Скованные одной цепью

Тгк: ficdis

Рина

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем ко мне пришёл Феликс, но моё тело онемело настолько, что причиняло боль. Оставаться в таком положении и дальше было просто невыносимо.

— Скажи, что ты пришёл, чтобы забрать меня отсюда, — попросила я, а затем нашла в себе силы и осмотрела его.

Феликс оказался темноволосым высоким парнем с худощавым телосложением и тёмными глазами. Его короткие кудряшки показались мне особенно милыми. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд отличался – стал более сочувствующим.

— Не совсем, — он опустил на землю поднос, на который изначально я даже не обратила внимания. — Человек, которого мы ждём, задерживается и вернётся лишь завтра. Пока что тебе придётся побыть тут.

— В этом же положении? — я отчаянно вздохнула, но он покачал головой:

— Нет. Я отпущу тебя, и ты сможешь делать в этой камере всё, что захочешь.

— Но останусь пленницей.

— Это для твоего же блага. Снаружи тебя встретит лишь ненависть.

— Мне не привыкать, — хмыкнула я, сполна насладившись ненавистью Адель.

— Ты не представляешь, на что способны люди, пострадавшие от Клейтора.

— Как люди, когда-то побывавшие в Клейторе, могут сейчас находиться здесь? — я подняла одну бровь. — Те, кто попадают туда, не возвращаются.

— А я не говорил, что там были именно они. Некоторые лишились родных из-за солдатов Клейтора.

Я промолчала. Терять близких – больно, но это не было тем, на что мы могли повлиять. У Клейтора свои методы и правила, и каждому учёному оставалось лишь принять их и действовать так, как нам говорили, чтобы найти лекарство.

Феликс, приблизившись, освободил меня. Ноги, больше не скованные цепью, подкосились, и я упала на колени, не в силах удержаться. Тело болело, руки ныли, но было приятно ощущать эту боль, не сдерживаемую оковами.

На подносе, который принёс Феликс, стояла бутылка воды и миска с овощным рагу. Жадно опустошив половину бутылки, я улыбнулась.

— Ешь. Тебе нужны силы.

— Съем позже. Лучше расскажи мне что-нибудь об этом месте.

— Я не буду обсуждать это с тобой, пока ты не узнаешь правду.

— Мне плевать на вашу правду.

— Поверь, ты передумаешь.

Я громко фыркнула, а затем присела и облокотилась спиной на стену.

— Почему ко мне пришёл именно ты? — спросила я, переведя тему.

— Потому что Виктор запретил идти кому-то, кроме меня и Адель. Она, как ты понимаешь, не горела желанием лишний раз видеться с тобой.

Но Адель оставила мне кнопку, несмотря на свою ненависть. И пусть она сделала это ради того, чтобы раньше времени мне не отомстили другие, лишив её такого удовольствия, посуток был хорошим. Даже удивительно.

Мне нужно выкинуть её из головы.

— Когда я был маленьким, любил собирать полевые цветы, — Феликс вдруг погрузился в воспоминания, — Но отец был против. Он говорил, что это занятие для маленьких девочек.

— Бред. Какая разница, чем заниматься? Если тебе нравилось собирать цветы, то он должен был это принять. В нашем мире хоть какое-то увлечение, приносящее радость, – редкость.

— Он хотел, чтобы из меня получился боец. А я вырос оболтусом, который ничего не может сделать со своей зависимостью.

— Не верю. Зависимость можно перебороть. Главное – желание.

— Я не вижу в этом смысла, — он пожал плечами. — Зачем лишать себя того, что принесёт удовольствие?

— Это иллюзия. Она ведь развеивается, когда действие мелакса заканчивается.

— Да. И тогда я снова пью его.

Он присел рядом и облокотил затылок на стену.

— Прекращай. Всегда можно найти причины жить.

— У меня их нет. И я не хочу искать, — Феликс замолчал, задумавшись, и вновь заговорил лишь через несколько минут: — А ты? Веришь в Клейтор? Считаешь, что они борются за верное дело?

— Конечно. Только глупцы считают иначе, — я фыркнула. — Нет ничего важнее поиска лекарства. Это спасёт наш мир.

— Наш мир спасёт кто угодно, но точно не Клейтор.

