#любовьненависть | Адель Шайбакова

— Отлично. Итак, для начала мы подписываем соглашение о полной конфиденциальности. На основе этого соглашения я выплачу пятьдесят процентов обещанной суммы. Остальное – после завершения дела. Со своей стороны, вы обязуетесь выполнять то, что я вам говорю. Для начала я сниму для вас квартиру, чтобы создать иллюзию совместной жизни. Вам нужно будет сделать совместные фото – Люциферовы любят смотреть альбомчики и рассуждать о деньках минувших.

— Кто-кто? – заинтересовалась я.

— Лиферовы, – ухмыльнулся Стас. – Называю их Люциферовыми.

— Это даже круче, чем фамилия Владыко! – рассмеялась я. Смех был нервный.

— Владыко? Есть у меня один приятель, Владыко, – припомнил Стас. – Итак, что еще?.. Ах да, свадьба.

— Какая свадьба? – удивленно спросила Адель, до этого внимательно слушавшая Стаса.

— Ваша, не моя же, – легкомысленно отозвался Стас. – Хотя и на моей побываете.

— В смысле – свадьба? – не поняла и я и даже запаниковала. – Зачем? Для чего?

— Надо будет сделать несколько постановочных кадров. И видео снять, – поморщился Стас. – Загс, парочка достопримечательностей. Что-то вы сладкое не едите, ребятки. Может, что-то другое принести?

— А фотошоп?! – изумилась я. – Неужели нельзя с его помощью что-то сделать?

— Да, что за бред, – выдала и Адель.

— Быстрее и надежнее подготовить все материалы самим. Хочу перестраховаться. Просто постановочные кадры и видео. Ничего необычного. Я все организую – от платья до оператора.

— Ничего необычного? – озадачилась я. – Вы хотите...

— «Ты», – любезно напомнил Стас.

— ... чтобы я с ней в загс поехала? В платье? Серьезно?

— Тебе подберут красивое, – пообещал Стас.

— Но... – растерялась я. – Это как-то неправильно. Да и жениться я на ней не хочу.

— Это понарошку.

— Даже понарошку.

— Можно подумать, я на тебе жениться хочу, – фыркнула Адель.

— Ах да, у тебя же Каролина в истерику впадет, – рассердилась я. Упоминание Серебряковой её, кажется, задело.

— Яна, разрешите захлопнуться вашему рту, – попросила Шайбакова безукоризненно вежливым тоном.

— Не разрешаю.

— Настаиваю.

— Настаивай себе голову в формальдегиде.

Стас весело расхохотался и пару раз хлопнул в ладони.

— А вы парочка с огнем. Отличный выбор, Аделька. Хорошо, что я доверил тебе найти девочку. Между вами искрит. А такое никто не сыграет.

— Но я правда к такому не готова! – возмутилась я.

— Да никто вас официально оформлять не станет, успокойся, – отмахнулся Стас. – Сказал же – договорюсь обо всем. А вы сыграете невест. Вот и все. Через неделю Люциферовы прикатят в город, покрасуетесь под ручку перед ними, может быть, пригласите в гости. Ничего сложного, никакого риска. Они – зрители, а вы – актеры. Представьте, что это просто театр.

— Театр абсурда, – проворчала я.

— Ты не согласна? – внимательно посмотрел на меня Стас.

Я думала лишь секунду. Адель помогла мне, и теперь я помогу ей.

— Согласна, – громко сказала я. – Что и где подписывать?

— Отлично! – воссиял Стас и глянул на капкейки. – И все-таки нужно принести другие сладости. Светочка, принеси другой десерт, – снова нажал он на кнопку селектора.

Мы действительно прочитали и подписали договор, в котором обязались хранить в тайне не только свою деятельность, но и полученную от Стаса информацию. А Адель почти сразу получила на карту обещанную сумму.

Меня обуревали двойственные чувства: с одной стороны, стало спокойнее – есть деньги для того, чтобы заплатить Савицкому. С другой – предложение Стаса было столь необычным, что я ужасно нервничала, до конца не веря в происходящее. Шайбакова, кажется, тоже плохо осознавала, на что мы подписались. Однако она, как и всегда, старалась держаться уверенно.

Офис Стаса мы покинули полные впечатлений. Он обещал выйти с нами на связь уже завтра утром и предупредил, что мы должны быть наготове. А еще вручил целое досье на свою сестру и на самого себя – на всякий случай.

— А он милый, – заметила я уже в лифте, когда мы неслись вниз, стоя плечом к плечу.

— Не обольщайся, Ян, – сказала Шайбакова. – Он милый, пока ему выгодно. Стас всем известен своей жесткой хваткой. Из тех, кто мягко стелет, да жестко спать.

— Ой, ты уже поговорками заговорил, – снова умилилась моя внутренняя бабушка.

— С тобой, Янка, и соловьем запоешь, – притворно вздохнула Адель.

— Главное, дятлом не застучи, – отозвалась я. – Мне свою голову жалко.

— Потому что она дубовая? – невинно поинтересовалась она.

