глава 46
После съемок того злополучного выпуска Даша вернулась в свою квартиру и на три недели буквально «выпала» из реальности. Ей нужно было время, чтобы собрать себя по кускам. Она наконец начала нормально есть, спать по восемь часов и восстановила свою энергетику до того уровня, когда шрам на лбу перестал пульсировать, а раны на запястьях окончательно затянулись, превратившись в едва заметные белые нити. Она вернулась в строй сильной, но ледяной.
Всё это время они с Олегом не общались. Ни единого сообщения, ни одного случайного «как ты?». Эта тишина была осознанным выбором обоих, но в стенах съемочного павильона она превратилась в настоящий сериал для окружающих.
Сплетни вокруг их «разрыва» множились с геометрической прогрессией. В гримерках, в коридорах и даже в курилке только и обсуждали, что произошло между двумя фаворитами.
— Да я вам говорю, она его приворожить пыталась, а когда не вышло — теперь смотреть на него не может! — громко делилась теорией одна из администраторов, пока Даша проходила мимо.
— Какой приворот? — перебивал её Влад Череватый в общей зоне. — Вы посмотрите на Шепса. Он же злой как черт. Раньше он её за руку придерживал, когда у неё ноги подкашивались, а сейчас в Готзале стоит и даже в её сторону не дышит. Говорят, она его жестко подставила перед продюсерами.
— Да нет, — шептались другие участники, — просто Смирнова зазвездилась. Окрепла, мясо наросло, и теперь ей «учитель» не нужен. Видели, как она вчера мимо него прошла? Даже искры не проскочило. Полный игнор.
В самом Готзале во время моторов напряжение можно было резать ножом. Марат Башаров, чувствуя хайп, не упускал возможности подколоть их:
— Даша, Олег, вы сегодня стоите так далеко друг от друга, будто между вами граница с колючей проволокой. Неужели магические потенциалы конфликтуют?
Олег на такие выпады лишь криво усмехался, а Даша сохраняла лицо каменного сфинкса. Но за кулисами шепотки становились всё злее: «Она его использует», «Он её ненавидит», «Они вообще друг друга прокляли».
Когда объявили технический перерыв, Даша, уставшая от косых взглядов и бесконечного шушуканья за спиной, быстрым шагом направилась к выходу из зала. Она хотела скрыться в тишине, но не успела.
На повороте в узкий технический коридор чья-то рука резко перехватила её за локоть. Хватка была такой властной и знакомой, что Даша даже не обернулась — она и так знала, чьи это пальцы. Олег, не говоря ни слова, буквально затащил её в тесную коморку для реквизита и с силой захлопнул дверь.
Внутри было темно, пахло пылью и старым деревом. Пространства было настолько мало, что Даша оказалась вплотную прижата к стеллажу, а Олег навис над ней, перекрывая единственный путь к выходу.
— Ты долго еще будешь этот театр одного актера устраивать? — его голос в тишине коморки прозвучал как удар хлыста. — Ты слышишь, что про нас несут в каждом углу? Что ты меня прокляла, что я тебя видеть не желаю. Тебе в кайф быть главной героиней этих сплетен?
— Пусти, — Даша попыталась дернуть рукой, но он только сильнее сжал её предплечье, вжимая её в полку.
— Не пущу. Три недели, Смирнова. Три недели ты ходишь с таким видом, будто я — пустое место. Я тебя из петли вытаскивал, когда ты от голода сознание теряла, а ты теперь даже «привет» выдавить не можешь? Решила, что если шрамы на запястьях зажили, то и память отшибло?
— Ты сам виноват! — выкрикнула она ему в лицо, и её дыхание смешалось с его. — Ты начал меня унижать моей слабостью прямо в Готзале. Ты хотел, чтобы я была твоей тенью, а я больше не тень. И если они сплетничают — пусть! Это лучше, чем твоя удушающая опека.
