#любовьненависть | Адель Шайбакова

В ресторане, в котором приготовления к свадебному банкету шли все так же бурно, нам поговорить не удалось: все время что-то или кто-то мешал. И я решила отложить наш разговор до вечера. После того как закончится эта пытка под названием «Ресторан новобрачных», Адель расскажет мне все, что знает.

К семи вечера, когда по улицам уже гуляли бархатные сумерки и зажглись первые фонари, к ресторану стали подъезжать гости – мужчины и женщины разных возрастов, одетые в вечерние платья и костюмы. Некоторые приезжали парами, многие – в одиночку. Но распорядитель и его помощники на входе тотчас ловили одиночек и рандомно соединяли их в пары, рассаживая за столики по всему залу. Как мы с Адель поняли, эти люди – сотрудники нескольких актерских агентств, с которыми спешно заключили договоры. В договорах было сказано, что актеры должны явиться в ресторан к определенному времени, соблюдая определенный дресс-код, и изображать гостей на свадьбе. Также они подписали соглашение о конфиденциальности. И обязались обходить семью Люциферовых по широкой дуге.

— Идем в зал, – бросил нам Стас, – сейчас они приедут.

Мы с Адель переглянулись – обе все еще нервничали. Она накинула пиджак. Я надела туфли, еще раз посмотрелась в зеркальце, удостоверившись, что с макияжем все в порядке, поправила платье и оглянулась на Шайбакову. Она снова не могла нормально завязать галстук, и мне пришлось подойти к ней и помочь.

Я аккуратно расправила узел, а Адель, покорно опустив руки, смотрела на меня сверху вниз. В её взгляде снова было так много знакомого тепла, что я улыбнулась. А она вернула мне улыбку, заставляя на мгновение замереть. Притяжение к этому человеку было сильнее меня.

— Все-таки вы неплохо смотритесь, – сказал Стас довольным голосом. – Искры летят. В зале так же играйте.

Ни я, ни Адель ничего ему не ответили. Просто пошли следом прочь из кабинета, одинаково опустив взгляд.

— Возьми ее за руку, – велел нам Стас, обернувшись. Адель, так и не поднимая глаз, нашла мою ладонь, и наши пальцы снова переплелись. Знакомое чувство, будто ничего не менялось, снова нахлынуло.

Мы спустились в зал, который совершенно преобразился за несколько часов. Строгая роскошь интерьера непонятным образом успела превратиться в романтическую элегантность: нежные композиции из живых цветов, невесомое сияние светильников, горящих над столиками, искрящиеся гирлянды, блеск хрусталя, изящная драпировка скатертей – все это придавало банкетному залу ощущение легкости и сказочности. Цветами и огоньками были украшены даже перила лестницы, по которой мы спускались. И стоило нам сделать последний шаг, как нас заметили все сидящие в зале люди – а их, честно сказать, было немало, человек сто.

На нас троих обернулся или посмотрел, наверное, каждый. И ощущение было не из приятных. Оно усилилось, когда какой-то юркий мужчина с микрофоном в руке громко заявил, увидев нас:
— А вот и наши невесты! Поприветствуем Алину и Яну – тех, кому посвящен этот вечер! Тех, кто в честь своей любви связал себя узами брака! Приветствуем!

Заиграла торжественная живая музыка. Гости отрепетированно, а потому довольно дружно вскочили на ноги и стали усердно нам аплодировать.

— Это еще кто? – спросила я в ужасе.

— Ведущий, но он в курсе всего, – отозвался Стас беззаботно, также хлопая нам и не переставая улыбаться.