— Почему ты так думаешь? — не понимая, спросила я. 

Я знала, что люди в Хаосфолле ненавидят Клейтор и считают всех нас врагами, несмотря на то, что мы старались ради всего человечества. Однако никогда не понимала их причины. Да, жестокость, присущая нашим учёным, порой выходила за все рамки, но это необходимость. Всегда буду твердить это.

— Фил, ещё слишком рано для правды, — в тёмное помещение вошла Адель, и её взгляд, полный ненависти, сразу нашёл меня. — Она не готова к ней. А он задерживается.

— Что за человек такой? На что он может повлиять? — спросила я, потому что мне действительно было очень интересно узнать.

— На тебя, — Адель усмехнулась.

— На мои убеждения никто не сможет повлиять. Вы глупцы, если думаете иначе.

— Повторяешься, — хмыкнул Феликс. — Рин, ты передумаешь. Просто подожди немного.

— Может, я сплю? Как может происходить такой бред? — я сделала ещё несколько глотков воды, пока Феликс и Адель переглядывались.

— Как же хорошо тебе промыли мозги, — раздражённо бросила Адель. — Либо ты просто тупая, либо в Клейторе очень постарались.

— Во-первых, не кидайся оскорблениями. Будь я тупой, меня бы не взяли в лабораторию, — я закатила глаза. — Во-вторых, никто ничего мне не промывал. Я верю в правду и нашу цель.

— Вашу? Тебя же вышвырнули, — на её лице появилась ехидная ухмылка, а Феликс отступил, наблюдая за нами.

Я растерялась. Забавно. Вышвырнули-то меня из-за неё.

— Это уже не твоё дело, Адель.

— Ну, конечно, — она приблизилась ко мне. — Не моё. Но то, что ты делала со мной, – исключительно наше дело.

— Ты могла стать ключом к созданию вакцины! — не сдержалась и повысила голос я, сделав шаг назад, чтобы между нами была дистанция.

— Плевать мне на вашу вакцину! — прорычала она, сделав ещё шаг вперёд.

Я снова отступила и спиной наткнулась на холодную стену. Адель приблизилась ещё и остановилась прямо напротив меня. Между нами не было даже метра дистанции, и моё сердце неистово застучало, словно желая вырваться из грудной клетки навстречу к ней.

Глупое сердце.

Адель посмотрела мне в глаза, и я почувствовала себя ещё хуже, в очередной раз заметив в них ненависть. Она никуда не пропадала, но иногда слабела во взгляде.

— Тебе будет очень больно узнать правду. Надеюсь, — зло прошептала она, — И тогда ты поймёшь, каким монстром являешься.

— Можешь считать меня, кем угодно. Мне плевать на твоё мнение, — сказала я, стараясь вернуть самообладание. — Плевать на мнение каждого в Хаосфолле. Вы ничего не понимаете.

— Это ты ничего не понимаешь, — она ударила кулаком по стене рядом с моей головой, но это меня не испугало. — Ты мне противна. Я не хочу ни видеть, ни слышать тебя.

— Тогда зачем пришла? — нахмурилась я. — Для чего всё это? Ты можешь просто убить меня.

— Я уже говорила, что смерть для тебя – слишком легко. Такой подарок ты не получишь, — она продолжала стоять на месте, держа руку сбоку от моей головы. — Ты совершила ошибку, когда взялась за проведение опытов надо мной. И теперь я заставлю тебя пожалеть.

— Чёрта с два, — фыркнула я. — Я всё делала правильно.

Ложь. Я всегда понимала, что с ней был перебор, но Адель не должна узнать правду. Пусть и дальше ненавидит и презирает меня, ведь так смогу заставить себя держаться подальше, несмотря на своё глупое сердце, которое даже сейчас хочет быть ближе к ней.

— Почему твои глаза говорят совсем другое, Рина? — она ухмыльнулась. — Уже начинаешь сомневаться в себе?

— Не дождёшься, — я нашла в себе силы и оттолкнула её. — Если не хочешь убить меня, то проваливай.

— Вот это представление! — воскликнул Феликс, который всё это время молча наблюдал за нами. — Мне интересно, кто в итоге одержит верх. Пожалуй, ради этого стоит жить.

— Придурок, — недовольно бросила Адель, а затем быстро скрылась за дверью.