— Моя опека тебя спасла, дура, — прошипел Олег, склоняясь еще ниже, так что их лбы почти соприкоснулись. — И мне плевать на всех этих стервятников снаружи. Но я не позволю тебе делать из меня врага только потому, что тебе стыдно за свою прошлую беспомощность. Мы сейчас закончим эту молчанку, или я вынесу эту дверь вместе с тобой прямо под камеры. Поняла меня?
Даша почувствовала, как по спине пробежал холод от железного стеллажа, но в глазах её вспыхнул настоящий пожар. Она не собиралась сдаваться только потому, что он прижал её к стенке в темном углу.
— О, как мы заговорили! — она вызывающе усмехнулась, хотя её сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, Олег чувствует эту дрожь через свою хватку. — «Вынесу дверь»? «Не позволю»? Шепс, ты ничего не перепутал? Ты мне не муж, не наставник и даже больше не друг. Если хочешь поиграть в доминанта — найди себе кого-нибудь подоверчивее. А я сыта твоими подачками по горло.
Олег сузил глаза, и в полумраке коморки его зрачки казались огромными, поглощающими радужку.
— Подачками? Значит, то, что я не давал тебе окончательно свихнуться от истощения, ты называешь подачками?
— Я называю это твоим раздутым эго! — Даша перешла на яростный шепот, ткнув пальцем ему в грудь. — Тебе просто нравилось, что я была слабой и зависела от тебя. Тебе нравилось быть героем на фоне «бедной Дашеньки». А теперь, когда я стою ровно и ставлю оценки, которые ты не можешь контролировать, ты бесишься. Так вот привыкай: та Даша, которая смотрела тебе в рот, сдохла три недели назад вместе с твоим благородством.
Олег резко сократил последние сантиметры между ними, так что она кожей почувствовала жар, исходящий от его тела.
— Ты сейчас договоришься, — прохрипел он, едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть её. — Твоя дерзость — это просто щит. Ты боишься признать, что до сих пор...
В этот момент дверь каморки, которая была закрыта не на замок, а просто приперта плечом Олега, с резким скрипом распахнулась.
На пороге замер Марат Башаров с планшетом в руках, а за его спиной маячили любопытные лица Лины и Влада, которые, судя по всему, искали пропавших фаворитов. Свет из коридора болезненно ударил по глазам, выхватывая двусмысленную картину: Олег, нависший над Дашей в тесном пространстве, его рука, всё еще сжимающая её запястье, и их раскрасневшиеся, злые лица.
В коридоре мгновенно воцарилась гробовая тишина, которую через секунду нарушил издевательский смешок Череватого.
— Ой... — Влад картинно прикрыл рот ладонью. — А мы-то думали, вы там проклятиями обмениваетесь, а тут, оказывается, «индивидуальная работа с медиумом». Толик, ты посмотри, какая драма!
— Так вот почему вы оценки друг другу занижаете, — Марат иронично приподнял бровь, переводя взгляд с Олега на Дашу. — Личные счеты перевешивают объективность? Даша, Олег, нас уже все заждались. Мотор через две минуты, а вы тут... реквизит проверяете?
Олег медленно, словно нехотя, разжал пальцы и отступил на шаг, поправляя пиджак с таким видом, будто ничего не произошло. Но его тяжелое дыхание выдавало его с головой.
Даша быстро одернула рукава, скрывая шрамы и дрожащие руки. Она прошла мимо Марата и застывших коллег, чеканя шаг и глядя строго перед собой.
— Мы просто обсуждали баллы за прошлое испытание, — бросила она на ходу, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ну конечно, — донеслось ей в спину ехидное шептание Лины. — Обсуждали так громко, что аж стены тряслись. Теперь понятно, почему они «не разговаривают». Это просто такой вид прелюдии.
Даша чувствовала, как горят её щеки. Теперь сплетни в Готзале станут в десять раз хуже, но хуже всего было то, что Олег так и не получил своего ответа, а она — своего спокойствия. Битва в коморке была прервана, но война только начиналась.