Я толкнула её локтем в бок – как и раньше, совершенно на автомате. Забыв, что вроде бы как сейчас мы – посторонние люди. А Аделька только улыбнулась мне. И где, спрашивается, моя ненависть? Почему рядом с ней она истончается, как облако на ветру? Я замолчала. Она – тоже. Мы обе остались наедине со своими мыслями.

— С ума сойти, – честно сказала я уже в машине – Стас велел отвезти нас обратно.

— Лучше не сходи, – любезно посоветовала Шайбакова. – Ты нужна мне нормальной.

— Я не верю. Это все странно, неправдоподобно. Так не бывает, – глянула я на нее снизу вверх. – Понимаешь?

— Я понимаю, что сотрудничество со Стасом для нас важно, Ян. Спасибо, что согласилась помочь.

И Адель сжала мою ладонь, заставив коротко выдохнуть от неожиданности.

— Ничего не бойся, Ян, – зачем-то сказала мне она. – Савицкий – это ерунда.

А я вдруг подумала, что любовь кажется ненавистью, когда отчаянно больно. Всю оставшуюся дорогу я смотрела в окно, на проносящиеся мимо безликие дома, спешащих куда-то людей и желто-красные деревья – осень в этом году была поздней и нарядной.

Остаток этого дня мы провели раздельно. Адель куда-то уехала, а я закрылась в квартире и делала домашнее задание на понедельник и вторник, чтобы разгрузить воскресенье. Когда стало темнеть и в каждый угол пробрались изломанные тени, мне снова стало не по себе: я опасалась каждого шороха, а когда вдруг раздался стук, вздрогнула всем телом – на мгновение мне показалось, что в дверь кто-то ломится, хотя на самом деле стучали соседи – наверное, прибивали что-то к стене. Темнота на улице становилась гуще, безмолвные тени – чернее, а Адель все не было. Об этом я обмолвилась в чате, и в результате ко мне неожиданно приехали девчонки. Сначала хотела приехать Сашка, но за ней подтянулись и Самира с Полиной. Последней явно было не по себе – подруга чувствовала себя виноватой и не хотела ехать, думая, что я злюсь и не хочу ее видеть, но Самира с Сашкой заставили ее, решив, что нам обязательно нужно поговорить.

Когда Полина опять попыталась объяснить мне свой поступок, то расплакалась.

— Прости, прости, пожалуйста, Ян, – повторяла она, и прямые пшеничные волосы закрывали ее опущенное лицо. – Я действительно не хотела.

Честно говоря, я на нее злилась – было обидно, что Полинка за моей спиной провернула подобное, поддавшись уговорам Савицкого. Я сказала ей все, что думаю по этому поводу, – что злюсь, что мне обидно, что это стало для меня настоящим шоком. Однако в конце добавила:
— Но я не хочу, чтобы из-за этого урода у меня не стало тебя. Правда. Не хочу терять друга, – вздохнула я, чувствуя, как у самой на глаза наворачиваются слезы. Вспомнились все три года нашей дружбы: как мы вместе онгоингом смотрели аниме на первом курсе и постоянно его обсуждали, как вместе проходили практику на втором, как на третьем я заболела и Полина написала за меня половину курсовой, потому что сроки поджимали, а у меня была температура. Как вдвоем мы ездили в языковую школу в Великобританию и вдвоем убегали от полицейского, когда перешли дорогу в неположенном месте. Как все вместе отмечали завершение каждой сессии – обязательно в любимом баре «Гараж», сидя за «нашим» столиком в углу.

Я все это помнила. И она помнила. И Сашка с Самирой помнили. В конце концов мы с Полиной обнялись. Самира шмыгнула носом, а Сашка с воплями достала из рюкзака бутылку «Мартини».

— Будем пить за примирение! – заявила она. Я едва не сказала, что пить еще можно за мою будущую «свадьбу», но сдержала себя – вспомнила о договоре со Стасом.

Мы пили «Мартини», смешивая его с соком, включили музыку и танцевали до самого возвращения Адель.

— Да тут вечеринка, – усмехнулась она, заходя в гостиную. Её появление очень обрадовало девчонок.

— Шайбакова! Ты наша героиня! – повисла у нее на шее Сашка. Адель с трудом удалось ее отпихнуть. Но она тут же попала в капкан рук Самиры – она взяла её лицо в ладони и так сжала щеки, что губы у нее сделались «уточкой».

— Я была та-а-ак неправа! – заявила она голосом человека, который влил себя как минимум литр чего-то весьма бодрящего, хотя на самом деле Самира выпила лишь три бокала коктейля. Пьянела она всегда быстро, ибо алкоголь пила крайне редко. – Ты та-а-акая милашка! Спасла нашу Яночку! Нашу крошку...

Адель не сразу удалось отцепить от себя Амирову.

— Пьете, значит? – осведомилась она, посмотрела на пустую бутылку, стоящую на столе, и укоризненно покачала головой.

— Пьем, – подтвердила я с легкой улыбкой, сидя на диване. – Извини, тебе ничего не осталось.

— Мне и не нужно, – усмехнулась она и опустилась рядом.

— Ты мне еще водку зажала, – напомнила я с улыбочкой.