— Она права, Рина, — сказал он, на что я скептически уставилась на него. — Не в том, что я придурок!

— Ну-ну.

— Отдыхай. И обязательно всё съешь! Я приду позже.

Не дожидаясь моего ответа, он вышел, вновь оставив меня одну. Я же опустилась на пол и поджала к себе колени.

Одиночество было привычным. Стараясь не попадать в неприятности в Хаосфолле после побега с Арены, специально обходила людей стороной. Здесь они не способны ни на что хорошее и лишь портят жизнь своим отношением ко всему. Драки для них – развлечение, как и любое насилие, поэтому одиночество – самый безопасный вариант, если умеешь постоять за себя. Я умею. Меня этому научил единственный человек, который когда-то имел значение. К сожалению, он оказался предателем Клейтора, за что был изгнан почти три года назад, а чуть позже мне сообщили, что его растерзали монстры. Сильный удар. Этот человек обучил меня всему. Стрельбе из лука, навыкам выживания, хоть мы и думали, что они никогда не пригодятся, борьбе, работой с анализами. Он дал мне почву, которая в дальнейшем проросла в нечто большее, и был единственным человеком, которому я когда-либо доверяла.

Но и он покинул меня.

Я искренне любила его и считала своим отцом, хоть он и не был им по крови. После этой потери что-то внутри меня, – там, где на тот момент ещё тлела последняя искра веры в людей, – окончательно сломалось. Хотелось узнать причину его поступка, попытаться понять и просто увидеть ещё раз такую родную улыбку, однако это невозможно. У меня осталась единственная вещь, которая напоминает о нём. Лук, сделанный им незадолго до предательства, оставался моим верным спутником по сей день, и я дорожила этой вещью, ведь всё ещё не могла отпустить его. Никак не получалось.

Однако та часть, которую я считала сломанной, вдруг ожила, когда в моём кабинете появилась Адель. До сих пор не понимаю, как это получилось, и что именно послужило причиной, но она прикоснулась к недоступной части моей души и словно проникла под кожу. Осталось лишь понять, как вытравить её из головы.

Измотанная, я уселась максимально удобно, как это вообще было возможно в данных условиях, а затем смогла погрузиться в сон.

* * *

— Посмотри, к чему привели твои чувства и предательство, — Михаил рассмеялся, пока я лежала на кровати, сжавшись.

Слёз не было. Сил на истерику – тоже.

— Никто в Хаосфолле не достоин сочувствия. Ты пошла против нас, проявив его к Адель, и я никогда тебя не прощу, — приблизившись, он опустил голову вниз. — Завтра ты будешь изгнана. Молись на то, чтобы жизнь не свела тебя с ней вновь. Думаю, она будет рада поиздеваться над тобой после всего, что пережила. Её ненависть убьёт тебя.

— Меня этим не испугать.

— А я и не собираюсь пугать тебя. За меня всё сделает Хаосфолл, как только ты окажешься там, — Михаил ухмыльнулся. — Жаль только, что придётся попрощаться с таким прекрасным телом, но оно теперь всегда будет принадлежать только мне.

— Заткнись! — закричала я, не желая слышать это.

Рука Михаила, замахнувшись, прикоснулась к моей щеке с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело. Инстинкт самосохранения у меня явно отсутствовал, но я не могла промолчать, потому что не вынесла бы всего того бреда, что он готов был произнести, насмехаясь надо мной.

— Ты сделала свой выбор. Теперь пришло время столкнуться с последствиями, — он шагнул назад. — Можешь кричать и говорить всё, что хочешь, но мы оба знаем – я прав. Ты никогда не забудешь эту ночь.

* * *

Распахнув глаза, я сделала несколько рваных вдохов, пытаясь прийти в себя после кошмара, который был таким точным, что казался реальностью.

Когда-то это и было реальностью.

В тот день, когда правда о моём поступке вскрылась, начался мой личный ад. В ту же ночь Михаил показал мне своё истинное лицо и забрал всё, что у меня было. На следующий день я оказалась в Хаосфолле, а ночью – на Арене. Ни дня передышки. Лишь попытки выжить и круговорот мыслей, сменяющихся воспоминаниями о том, что со мной сделал глава Клейтора.

И про Адель.

