призраками прошлого, а воздух будто сгустился от несбывшихся надежд.

Мэдди спала безмятежно, по‑детски спокойно. А мне нужно было хоть как-то унять бурю внутри — я направилась в ванную. Сидя на краю раковины, я без конца прокручивала его слова в голове. Слёзы текли сами собой, неудержимым потоком. Я умылась холодной водой, пытаясь вернуть контроль над собой.

Когда я вернулась и легла в кровать, тяжесть в душе никуда не делась. Но вдруг — лёгкое, нежное прикосновение: Мэдди тихонько обняла меня во сне. И постепенно, шаг за шагом, тревожные мысли начали отступать. Я закрыла глаза и наконец погрузилась в сон...