Так и не размыкая рук, под бурные аплодисменты мы с Адель направились к столу новобрачных, позади которого высилась причудливая арка, украшенная цветами. Чувствуя себя полнейшей идиоткой, я опустилась стул, а Адель села рядом с совершенно невозмутимым лицом. Нам все хлопали, хлопали, хлопали, а потом стали вдруг кричать: «Горько!» – как это произошло и по чьей инициативе, я толком не поняла и испуганно взглянула на Шайбакову. Та едва заметно вздохнула и обняла меня, касаясь губами моей щеки, а я в ответ обняла её за плечи – со стороны казалось, что мы целуемся. Каждую секунду я боялась, что нас раскроют, однако этого не произошло. Как только последние вопли «Горько!» стихли, я облегченно вздохнула и почти залпом выпила бокал шампанского, когда ведущий предложил всем присутствующим выпить за молодоженов. А после снова потянулась к бутылке, но Адель перехватила мою руку.

— Не пей много алкоголя, – сказала она и налила в мой бокал прохладный сок.

Эта свадьба отличалась от свадеб, на которых я была раньше. По крайней мере, уже тем, что я оказалась не гостем, а невестой. Однако были и другие отличия: отсутствие нелепых конкурсов, интерактивы с гостями, шоу-программа – насыщенная и яркая, услужливые официанты, живая музыка. Особенно мне понравился кенди-бар – фуршетный декорированный стол со сладостями: пирожными, капкейками, макарунами, фруктовым мармеладом и шоколадным фонтаном, оформленный в том же стиле, что и зал. А еще – коктейль-бар, организованный прямо за барной стойкой.

Звучала приятная расслабляющая музыка, сияли мягкие огни гирлянд, светильников и свечей, неуловимо пахло розами и волшебством. И все происходящее походило на сказку. В этой сказке я должна была чувствовать себя принцессой, но мне казалось, что я – ведьма, та самая маленькая ведьмочка из детства – с хриплым голосом, спутанными волосами и сердитым лицом. Ненастоящая невеста на ненастоящей свадьбе. Которая не по-настоящему целует ненастоящего невесту. Я успокаивала себя, говоря, что все это нужно перетерпеть даже не ради денег, а ради Адель, которой я должна была помочь. Только этот аргумент заставлял меня сидеть на своем месте и широко улыбаться, слушая очередные поздравления.

Поздравляли нас много и со вкусом. И, как это полагается, первыми поздравлять вышли мои «родители». Оба они приоделись. «Мама» щеголяла в вечернем коротком платье цвета бутылочного стекла, а «папа» – в строгом черном костюме. И мне почему-то подумалось, что это Стас постарался. Слишком уж дорогими казались их наряды.

Стоя на сцене, «мама» и «папа» долго рассказывали гостям, какая я хорошая дочь, как они рады, что я нашла такую чудесную девушку, как Алина, и что у Алины есть абсолютно невероятный брат Стас, который так чудесен и прекрасен, что давным-давно пора выписать ему нимб и крылышки. Пока «родители» говорили про Стаса, я посмотрела в сторону столика, за которым сидела семья Люциферовых в полном составе. Петр Иванович откинулся на высокую спинку стула, сложив руки на животе, и ухмылялся. Сидевшая рядом с ним Даша пялилась на Адель и, заметив мой взгляд, показала мне средний палец. Я вспыхнула. Вроде и глупость – обижаться на малолетнюю девчонку, но обидно! Поэтому назло ей я обняла Адель и звонко поцеловала в щеку – несколько раз.

— Ты чего? – только и спросила она удивленно.

— Как чего? – притворно удивилась я. – Ты же моя невеста. Имею я право тебя поцеловать или нет?!

Моя рука оказалась у нее на груди и спустилась чуть ниже солнечного сплетения. Через ткань отлично чувствовались очертания небольшой груди.

— Не дразни меня, – почему-то серьезно сказала Адель.

— А то что? – улыбнулась я.

— Если я положу тебе руку на грудь, ты будешь орать, так? – спросила она.

— Так, – согласилась я. – Или нет...

— Поэкспериментируем? – сощурилась Шайбакова.

— Ты собралась лапать меня, когда мои родители желают нам счастья? – усмехнулась я. – Не уважаешь их, да?

