Мы были друзьями

Юнги медленно вышел из палаты. Ему не хватало воздуха, казалось, лёгкие сжали в тиски. Белые стены больничного коридора давили, и он медленно осел на пол.

Осознание того, что именно он натворил, предложив расстаться, как цунами, разливалось по телу, затапливая даже самые отдалённые уголочки.

Чимин был прав, он его выбросил. Ему было плохо, а он сделал ещё хуже. Они ведь и правда могли просто поругаться. И теперь, когда на лице младшего старший не видел никаких эмоций, отчаянно хотелось чтобы Чимин кричал, ругался или проклинал его. Лишь бы не видеть это холодное безразличие и глухую боль.

***

Чимина выписали через пару дней. Он пропустил первый концерт в Лос-Анджелесе, и очень переживал по этому поводу, даже пробовал сбежать, но его силой вернули на место.

Дело было в том, что в больнице было нечего делать, и в голове крутилось слишком много мыслей, хотелось отвлечься.

Слова Мины о том, что он как маленький мальчик, застрявший в детстве и выполняющий предписания компании, не давали покоя, раз за разом врезаясь все глубже в сознание.

С горечью он оглядывался назад, в прошлое, и ему казалось, что это действительно так. Его назвали baby mochi, котенком из банды гангстеров... В целом все эти годы он играл роль сладкого мальчика, все стилисты и продюссер настаивали на этом образе, говорили, что так больше нравится людям. Чимин чувствовал себя марионеткой в руках людей, просто послушной марионеткой.

Он листал комментарии, но практически ничего перед собой не видел. Фанаты писали ему письма поддержки, говорили, что ждут его на следующем концерте, утешали из-за Ли Мины (да, ситуация уже частично стала достоянием общественности). В каждом сообщении и слове сквозило умиление и какое-то покровительственное отношение, как будто утешали ребёнка. Да, арми делали это от всего сердца, но Чимину от этого было только больнее.

Когда он наконец вышел из больницы, первым дело раскрыл руки и шумно и глубоко вдохнулполной грудью. Чим хотел освободиться от оков собственных мыслей, что держали его в этих четырёх стенах, и надеялся, что станет лучше.

Но ожидаемого облегчения это не принесло. Он лишь съёжился под кучей взглядов, что тут же окружили его. Ему казалось, что все - медперсонал, пациенты, посетители и просто прохожие смотрят именно на него. Стараясь поскорее отделаться от этого чувства, Чимин быстро проскользнул в машину, которая за ним приехала.

***

-Папапапаааам! Он вернулся! - Чонгук приветсвовал его в гримёрке импровизированной барабанной дробью. Чимин улыбнулся.

"Так, все мысли прочь, надо выложиться на полную!" Как ему хотелось так сделать! Но всё время, пока его готовили к выходу, ему казалось, что он кукла, которую красиво одевают, чтобы показать гостям.

Сцена. Неистовый рев стадиона. Огни софитов. Дым пиротехники. Чимин привычно начал исполнять номер. Но вот наступил перерыв, и он оглянулся на трибуны. Его прошиб пот. Страх противной волной начал разливаться по телу.

Ему казалось, что все 60 тысяч человек, смотрящих на него, считают его марионеткой компании. Все эти люди собрались здесь, чтобы посмотреть на него как на живой экспонат, посмотреть на красивую куклу, которой управляют директора и продюсеры. Каждая рука, тянущаяся к нему, хочет им воспользоваться, как это хотела сделать Мина.

Он схватился за голову, перед глазами все поплыло. Резко накатила слабость, и он лишь чудом остался на ногах. В ушах стоял шум, он не слышал такт музыки в наушниках. Всё его сознание заполнила тысячная толпа, которая, казалось, как волна накроет его с головой и он не сможет всплыть.

Внезапно он очнулся от того, что-то кто-то схватил его за руку. Это был Юнги. Хотя Чимин уже не был в этом уверен. Его будто разом оглушили и ослепили.

Все смотрели на него. Бантан, танцоры. Среди последних он заметил Мину, которая с кривой ухмылкой наблюдала за ним. Чимин забыл, как дышать. Он поднял голову и на огромном экране увидел своё лицо.

