Скованные одной цепью

На фото Макс.

Тгк: ficdis

Рина

Я кричала так громко, что вскоре заболело горло. Силы иссякли, и тело обмякло, когда с глаз потекли горькие слёзы.

Феликс был хорошим человеком. Он умел поддерживать и находился рядом в самые тяжёлые моменты, что очень ценно. Именно этому человеку я доверилась и рассказала про Михаила, ведь ему удалось быстро завоевать моё доверие.

А теперь его нет.

На мой крик прибежало несколько человек: Адель, Софа, Маф и Макс. Увидев тело Феликса и плачущую меня, они сразу всё поняли, и мужчина без лишних слов поднял его. Дальше всё было, как в тумане. Я не запомнила почти ничего из того, что происходило, кроме сочувствующего взгляда Адель. Он врезался в мою память и не хотел покидать голову.

* * *

— Её глаз изменил цвет, — Михаил, стоя рядом со мной, усмехнулся. — Я не думал, что такое возможно.

Я присмотрелась к Адель, которая сидела на койке. Нас разделяло стекло, и она не видела происходящее за ним. Один её глаз стал ярко-голубым, и теперь они словно олицетворяли те чувства, что она показывала: карий – ненависть, которая всегда горела во взгляде, а второй – лёд, покрывающий моё сердце, когда Адель бросала в мою сторону колкие фразы. Я не должна была ничего чувствовать. Эта девушка – моя работа. Всё.

Но я чувствовала.

Что-то незнакомое заполняло всё внутри, когда она находилась рядом и смотрела на меня. Нас разделяло слишком многое, и мы находились на разных сторонах, поэтому с самого начала обе были обречены. Вопрос лишь в том, кто из нас проиграет первой.

— Не думай ничего лишнего, Рина. Адель – наш лучший объект, — Михаил взглянул на меня, а затем развернулся.

Когда он покинул кабинет, приблизилась к стеклу. Адель вдруг поднялась, словно почувствовав моё присутствие, и направилась вперёд, а затем остановилась прямо передо мной. Её взгляд нашёл мои глаза, и она, резко дёрнувшись, положила руки на стекло. Я вздрогнула от неожиданности и сделала шаг назад, но взгляд не отвела.

— Я знаю, что ты там, Рина, — её голос был хриплым, но в нём отчётливо ощущалась ненависть. — Тебе нравится наблюдать за мной, да?

Я задержала дыхание, хоть это и было бессмысленно: Адель всё равно ничего бы не услышала.

— Наблюдай, пока можешь. Я всё равно не сдамся и буду сопротивляться до последнего, — она приблизила лицо вплотную к стеклу: — А потом убью вас всех.

Моё сердце колотилось, как сумасшедшее, и я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Понимала, что сама виновата в таком отношении к себе, но часть меня отчаянно желала увидеть другую Адель – ту, которая никогда мне не откроется из-за всех обстоятельств между нами. Без ненависти и злости, настоящую.

Я обречена.

Но перед своим проигрышем сделаю единственное, что имеет смысл в нашем несуществующем споре.

* * *

Проснулась я разбитой. Бездыханное тело Феликса преследовало меня на протяжении всей ночи. Мне хотелось, чтобы всё оказалось страшным сном, но это была жестокая реальность.

Вчера я была полностью обессилена после того, как несколько часов проревела. Уснула быстро, но часто просыпалась, из-за чего утром чувствовала себя ещё хуже. Найдя  силы, поднялась и оглядела пустой дом Макса, который привёл меня к себе. Кровать, шкаф, небольшая кухня с самодельным умывальником и тумбочка. Больше не было никакой мебели, никаких деталей для уюта – лишь всё самое необходимое.

Умывшись холодной водой, вышла на улицу и осмотрелась. Внутри кипела злость на всех. Они могли помочь Феликсу справиться с зависимостью, а вместо этого лишь подпитывали её, делясь с ним мелаксом. Первым под горячую руку попал Макс, за которого я зацепилась взглядом, когда он проходил мимо душевой. Бросившись туда, налетела на него и ударила руками по груди.

— Это ваша вина! Ваша! — я стучала по его груди, и из глаз снова хлынули горячие слёзы. — Вы могли спасти его!