Вместо ответа ей, да и мне тоже, пришлось вставать, идти на сцену и благодарить «маму» и «папу», играя роли хороших дочери и невестки. На сцене же мы выслушивали поздравления и от всех остальных гостей. После «родителей»наступил звездный час Стаса, вытащившего на сцену и Руслану. Роль человека, который женит свою единственную сестру, он сыграл великолепно.

— Сегодня для меня важный день. Сегодня я женю Алину. Свою младшую сестренку. Вы знаете, что я фактически заменил ей отца. И горжусь тем, что мы вдвоем смогли выбраться из всего того мусора, которым закидала нас жизнь. Я надеюсь, что наши дети, Алин, будут счастливы с самого своего рождения, – почему-то добавил он. – Я счастлив, что ты встретила замечательную девушку из замечательной семьи. И я хочу, чтобы вы были вместе и в горе, и в радости...

Чернов в конце своей речи так расчувствовался от собственных слов, что чуть не заплакал, и спешно отвернулся, делая вид, что вытирает кулаком скупую мужскую слезу. И гости тотчас принялись ему аплодировать. Не аплодировал только Люциферов – со сцены его было видно хорошо. Он все так же сидел на своем месте – правда, уже с бокалом в руке, и скептически смотрел на наше представление. Наверное, интуитивно понимал: что-то не так. Однако все шло как по маслу.

После поздравления Стаса косяком поперла «родня». Сколько же у меня появилось новых родственников! Одних только тетей и дядей было человек десять! Кузины с мужьями, кузены с женами, дедушки, бабушки, троюродные братья и сестры... Кое-кто притащил с собой даже трехлетнего ребенка, которого окрестили моим двоюродным племянником Севой. Адель пришлось брать его на руки, и все стали дружно желать нам сынишку, похожую на нее, а после него и дочку, похожую на меня. Я едва с ума не сошла, принимая эти поздравления.

После родственников на сцену вышли наши «друзья». Да, те самые «друзья», которых мы видели впервые в жизни. Причем у Адель друзья были нормальные: человек восемь бравых парней в костюмах – просто один к одному. Все высокие, статные, отлично сложенные, симпатичные, веселые. Это уже потом выяснилось, что парни были из какого-то там танцевального коллектива, а на сцене я только и могла что поражаться – откуда в друзьях Адель такие красавчики?

— Мы с Алиной дружим уже лет десять, – громко и уверенно объявил один из них, завладев микрофоном и по-свойски положив на плечо Шайбаковой руку, – и, честно говоря, как-то даже заключили соглашение: кто первый из нашей компании женится, тот проставляется ящиком коньяка. Однако Алине повезло – первым был я. И ящик пришлось покупать не ей, а мне. – Он замолчал, потому что гости стали смеяться. – Поэтому я, как никто другой, точно знаю – чтобы решиться на брак с девушкой, нужно быть уверенным, что она – та самая, любимая, особенная. И знаете, в Яне я уверен. Для Алины она стала той единственной, без которой не можешь представить и дня. Это просто потрясающая пара! Знаю, что все поднимали бокалы – и не один раз. Но давайте поднимем их снова! За мою подругу и её прекрасную молодую жену!

Пока он продолжал вещать о крепкой дружбе с Адель, остальные её «друзья» своровали меня прямо со сцены. Просто окружили и куда-то уволокли. Сопротивляться я не стала и покорно пошла со смеющимися парнями куда-то за сцену к черному входу, из которого мы попали на улицу – темную и освежающе прохладную.

— И что теперь? – поинтересовалась я, слыша смех гостей.

— Ждем выкупа, – объявил кто-то из них.

— Просто так мы тебя не отдадим!