Видимо, Юнги заметил панику в его глазах, поэтому моментально встал на пути камеры, закрывая Чимина своей спиной. Он аккуратно коснулся его плеча и заставил посмотреть себе в глаза. Широко раскрытыми глазами Чимин уставился на глаза Юнги, в которых было какая-то ледяная, но всё равно успокаивающая твердость.

Наконец Чимин додумался сделать вдох.

Юнги на секунду отвернулся, переглянувшись с Намджуном. Тот едва заметно кивнул, и старший развернул Чимина спиной к зрителям, положил одну руку ему на плечо и увёл прочь со сцены.

Они зашли за кулисы, но Юнги не остановился и продолжал идти, пока шум стадиона хоть немного не утих.

Наконец он остановился и бережно усадил Чимина на какой-то пластиковый стул. Тот дрожал и бессмысленно смотрел в пустоту.

-Минни, что с тобой? - Чимин медленно поднял на него взгляд. В нем было столько боли и страха, что сердце Юнги сжалось. Он порывисто обнял Чима, прижимая его голову к животу и поглаживая по спине (он стоял, а Чимин сидел).

Они провели в такой позе минут пять, и старший почувствовал, что в том месте, где к нему прижимался Чимин, футболка намокла.

-Тебе лучше? - младший покивал. - Давай так, я попрошу отвезти тебя в отель, а сразу после концерта приду к тебе. Идёт? - снова кивок. Чимин крепче сжал куртку Юнги. Тот напоследок погладил его по голове и ушёл.

Скоро к Чимину подошёл водитель Юнги, и отвел его к машине.

***

После окончания концерта Юнги, никого не дожидаясь, поехал в отель.

Когда он вошёл в свой номер, Чимин сидел, свернувшись калачиком на диване и смотрел куда-то в стену. На нем до сих пор была концертная одежда и макияж.

Юнги подошёл к нему и присел на корточки, чтобы их лица были на одном уровне.

-Почему ты не переоделся? Ты что-нибудь ел? - опять этот потерянный взгляд. Хотя на время, пока шел концерт, он как-то осмыслился.

-Юнги, что мне делать?

-Для начала умыться и переодеться. Было бы неплохо что-нибудь съесть.

-Я не об этом... Я айдол, а у меня боязнь сцены. Сегодня все видели, как мне было плохо, они смотрели на меня как на диковенное животное в зоопарке. Все эти люди приходят посмотреть на красивую марионетку...А Мина... Она улыбалась, Юнги. Она прекрасно понимает, что́ она со мной сделала...

-Пак Чимин, послушай меня. Я слышал ваш разговор. Она так сказала специально. Никто не считает тебя марионеткой. Люди смотрят на тебя не как на диковинное животное, а как на диковинного человека, которым восхищаются. Ты настоящее чудо природы, и люди со всего мира приезжают к тебе, посмотреть на твои танцы, послушать твою музыку и твой голос. Мы всемером как отдельные семь чудес света, и мы этим гордимся. То, что сказала Мина... Это же слова хейтеров. Вспомни, они когда-нибудь говорили правду? Критиковали по делу? Нет, они критикуют только ради критики. И Мина хотела сделать тебе больно. У нее это получилось. Но в твоих силах доказать, что это не так. Знаешь, в этой индустрии много парадоксальных вещей и явлений. Если ты достигаешь каких-то новых высот или наглядно показываешь хейтерам их неправоту, они придумывают новые и новые причины тебя ненавидеть. Благодаря им ты будешь становиться лучше и лучше, но это замкнутый круг. По настоящему возвысится и станет великим тот, кто будет идти вперёд, не оглядываясь на этот собачий лай. У нас это получилось. Я однажды сказал тебе, что мы на вершине. И это так. Не дай Мине себя скинуть.

-Ты будешь со мной на этой вершине до конца, хен?

-Буду. Мы с тобой связаны канатом. Если один сорвется в пропасть, погибнет и другой. Так что я ни за что не дам тебе упасть.