Её силуэт всегда был в моей голове.

От раздумий отвлёк шум за входной дверью. Меня накрыло нехорошее предчувствие, и я поднялась, нащупав кнопку в кармане как раз в тот момент, когда в помещение вошёл незнакомый мужчина.

— Настало время для мести, — он покрутил в руке связку ключей, и я, не раздумывая, нажала на кнопку, потому что прекрасно понимала – после его мести, если она удастся, в живых меня не оставят.

Каким бы уставшим ни было моё тело, я никогда не забуду, как сражаться: эти навыки, пусть мне и хотелось забыть про Арену, уже стали неотъемлемой частью меня.

Когда мужчина приблизился, я была уже готова к защите. Дёрнувшись в сторону, успешно избежала ножа, появившегося в его руке, а затем резко присела и сделала подсечку – незнакомец, не ожидая моих выпадов, растерянно упал, а затем ударился головой и отключился.

— Одного желания убить меня слишком мало. На Арене тебя бы засмеяли, — фыркнула я, после чего собиралась броситься в сторону выхода, но там появились ещё двое. — Интересно, а Виктор знает о вашей выходке? Я, вроде как, нужна ему живая.

— Ты нужна живая, но про твоё здоровье речи не было, — один из вошедших ухмыльнулся. — Вряд ли тебе понадобятся руки, чтобы рассказывать интересующую Виктора информацию.

Я почувствовала, как напряжение внутри усилилось. Справиться с одним мужчиной, не умеющим драться, – проще простого. Справиться с двумя было немного сложнее, но вполне реально, только вот мужчина, разговаривающий со мной, выглядел уверенно и внушительно. Трое на одну – чересчур, однако сдаваться не собиралась. Когда он резко рванул в мою сторону, приготовилась к столкновению, но тот вдруг остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Адель, я всё объясню! — сказал он, и вся его уверенность мгновенно испарилась.

Вместо ответа в помещение влетели два маленьких метательных ножа. Молниеносно достигнув целей, они воткнулись в правые предплечья этих двух, что заставило их вскрикнуть.

— Если вы ещё хоть раз приблизитесь к ней – эти ножи окажутся в ваших головах. Усекли? — её голос звучал грозно и не оставлял никаких сомнений в том, что она говорила правду.

Адель вошла в помещение – сонная и заметно уставшая, но такая уверенная, что все возможные сомнения действительно испарились.

— Почему ты наказываешь нас за эту? — брезгливо спросил молчавший до этого мужчина, старательно игнорируя боль. — Она ведь из Клейтора! Им там всем давно пора гореть в аду.

— Не спорю, — она наклонила голову вбок и усмехнулась, — Но именно ей мстить буду исключительно я.

— Так бы и сказала, что личное! Мы ведь всё прекрасно понимаем. Могла не швыряться в нас. Больно, — бросившийся до этого на меня мужчина повернулся к ней, прикрывая рану на руке.

— Почему я вообще должна что-то говорить после чёткого приказа Виктора? — Адель подняла одну бровь. — Не разбрасывайтесь словами. И советую не вытаскивать ножи. А теперь валите в мед.

Ничего не ответив, они выскочили наружу.

— Они стащили ключи у Виктора, — Адель недовольно подняла выпавшую связку ключей. — И это ты ещё даже не вышла из темницы.

— Вот уж это точно не моя вина.

— Конечно. Чья угодно, но не твоя, — фыркнула она, а затем подошла к мужчине, который всё ещё был без сознания, и нащупала его пульс: — Живой. Это хорошо. В противном случае у всех появилась бы ещё одна причина для ненависти к тебе.

— Это была самооборона.

— Плевать. Идём.

— Что? Куда? — удивилась я.

— На улицу. Отведу тебя в другое место, — она привычно заглянула мне в глаза взглядом, полным ненависти. — Всё равно ты не сможешь сбежать от меня.

Я промолчала, обрадовавшись тому, что наконец выйду на улицу. Эти стены давили на меня настолько, что перспектива оказаться посреди людей, испытывающих ко мне лишь ненависть, выглядела куда приятнее.

В тот момент ещё никто не знал, к чему это приведёт.

Я надеюсь, что вам интересно! Прошу не забывать про звёздочки и комментарии: это очень важно для меня.