Глава 4.Школьная элита и мяч
Гюзаль продолжала "знакомить" меня с учениками лицея "Атлас"
— Видишь ту блондинку у сетки, которая поправляет хвостик с таким видом, будто это корона из чистого золота? — Гюзаль кивнула в сторону девушки в вызывающе коротких шортах. — Это Азра Демиркан. Её отец держит в узле половину строительного бизнеса страны. Азра не просто богата, она — местный судья и палач. Если ты не входишь в её «белый список», для школы ты — привидение. Посмотри на её компашку, Селин и Лейлу. Они даже дышат в такт с ней. В прошлом месяце одна девочка случайно пролила латте на кроссовки Азры... на следующий день её родители забрали документы. Никто не знает, что именно Азра им наплела, но здесь её боятся больше, чем директора.Я посмотрела на Азру. Та как раз изящно отбила мяч и, заметив мой взгляд, на секунду задержала его на мне. В её глазах не было интереса — только холодное пренебрежение, как будто она оценивала стоимость ткани моего платка и находила её смехотворной.— А теперь посмотри на центр площадки, — Гюзаль легонько толкнула меня локтем. — Тот парень, который сейчас крутит мяч на указательном пальце и подмигивает девчонкам — это Керем. «Золотой мальчик». У него три разбитые спортивные машины в гараже и сердце, которое, кажется, сделано из сахарной ваты — такое же липкое и быстро тает. Он душа любой тусовки, и только ему позволено входить в зал с опозданием на полчаса и не получать за это нагоняйКерем в этот момент звонко рассмеялся, перебрасываясь шутками с кем-то из парней. От него исходила волна такой беззаботности, что мне на мгновение стало завидно. В его мире не было места страху или молитвам в тишине.
Но всё это — и яд Азры, и блеск Керема — померкло, когда мой взгляд случайно наткнулся на тень в дальнем углу зала. Там, под баскетбольным кольцом, стоял он.
— Гюзаль... — я сама не заметила, как мой голос дрогнул. — А кто это? Тот, что стоит один.Гюзаль мгновенно замолчала. Её веселое лицо словно подернулось инеем. Она медленно перевела взгляд в угол зала, и я почувствовала, как её пальцы судорожно вцепились в край скамьи.
— Это Демир Арслан, — произнесла она, и это имя прозвучало как приговор. — О нем не сплетничают, Ами. О нем молчат. Он убежденный атеист, циник и, кажется, человек без сердца. Видишь, как он чеканит мяч?Я присмотрелась. Демир методично, с пугающей точностью ударял мячом о паркет. Бум. Бум. Бум. Этот звук был тяжелым, как удары молота. Демир смотрел только на мяч, его лицо с резкими чертами казалось застывшей маской.
В этот момент Керем, желая эффектно завершить свою серию финтов, со всей силы запустил тяжелый баскетбольный мяч в сторону кольца. Но мяч, ударившись о дужку, на бешеной скорости срикошетил прямо в нашу сторону.— Берегись! — крикнул кто-кто, но я не успела даже вскрикнуть — только инстинктивно зажмурилась, вжав голову в плечи. — Бисмиллях... — сорвалось с моих губ едва слышным выдохом.
Прошла секунда. Удара не было.
Я медленно открыла глаза. Прямо перед моим лицом, преграждая путь мячу, была чья-то широкая ладонь. Демир Арслан перехватил мяч в паре сантиметров от моего носа. Его реакция была сверхчеловеческой — он оказался рядом за долю секунды.
Я подняла голову. Демир стоял так близко, что я видела каждую ворсинку на его черной футболке. Но главное — его глаза. Они были не просто темными. Они были антрацитовыми, абсолютно лишенными радужки, словно два колодца, полных густой ночной смолы. В них не было отражения — они только забирали свет, делая мир вокруг серым и блеклым. Его левая бровь была пересечена тонким, почти незаметным белым шрамом, который придавал его лицу выражение вечного, холодного вызова.Сумка соскользнула с моих колен, и прямо к его черным кроссовкам, подминая пыль паркета, выпал Бадди. Старый мишка с потертым ухом и розовой ленточкой выглядел на фоне этого элитного зала как нечто инопланетное.
...Демир медленно, пугающе плавно опустил взгляд на упавшую игрушку.
На секунду он замер. Его лицо, до этого казавшееся каменной маской, на мгновение изменилось — в глазах промелькнула какая-то странная растерянность, которую я никак не ожидала увидеть у такого человека. Он смотрел на мишку так, будто тот был не просто старой игрушкой, а каким-то важным посланием, которое он никак не мог расшифровать.
Он молча наклонился, поднял Бадди своими длинными пальцами и выпрямился. Демир посмотрел на меня очень странным, тяжелым взглядом. В нем больше не было той колкой издевки, что мгновение назад. Он смотрел на меня так пристально и долго, словно видел впервые, и от этого взгляда мне стало не по себе. Он просто молчал, протягивая мне игрушку и не сводя с меня своих антрацитовых глаз.
В этот момент тишину зала взорвал резкий, оглушительный звонок.
Звук подействовал на меня как удар тока. Я рывком выхватила мишку из его рук, едва не коснувшись его пальцев, запихнула в сумку и, не оглядываясь, бросилась к выходу. Я бежала, не разбирая дороги, чувствуя, как лицо горит от смущения и страха, а его жгучий взгляд всё еще преследует меня, прожигая спину насквозь.