Мы стояли, разговаривали, шутили, смеялись, и никто из них и слова не проронил о том, что свадьба – фиктивная, а им самим заплатили деньги за то, чтобы они играли роль гостей. Это было странно – словно в этой свадебной сказке все были околдованы. Заметив, что мне холодно, один из парней – светловолосый, красивый и уверенный в себе – снял с себя пиджак и накинул на меня. Точно так же, как Адель днем.

— Чтобы не простудилась, – пояснил он и очаровательно улыбнулся мне. Не знаю почему, но этот парень все время стоял рядом со мной и даже словно невзначай коснулся моей руки. Да и взгляд его был довольно красноречив. Я понравилась ему – почему, не знаю, но он стал ухаживать за мной. Да-да, прямо на моей собственной свадьбе. Наверное, понимал, что я – ненастоящая невеста.

Выкупать меня пришли недовольная Адель, Стас в окружении длинноногих красивых девиц, несколько веселых и явно подвыпивших гостей, приходившихся мне «родственниками», Дашенька и Леонид Тимофеевич, которого под руки вели оба внука. Последним, заложив руки за спину, брел Люциферов.

Как-то раз на свадьбе у одного из моих двоюродных братьев украли невесту. Я вместе с шумной толпой со стороны жениха пошла ее возвращать. Это было весело – в качестве выкупа укравшие невесту требовали деньги, алкоголь, конфеты и всякую ерунду. Я думала, что и сейчас будет то же самое. Однако Шайбакова не была настроена веселиться. Стояла с мрачным лицом, сложив руки на груди. И так укоризненно на меня смотрела, что я почувствовала себя виноватой.

— Прекрасная невеста у нас! Ну что, как будете невесту выкупать? – весело поинтересовался один из похитителей – парни стояли так, что загородили меня широкими спинами. Я только и видела, что лицо Шайбаковой.

— Может быть, мальчики, так отдадите? – спросила какая-то девушка с шикарными рыжими кудрями. И ее поддержали еще несколько красавиц – подозреваю, что моих «подруг». Наверное, они тоже из какого-нибудь танцевального коллектива – все как на подбор модельной внешности.

— Так не отдадим! – заявили парни.

— И не надо, – услышала я где-то впереди голос Даши. Коза мелкая!

— Какая в этом логика? – спросил Люциферов въедливо. – Почему невесту воруют не родственники и друзья с ее стороны, а друзья другой?

— Невеста – и наша подруга, – нашелся один из парней и стал торговаться.

Им отдали шампанское, коньяк, а после они стали требовать от Адель разные глупости. Что-то вроде: «Похвалите невесту, используя каждую букву ее имени» или «Спойте оперным голосом о том, как прекрасна Яночка». Каждый раз Адель выручали мои «подруги», которым явно было очень весело – так, что один раз одна из них назвала меня не Яной, а Светланой. Хорошо, что Люциферов этого не слышал. Зато слышал Стас и дернулся.

— Эй, Алинка! Пообещай-ка, что больше никогда не потеряешь свою любимую! – заорал кто-то из парней.

Не сводя с меня глаз, Адель сказала – четко и ясно:
— Обещаю. Никогда не потеряю.

И я улыбнулась – впервые за вечер искренне.

— Я могу ее забрать? – уточнила Шайбакова.

— Нет, погоди, подруга! – загудели мои похитители. – Так просто мы ее не отдадим!

— Что ты от нее еще хочешь? – тихо поинтересовался у меня блондин, одолживший пиджак. Кстати, его звали Игорь.

— Стриптиз! – заявила я, не подумав. Во всем было виновато шампанское. Только оно.

— Стриптиз! – тут же громко сообщил он. – Пусть Алинка станцует стриптиз! Тогда отдадим невесту!

— Ошалел? – спросил его Стас, которому вся эта самодеятельность не нравилась.

— Стгиптиз – это интегесно! – вмешался Леонид Тимофеевич и стал расстегивать пиджак. – Если дама стесняется, я могу!

— Дед, ты чего? – весело одернул его один из внуков. Второй, кстати говоря, почему-то крайне напряженно смотрел на одну из моих «подруг».

