9
Утро началось не с привычного желания зарыться поглубже в одеяло, прячась от мира, а с солнечного зайчика, настойчиво прыгающего по стене. Впервые за долгое время я проснулся с ощущением цели. Собрать рюкзак, закинуть в него пару пледов, воду и те самые сэндвичи, которые я обещал себе сделать — всё это казалось не рутиной, а важным ритуалом.
Когда я подъехал к дому Мелиссы, она уже ждала на крыльце. На ней были удобные джинсы, легкая ветровка и кепка, из-под которой выбивались непослушные пряди. Она выглядела такой… настоящей. Без лишнего пафоса, просто девушка, готовая к приключениям.
— Готов к бездорожью? — спросила она, запрыгивая на пассажирское сиденье.
— Моя машина видела и не такое, — усмехнулся я, и мы тронулись.
Старая дорога действительно оказалась испытанием. Асфальт сменился гравием, а затем и вовсе перешел в лесную колею, поросшую высокой травой. Ветки деревьев иногда мягко задевали крышу, создавая ощущение, что мы пробираемся в какой-то тайный мир. Мелисса не ворчала из-за тряски; напротив, она открыла окно, выставила руку навстречу ветру и подпевала тихому радио.
Наконец, мы выехали на открытое место. Это был высокий обрыв над рекой. Внизу вода лениво огибала огромные валуны, а на другом берегу раскинулся сосновый бор, наполняющий воздух густым ароматом хвои.
— Ого… — выдохнула Мелисса, выходя из машины. — Ты не врал. Здесь потрясающе.
Мы расстелили плед прямо на краю обрыва. Тишина здесь была не пустой, а живой: стрекот цикад, далекий крик птицы, шелест течения. Мы долго сидели молча, просто глядя вдаль. Телефоны остались в бардачке, и это было лучшее решение за неделю.
— Знаешь, — тихо произнесла Мелисса, обхватив колени руками. — В городе мы постоянно куда-то бежим. Даже когда отдыхаем, мы всё равно «в сети». А здесь… здесь я чувствую, что я — это просто я.
Я посмотрел на нее. В профиль она казалась очень хрупкой, но в то же время в ней чувствовалась удивительная внутренняя сила. Та самая сила, которая помогла мне не утонуть в собственном горе.
— Спасибо, что вытащила меня, — сказал я, глядя на воду. — Не только сегодня. Вообще.
— Ты и сам неплохо справляешься, — она повернула голову и улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой. — Просто тебе нужно было напомнить, что мир не заканчивается на одной закрытой двери.
В этот момент я понял одну важную вещь. С Кирой всё было как фейерверк: ярко, громко, обжигающе, но быстротечно и разрушительно. С Мелиссой же было ощущение… дома. Словно я долго шел под дождем и, наконец, нашел место, где можно согреться у камина.
Я осторожно накрыл её руку своей. Мелисса не отстранилась. Напротив, она переплела свои пальцы с моими, и по моему телу разлилось тепло, которое не имело ничего общего с солнечным светом.
— А знаешь, что еще здесь отлично делать? — вдруг хитро спросила она.
— Что?
— Кричать. Говорят, это помогает выплеснуть всё лишнее. Давай на счет три?
Мы встали у самого края и, набрав в легкие побольше чистого лесного воздуха, закричали во всю мощь. Наш крик эхом разнесся над рекой, спугивая птиц и унося с собой остатки моей боли, страхов и призраков прошлого.
Когда мы замолчали, запыхавшиеся и смеющиеся, я почувствовал, что та пустота внутри окончательно заполнилась чем-то новым.
Мы просидели на пледе еще пару часов, уничтожая запасы сэндвичей, которые, по словам Мелиссы, были «кулинарным шедевром для человека в завязке от депрессии». Мы смеялись, вспоминая какие-то нелепые случаи из учебы, обсуждали фильмы и впервые за долгое время я не чувствовал необходимости фильтровать свои слова. С ней не нужно было казаться лучше, сильнее или успешнее. Можно было просто быть.
Солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая реку в медно-красные тона. Воздух стал прохладнее, и я накинул на плечи Мелиссы второй плед.
— О чем ты думаешь? — тихо спросила она, кутаясь в мягкую ткань.
— О том, что еще вчера я думал, что этот вид будет вызывать у меня только тоску. А сейчас… — я замолчал, подбирая слова. — Сейчас я просто рад, что вижу это. И что ты здесь.
Мелисса на мгновение замерла, а затем слегка прислонилась головой к моему плечу.
— Я боялась, что ты закроешься, — призналась она. — Знаешь, когда ты не отвечал на звонки, я каждый раз порывалась приехать и выбить твою дверь. Но Каролина говорила: «Дай ему время». А я не могла. Мне казалось, что если я оставлю тебя одного слишком надолго, ты совсем исчезнешь.
Я почувствовал укол вины, но и странную гордость от того, что кому-то было настолько не всё равно. Я осторожно приобнял её за плечи, притягивая ближе.
— Спасибо, что не послушала Каролину.
Дорога назад прошла в уютном полумраке салона. Радио играло что-то инструментальное и спокойное. Я следил за дорогой, но периферийным зрением видел, как Мелисса иногда поглядывает на меня, улыбаясь своим мыслям. В машине больше не пахло одиночеством — там пахло хвоей, речной водой и её легким парфюмом.
Когда мы заехали в город, огни фонарей показались мне ярче, чем обычно. Город больше не давил на меня своими серыми стенами.
Я припарковался у её подъезда. Двигатель заглох, и наступила та самая неловкая, но электризующая тишина, которая бывает только в конце действительно хорошего дня.
— Ну вот мы и дома, — сказал я, поворачиваясь к ней.
— Да… — она помедлила, не спеша выходить. — Знаешь, это был лучший день за очень долгое время. Спасибо за «секретное место».
— Это тебе спасибо. За то, что вернула мне вкус к жизни. Буквально, учитывая ту пиццу.
Мелисса рассмеялась, и в этом смехе было столько тепла, что я не выдержал. Я потянулся к ней и осторожно коснулся губами её щеки — совсем рядом с уголком губ. Это не был настойчивый поцелуй, скорее обещание.
Она замерла, её дыхание на секунду сбилось. Затем она мягко коснулась моей руки.
— Завтра? — шепотом спросила она.
— Завтра, — уверенно ответил я.
Когда она скрылась за дверью подъезда, я еще долго сидел в машине, глядя на свет в её окне, который зажегся через пару минут. Я вытащил телефон и впервые за неделю не зашел в профиль Киры. Вместо этого я открыл заметки и написал всего одну строчку: «Кажется, я снова начал дышать»