— Рина, он был взрослым человеком и делал то, что хотел! — Макс поймал мои руки и прижал к себе, но я вырвалась.

— Мне плевать! Вы довели его до этого! — я влепила ему звонкую пощёчину. — Вы давали ему мелакс, хотя могли спрятать!

— Он становился агрессивным в такие моменты, — вмешалась Адель, приблизившись. — Мы пытались.

Я задыхалась от рыданий, но продолжала колотить грудь Макса, который, видя моё состояние, не реагировал на удары.

— Плохо пытались. Можно было запереть его в темнице! — я повернулась к Адель: — И чем вы лучше Михаила? Я вас ненавижу! Монстры!

Я понимала, что, возможно, перегибала, но слова сами вылетали из моего рта. Мне было больно за Феликса, которому никто не захотел помочь справиться с зависимостью. Все жители этого места закрывали на неё глаза и не обращали на него внимания, а он был хорошим человеком и заслуживал всего самого лучшего.

Но он сдался.

— А ты могла спасти меня в Клейторе, но так же закрывала глаза на происходящее, — Адель приблизилась, и её голос отрезвил меня. — Мы одинаковые. И ненавидим друг друга. Разве нет?

Я понимала, что это правда, и с моей стороны было лицемерием предъявлять ей это, однако боль стала настолько сильной, что меня ничего не волновало.

И я всё равно не могла её ненавидеть.

— Вы мне противны, — бросила я, после чего развернулась и вошла в душевую, заперев дверь.

Скатившись по стене вниз, я прижала к себе колени и разрыдалась ещё сильнее. Почему жизнь поступает так с хорошими людьми? Почему она забирает их? А Михаил, который по-настоящему заслуживал смерти, продолжает жить и творить ужасные вещи. Несправедливо.

Феликсу бы явно не понравилось моё состояние. Он бы отправил меня купаться, а затем отвёл на поляну и напоил вкусным чаем, заставив высказать всё, что тревожит. Пора приходить в себя и больше не показывать остальным свою боль. Они уже знают, что его смерть заставила меня страдать, – я разрыдалась на улице, не волнуясь о прохожих, – и этого знания достаточно.

Быстро приняв душ, закуталась в куртку, натянула капюшон и вышла на улицу. Я не знала, куда пойти, да и ходить одной по этому поселению до сих пор было стыдно, поэтому решила просто обойти дом, но меня остановили.

— Идём завтракать, — сзади появилась Адель. — Я не буду злиться на тебя за ту истерику, потому что могу понять это состояние. Но давай без повторений.

— Что тебе нужно от меня? — устало вздохнула я, но направилась за ней.

— Кто-то же должен проследить за тобой. Макс переживает, что ты скажешь ему ещё что-то неприятное, а меня твои слова абсолютно не трогают, — она пожала плечами.

Стоит извиниться перед Максом. Позволив эмоциям взять верх, я переборщила, хоть и понимала, что права в том, что они причастны к смерти Феликса.

— Когда его похоронят? — спросила я, опустив взгляд.

Было больно, но мы должны были нормально похоронить Феликса.

— После завтрака. Наше кладбище находится за забором. Я тебя отведу.

Столовая, забитая людьми, встретила меня ароматом кофе, трав и лепёшек, но ничего из этого не принесло удовольствия. Совсем недавно мы были здесь вместе с Феликсом, а сейчас я оплакивала его.

— Звёздочка, мне не нравится твоё печальное выражение лица, — тётя Нина с грустной улыбкой поставила передо мной поднос с кружкой кофе, лепёшками и каким-то джемом. — Феликсу оно бы тоже не понравилось.

— Я знаю. Это пройдёт. Спасибо, — я взяла поднос и отошла, пытаясь найти свободное место.

Когда Адель взяла свой поднос, я заметила Софу, которая сидела за столом с Рией, Соней и Маф, и направилась к ним. Адель последовала за мной. Поздоровавшись, села за стол и сделала глоток кофе, ни на кого не смотря.

— Рина, ты как? — спросила Рия, и я подняла на её взгляд. — Все знают, что вы с Феликсом были близки.