— А что?! Я могу! Не такой я еще и дгевний!

Стриптиз, правда, ему танцевать не пришлось. Шайбакова просто отодвинула в сторону парочку своих «друзей» и взяла меня за руку.

— На улице холодно. Какого... Хкм, зачем вы ее потащили в одном платье? – спросила она у затихших парней, переставших смеяться, и повела меня за собой в ресторан.

— Молодец, девушка, – донесся до нас одобрительный голос Люциферова. – Просто взяла да увела. Все эти ваши выкупы и похищения – цирк для отсталых.

— Ты так говогишь, Петг, потому что на выкупе моей дочеги опозогился, – тут же встрял дедушка. – Подумать товько – ему задавави вопгросы из пгостейшей шковьной пгоггаммы, а он не ответив! Я всю свадьбу думав – и кому я свою дочку отдаю?!

Стас хмыкнул. А Петр Иванович принялся возмущаться, но мы зашли в ресторан, и дверь захлопнулась. В холле Шайбакова отпустила мою руку и внимательно меня оглядела.

— Это что? – поинтересовалась она.

— Где? – не поняла я.

— На тебе.

— Это? Пиджак, – улыбнулась я. – Его Игорь дал.

— Какой еще Игорь? – сощурилась Адель.

— Твой друг, глупенькая, – кивнула я в сторону двери.

— Больше тебе Игорь ничего не дал? – поинтересовалась Шайбакова.

— А что-то должен был? – почему-то вскипела я.

— Снимай, – велела она.

— Не собираюсь, – заупрямилась я.

Я хотела, чтобы эта идиотка ревновала меня. Глупое, иррациональное желание, но я ничего не могла поделать с собой. И во всем продолжала винить шампанское.

— Не ставь меня в глупое положение. – И Адель сама стянула с меня чужой пиджак. Чтобы спустя несколько мгновений вручить его тому самому Игорю, зашедшему в холл.

— Как грубо, – сказал тот.

— Прости, неженка, – отозвалась Адель. – И иди куда-нибудь мимо.

— А я не хочу мимо. Хочу поговорить с Яной, – уперся тот и почему-то подмигнул мне.

— Вообще-то она моя жена, приятель, не твоя, – напомнила Адель, которая заметила это и, кажется, рассердилась.

— Как будто мы не знаем, что свадьба подставная, – заявил Игорь и на всякий случай оглянулся, но никого из семейства Люциферовых рядом не было. – Так что выйди из образа, подруга, и не мешай нашему знакомству.

— Слушай, ты не мог бы оставить нас наедине? – нахмурилась Адель. Её голос был подозрительно спокойным. А вот в глазах полыхало нехорошее пламя.

— Ян, я хотел у тебя телефон взять, – обратился ко мне Игорь, решив не обращать внимания на Шайбакову.

— Да, конечно, – обаятельно улыбнулась я ему.

Шайбакова возмущенно на меня взглянула, а я продиктовала Игорю цифры – он тотчас записал их себе на телефон и, довольный, отплыл к парням, которые только что появились в холле.

— Ну и зачем ты дала ему мой телефон? – поинтересовалась Адель. Злости в ней не осталось ни капли – я рассмешила её.

— Просто так, – хихикнула я. – Подумала, что ты подходишь ему больше, чем я.

— Думаешь, я буду в восторге от его флирта в сообщениях? – изогнула бровь Адель.

— Кто тебя знает? – пожала я плечами. – Ты же любишь блондинок.

Это был явный намек на Каролину, и Адель отлично это понимала.

— Если он спросит, какого цвета у меня нижнее белье, я сфотографирую то, что лежит в верхнем правом ящике в гардеробной, – отозвалась Шайбакова мерзким голосом. Я, кажется, позеленела от злости – именно там лежало мое белье. Аккуратно сложенное. Стопочка к стопочке. Помнится, когда я складывала его, еще подумала – хорошо бы Шайбакова не сунула сюда свой большой грязный нос.

