Глава 47.Разговор с мамой
Керем и Ферхат отошли в сторону.
Сказали, что оставят меня одного, а сами поищут могилы своих близких и сделают за них дуа.
Нет...
Я сейчас дуа читать не мог.
Не потому что не хотел.
Просто внутри было слишком много всего.
Но за то, что они приехали со мной, я был им благодарен.
Очень.
Когда они отошли на приличное расстояние, я снова повернулся к маминой могиле.
И только сейчас понял одну вещь.
Я даже цветов не принёс.
Вот же чёрт...
Я крепче сжал холодный край ограды.
Снег падал на плечи.
На волосы.
На руки.
Но я почти не чувствовал холода.
- Мам...
Голос прозвучал совсем тихо.
- Привет...
Я сглотнул.
- Прости, что вчера не пришёл. Я правда хотел...
В горле встал ком.
- Но не смог.
Ветер слегка качнул ветки деревьев.
Я опустил взгляд на белый снег, укрывший могилу.
И почему-то спросил совсем по-детски:
- Тебе не холодно здесь, мам?
Тишина.
Только снег.
Только вечер.
Только я.
- Мам...
Я невольно улыбнулся сквозь боль.
- Знаешь... я влюбился.
Слова прозвучали непривычно.
Странно.
Но почему-то именно здесь хотелось говорить честно.
- По-настоящему.
Сильно-сильно.
Я провёл ладонью по лицу.
- Она бы тебе понравилась.
Честно.
Она носит хиджаб.
Как ты.
Зовут её Амина.
Она такая...
Я задумался.
Словно не мог подобрать правильное слово.
- Такая добрая.
И смешная.
И упрямая.
И когда смеётся, мне почему-то тоже хочется смеяться.
Даже если до этого было паршиво.
На губах появилась грустная улыбка.
- Она бы точно тебе понравилась, мам.
Я опустил голову.
Снег продолжал падать.
Медленно.
Спокойно.
- А ещё...
Голос дрогнул.
- Я так и не докопался до правды.
Не узнал всего.
Не понял до конца, что тогда произошло.
Но я узнаю.
Обязательно.
Чего бы это ни стоило.
Я обещаю.
После этого слова сами начали литься.
О школе.
О драках.
О мотоцикле.
О Ферхате.
О Кереме.
О том, каким я стал.
О том, каким, наверное, не должен был стать.
Я вспоминал разные моменты.
Как мама поправляла мне воротник.
Как ругалась, когда я лез куда не надо.
Как смеялась.
Как обнимала.
И чем больше вспоминал...
Тем сильнее сжималось сердце.
Слёзы текли сами.
Без истерики.
Без крика.
Просто тихо.
По щекам.
Потому что иногда даже самые сильные люди остаются просто сыновьями, которые скучают по своей маме.
Живот снова предательски заныл.
Я машинально прижал к нему руку.
Но почти сразу убрал.
Глупо.
Будто мама сейчас увидит и начнёт переживать.
От этой мысли на душе стало одновременно тепло и больно.
В памяти вдруг всплыло одно утро.
Я тогда, как обычно, отказывался завтракать.
Спорил.
Ворчал.
Говорил, что не голоден.
А мама стояла рядом, скрестив руки на груди.
И смотрела на меня своим особенным взглядом.
Не сердитым.
Не строгим.
Просто тёплым.
- Самый упрямый ребёнок на свете, - говорила она, улыбаясь.
И всё равно ставила передо мной тарелку.
Никогда по-настоящему не ругалась.
Только переживала.
Боялась, что я вырасту хулиганом.
Я невольно усмехнулся сквозь слёзы.
- Видимо, не зря переживала...
Снег тихо ложился на ограду.
На землю.
На мои плечи.
А я стоял рядом с маминой могилой и чувствовал себя не семнадцатилетним парнем.
Не Демиром Арсланом.
Не тем, кого все считали сильным.
А просто её сыном.
Которому очень не хватает мамы.
Я опустил голову.
Голос дрогнул.
- Я скучаю, мам...
Слова растворились в вечерней тишине.
- Очень скучаю...
Слёзы...
Ненавижу их.
Мало того, что я стоял у могилы собственной матери и разговаривал с камнем вместо того, чтобы услышать её голос...
Так ещё и живот скрутило так, будто кто-то воткнул нож и медленно проворачивал его внутри.
В какой-то момент я просто схватился за ограду.
Крепко.
До побелевших пальцев.
И зажмурился.
В голове одна за другой вспыхивали картинки.
Мама заставляет меня есть завтрак.
Мама ведёт меня в парк на Новый год.
Мама поправляет мне куртку.
Мама переживает.
Мама готовит мне еду.
Мама смеётся...
И мама, которой больше нет.
После этого всё будто смешалось.
Снег.
Холод.
Боль.
Темнота.
---
Не знаю, что со мной произошло.
Не знаю, сколько прошло времени.
Когда я открыл глаза, первым делом увидел старый деревянный потолок.
Несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, где нахожусь.
Потом дошло.
Сарай.
Наш сарай.
Я лежал на старом диване, укрытый пледом неизвестного происхождения, который, кажется, был старше меня самого.
Медленно повернув голову, я увидел Керема.
Тот развалился в кресле и листал что-то в телефоне.
У окна стоял Ферхат.
Молча курил и смотрел на падающий снег.
- О, очнулся, - первым заметил Керем и сразу улыбнулся во все зубы.
Я поморщился и сел чуть ровнее.
Голова была тяжёлой.
- Что произошло?
Голос прозвучал тихо, но чётко.
Ферхат тут же потушил сигарету и подошёл ближе.
- Ты на могиле сознание потерял, братец.
- Чего? - удивился я.
- Того, - невозмутимо ответил он.
Перед глазами тут же всплыли обрывки воспоминаний.
Могила.
Снег.
Резкая боль в животе.
Мама.
Акилсыз...
Я невольно опустил взгляд.
- Демир, серьёзно, - Ферхат присел напротив.
- Мм?
- Живот опять?
Я лишь закатил глаза и цокнул языком.
Ну конечно.
Опять одно и то же.
- Арс, мы реально переживали, - неожиданно серьёзно сказал Керем. - Звали тебя минут шесть. А ты...
Он замолчал.
Улыбка исчезла.
- Ты просто упал.
В сарае повисла тишина.
Я перевёл взгляд с Керема на Ферхата.
Оба смотрели одинаково.
Без насмешек.
Без подколов.
По-настоящему переживали.
И почему-то именно это было тяжелее всего.
- Да живой я, - пробормотал я.
- Пока что, - сухо ответил Ферхат.
- Брат...
- Нет, Арс. Не "брат".
Он смотрел прямо мне в глаза.
- Ты теряешь сознание от боли. Это уже не шутки.
Я хотел что-нибудь съязвить.
Хотел отмахнуться.
Как всегда.
Но почему-то не получилось.
Потому что в глубине души я и сам понимал.
Что-то действительно было не так.