— Да. Он всегда хорошо ко мне относился и поддерживал. Я нашла в нём спасение, но не смогла стать им для него, — сухо сказала я. — Чувствую себя отвратительно.

— Феликс был хорошим человеком, но он слишком устал, — Софа взглянула на меня сочувствующим взглядом. — Он был потерян и не нуждался в спасении.

— Возможно.

Я понимала, что Феликс не хотел жить. Он не пытался найти смысл и отказывался бороться со своей зависимостью из-за Лины, которая когда-то стала неотъемлемой частью его жизни. Её всё же отняли, и весь интерес угас. Но моя боль от этого не уменьшалась. Может, так лучше для него, но я была слишком эгоистичной, чтобы принять это.

Всё остальное, произошедшее за последнее время, отошла на задний план. Плечо, которое не давало покоя и периодически горело после укуса монстра, вдруг заныло, и я шикнула, прикоснувшись к нему другой рукой.

— Ты точно хорошо его обработала? — спросила Адель, подняв одну бровь, на что я хмыкнула:

— Тебе-то какое дело?

Адель закатила глаза, но больше ничего не сказала. Я не понимала её поведения и неоднозначные фразы, которые она иногда говорила, но не заостряла на этом внимание. Невозможно разобраться в мыслях этой девушки: она всегда всё держала в себе. Кроме ненависти, конечно.

— Я понимаю, что тебе больно, но жизнь на этом не заканчивается, — Рия подбадривающе улыбнулась, и я отметила про себя, что она достаточно милая и искренняя.

Однако верить в то, что кто-то в этом месте, помимо Феликса и Макса, способен на хорошее отношение ко мне, тяжело. Я каждый раз ждала подвоха. Это вполне оправдано: всю свою ненависть ко мне жители показали ещё в самом начале, когда сломали мой любимый лук – единственную вещь, которая была со мной весь год жизни в Хаосфолле. Конечно, действие одного человека не определяет остальных, но осадок остался.

Вскоре девочки ушли, и за столом остались лишь мы с Адель. Она первая нарушила тишину:

— Раньше я думала, что буду смеяться над твоей болью и радоваться, что ты её испытываешь. А сейчас мне не до веселья.

— Потому что моя боль возникла из-за знакомого тебе человека? — я заинтересованно повернулась к ней, пытаясь понять.

— И это тоже, — Адель поднялась. — Я не понимаю, какого чёрта это происходит, но разделяю твою боль.

Она заглянула мне в глаза:

— Не хочу, чтобы ты страдала.

Поражённая, я замерла и не сводила с неё взгляда. Было странно слышать это от человека, который когда-то говорил, что будет наслаждаться моими страданиями.

— Как это понимать? — тихо спросила я, тоже поднявшись.

— Как хочешь, — она усмехнулась. — Нам пора.

Покинув столовую, мы молча направились в сторону ворот, после чего подошли к кладбищу. Количество могил пугало. Некоторые доски, на которых были выцарапаны имена погибших, уже начинали гнить и подгибаться. Время никого и ничего не щадит.

Рядом с одной из могил была вырыта яма. Там же стоял Макс с лопатой в руках. Мы сровнялись с остальными людьми, пришедшими на похороны, а затем я приблизилась к телу Феликса, закутанному в мягкую ткань. Слёзы вновь накатили на глаза.

— Прости меня, — заговорила я, оказавшись рядом с Максом. — Я наговорила лишнего и была не права. И бить тебя не стоило.

— Всё в порядке. Лучше так, чем если бы ты держала всё в себе, — он натянул улыбку, а затем опустил взгляд на Феликса.

— Мне больно. Очень.

— Я понимаю, но в жизни, к сожалению, так бывает. Самые близкие люди могут погибнуть в любой момент, и от этого никуда не деться – остаётся лишь смириться и справиться с болью, — Макс сжал моё плечо, а затем указал на могилу рядом: — Это могила Лины. Самой девушки в ней нет, но Феликс настоял на том, чтобы мы сделали могилу для неё.

Моё сердце сжалось от услышанного.