— Ты что, там лазила, извращенка?! – уперла я руки в боки, пытаясь скрыть смущение.

— Кхм... Понимаешь, я заглянула туда случайно.

— Что значит – случайно?!

— Я хотела положить куда-нибудь свои носки, – пожала она плечами, только вот в глазах её резвились бесята, – а наткнулась на это.

Последнее слово прозвучало интригующе и двусмысленно. Как будто бы она была заботливой мамочкой, наткнувшейся на журналы сына весьма фривольного содержания.

— Кстати, неплохая цветовая гамма, – продолжала Шайбакова вдохновенно. – Хотя я думала, что у тебя обязательно должно быть что-то красное...

Договорить ей я не дала – от всей души зарядила по плечу.

— Захлопни рот, женушка, пока я тебе его не поломала, – предупредила я Клоуншу.

— А что такого? – невинно похлопала она ресницами.

— Что такого? – ядовито переспросила я. – Я в твоих трусах копалась, идиотка?!

— Копайся, я не против, – никак не могла успокоиться Шайбакова. – Ты ведь, как жена, теперь будешь стирать мои вещи. Так что вообще без проблем, – явно издевалась она.

Я снова стукнула её по руке, попросив заткнуться. В ответ Адель сказала, что нам пора в зал. Я заявила, что никуда не хочу с ней идти. А она подняла меня на руки и самым наглым образом взвалила на плечо, как мешок картошки. Я принялась активно брыкаться и вырываться. Но разве можно остановить локомотив?

— Поставь меня на место! – требовала я, понимая, что на самом деле не злюсь. Это было частью нашей игры. Игры, правила которой были известны только ей и мне.

— Не хочу, ты меня не слушаешься, жена, – отвечала Адель, легко удерживая меня.

— Да отпусти ты ее, Алин, – сказал кто-то из её лже-друзей, которые в это время как раз всей своей шумной веселой толпой завалились в холл. Кто-то даже попытался помочь спустить меня на пол, но я возмущенно брыкнула ногой – на плече Клоунши висеть было не то чтобы комфортно, но прикольно. И я совсем не боялась упасть.

— Бедная, надорвешься же! – притворно заохала Даша, явно завидуя мне. Я украдкой показала ей кончик языка, и девчонка вспыхнула. Она беззвучно, но весьма выразительно что-то сказала. Кажется, обозвала меня дурой.

— Ах, оставьте их! – замахал обеими руками Леонид Тимофеевич. – Мивые бганятся – товько тешатся, пгедставьяете, какая жагишка у них будет ночью?

И он захохотал. Его внуки только устало переглянулись. Нетрезвый дедушка их порядком утомил.

— Папа, вам бы пить меньше, – заявил своим звучным и нудным голосом Петр Иванович.

— А тебе бы, сынок, напготив, не мешало бы выпить. Слишком ты напгяженный. Беги пгимег с моводежи, Петг.

— Пойдемте к нам за столик, я вам с радостью налью, так сказать! – заявил мой «отец», который явно решил споить Люциферова. Стас не возражал, и я решила про себя, что споить будущего тестя – его идея.

— Знаете, он на собственной свадьбе быв единственным тгезвым, – поведал дедушка окружающим, не замечая, как все больше киснет зять. – Потому что утгом уезжав в командиговку. Бедная моя дочка. Никакой вюбви с этим дубом. Один говый гасчет.

— Да люблю я вашу дочь! – не выдержав, заорал Петр Иванович.

— Я вашу – тоже, – вклинился Стас и был обласкан гневным взглядом. Люциферов что-то коротко бросил тестю и пошел в зал, а «папа» заспешил следом.

И мы большой шумной толпой – за ними.

— Все в порядке? – тихо спросил меня Стас. И я только кивнула, все так же вися на Шайбаковой.