Вместе с Виктором, на которого я не хотела смотреть, они опустили тело в яму, а затем стали засыпать его землёй. Мою душу словно разрывало на части, а слёзы сдержать уже не получалось. Надеюсь, сейчас Феликсу гораздо легче.

Когда яма была зарыта, Макс вставил свежую доску в неё. Я отвернулась, так как не могла смотреть на выцарапанное имя друга на ней. Люди стали расходиться, попрощавшись с ним, а мои ноги подкосились. Макс ушёл вместе с Виктором, ведь у них были какие-то срочные дела. Опустившись на колени, закрыла лицо руками и разрыдалась, снова наплевав на то, что остальные могут это увидеть. Кто-то приблизился ко мне и опустился рядом.

— Выплесни свою боль, и станет легче, — услышала я голос Адель, что меня поразило.

В такой тяжёлый момент именно она оказалась рядом, несмотря на ненависть, которую испытывала ко мне. Адель обещала наслаждаться моей болью, а вместо этого подставила своё плечо и разделила её со мной.

Мы сидели на снегу, не переживая о промокшей одежде. Я продолжала рыдать, облокотившись на её плечо, а она молча находилась рядом, изредка прикасаясь рукой до моей спины. Холод не чувствовался из-за всех эмоций, а ноги вскоре затекли, и с каждой секундой рыдания становились всё тише.

— Я не хочу прерывать, но Макс просил позвать вас в зал собраний. Что-то случилось, — услышала я голос Софы и подняла голову.

Адель, увидев, что я успокоилась, отодвинулась и поднялась, а затем неожиданно протянула мне руку. Приняв её, встала и протёрла глаза, после чего мы направились за Софой. Адель не смотрела на меня, но всё вгутрт  кричало о том, что её броня ослабла.

На стене между нами появилась первая трещина с её стороны.

Зал собраний находился в доме, в подвале которого меня держали в темнице. Воспоминания болезненно ворвались в голову, но я смогла взять себя в руки. Хватит эмоций и слабостей.
Войдя внутрь, увидела Макса и Виктора, которые стояли у стола и смотрели на лежавшую на нём рацию.

— Что случилось? — спросила Адель, заметив их напряжённый вид.

— Неужели я слышу голос Адель? — донеслось из рации, и я неосознанно сделала шаг назад. — Он совсем не изменился.

— Я не хочу слушать твой мерзкий голос, — прорычала Адель, не сдержавшись.

Михаил.

— Что тебе нужно? — спросила я, сглотнув ком, застрявший в горле.

— О, моя дорогая Рина! Как же я скучал по твоему прекрасному голосу! — воскликнул Михаил, а затем рассмеялся: — Даже удивительно слышать его. Я уверен, что ты никому не стала бы рассказывать правду, поэтому предполагал, что Адель быстро убьёт тебя.

— Какую правду? — нахмурилась Адель, взглянув на меня, но я приблизилась к рации:

— Заткнись! Не смей!

— Ещё как посмею. Я тебе жизнь облегчаю, неблагодарная! — недовольно бросил он. — Знаете, за что изгнали Рину? Конечно, нет, ведь она предпочитает молчать о таких вещах, а зря. Надеюсь, вы сполна накормили её ненавистью, которая была абсолютно бессмысленна.

— Замолчи! — взревела я и потянулась к рации, чтобы оборвать связь, но её схватил Виктор.

— Рину изгнали за предательство. Она помогла сбежать Адель и пошла против нас. Против меня! — в его голосе зазвучала ядовитая насмешка, когда он произнёс то, от чего я никогда не отмоюсь: — А затем я целую ночь наслаждался её прекрасным телом, наказывая за это, пока она тихо плакала.

Я слышала, как Адель сделала нервный вдох, видела, как вздрогнул Макс, услышав это, а затем прикрыла глаза. Воздух вдруг стал тяжёлым и густым, словно наполнился моими болью и стыдом.

И в этот момент всё изменилось.

Тяжёлая глава, зато какой финал! Лично я очень долго ждала этого момента. Главное, чтобы он не усугубил положение и не испортил отношения Рины и Адель окончательно.

Маленькая деталь, о которой я говорила в конце прошлой части: Феликс погиб в восьмой главе, а восемь – его любимая цифра.