— А ты эту водку все забыть не можешь, – отозвалась Адель. – Что за неуемная страсть к алкоголю?

— Какая еще страсть? – возмутилась я.

— А помнишь, Янка, как ты в том году напилась на Сашкином дне рождения и не помнила, как танцевала на барной стойке? – ангельским голоском спросила сидящая рядом Полина.

— Что-что? – заинтересовалась Адель.

— Не было такого! – возмутилась я, и щеки мои слегка порозовели.

— Не было, потому что мы не дали тебе залезть на барную стойку, – вывернула Сашка, радостная из-за прихода Адель.

— Как интересно, – задумчиво посмотрела на меня Шайбакова. Кажется, я покраснела сильнее. Это был единственный раз в жизни, когда я не рассчитала свои силы с алкоголем.

— Что ты так смотришь?!

— Я думала, ты хорошая девочка, – загадочно улыбнулась Клоунша.

— У каждой хорошей девочки есть секретик, – плюхнулась на диван и Самира. – У нашей Яночки много секретиков, – вытянув руку через Полину, пощекотала она меня под подбородком.

— Амирову понесло, – хмыкнула Сашка.

— Вот я, Адель, – приложила к груди руку Самира, на которую напал приступ искренности. – Я думала, ты никчемная дура! И Янке не подходишь. Но ты не такая! Ты добрая и чистая! Смелая! Спасла нашу малышку. – В ее темных выразительных глазах появились слезы. – Вырвала из лап злодея! Дай же я тебя обниму, ты теперь мне как сестренка!

Расчувствовавшуюся Самиру едва сумели успокоить. И она затихла на диване в обнимку с подушкой, которую почему-то называла Лео.

Мы немного поболтали, посмеялись, Адель пожаловалась, что я – сущее зло, упакованное в «одну маленькую девочку», девчонки заложили меня по полной программе, рассказав о парне, с которым я познакомилась на море и который все звал меня погулять. Потом Сашка захотела купить еще чего-нибудь «увеселительного», однако Полина не дала ей этого сделать и потащила домой.

— Нам пора, – твердо сказала она, явно решив, что я хочу остаться наедине с Адель, которая не спешила уходить домой, – она же обещала, что ночевать останется у меня.

— Да еще рано, – отозвалась с недоумением Сашка, но получила тычок в бок от Полины.

— Я вас подвезу, – предложила Адель.

— Мы такси вызовем, не надо, – отмахнулась Полина и подмигнула мне.

— Нам тогда и Самиру надо довезти до дома, – сказала Сашка. – Ей вообще пить нельзя. Девка разум теряет.

— Позвоните Лео! – весело велела Самира, которая до этого сидела с закрытыми глазами, а сейчас внезапно их распахнула. – Пусть он принесет меня домой на руках.

Мы с девчонками, переглянувшись, захихикали.

— Кажется, завтра кому-то будет очень стыдно, – поиграла бровями Полина.

Звонить никакому Лео мы не собирались – Адель сказала, что довезет ее, однако Самира сама сделала это – вытащила телефон, набрала номер своего художника и сказала:
— Забери меня отсюда, малыш, мне тут плохо...

После чего продиктовала адрес и выключила телефон.

— В смысле – плохо? – не поняла я. – Амирова, алло!

— Янусик моя милая, мне тут хорошо! Но он быстрее приедет, если будет думать, что плохо! – широко улыбнулась Самира и откинулась на подушку. – Вот смотрю я на вас с Делечкой и думаю – какие детки будут очаровательные!

От неожиданности Делечка подавилась и закашлялась, я возвела глаза к потолку, а подруги засмеялись. Лео действительно приехал – через двадцать минут. Кажется, Самиру в таком состоянии он видел впервые, что и немудрено: трезвая и нетрезвая Самира – это два разных человека.

— А что с ней? – шепотом спросил Лео у Адель, растерянно глядя на Амирову, которая разлеглась на диване, уложив голову Полине на колени, и рассуждала о том, что жвачка «Лав ис» лучше, чем любая другая.

— «Мартини», – коротко ответила Шайбакова, и в её голосе слышалось сочувствие.

— Понял, – коротко отозвался Лео. – А почему она мне позвонила?

— Влюблена, – заявила Сашка.

На лице художника появилось странное изумленное выражение.

— В меня? – зачем-то уточнил он, не отрывая взгляда от Амировой.

— Да шутит она, – сказала я, пожалев подругу. Утром Самира будет в ярости.

— Жаль, – вдруг произнес он и пошел к Самире.

— Солнышко! – обрадовалась та. – А я тебя ждала! Отвези меня домой!

— Отвезу, – со вздохом сказал парень и не без труда увел ее из квартиры – в последний момент Самира передумала ехать и захотела продолжения вечеринки. Мы вчетвером вышли следом: Адель решила, что отвезет Полину и Сашу домой сама, и переубедить её было невозможно. Упрямая.

Мы немного покатались по ночному искрящемуся городу, первой завезли Сашку, которая решила теперь, что Адель – ее подруга, второй – Полину. Перед тем, как попрощаться со мной, она обняла меня и прошептала на ухо:
— Прости меня.

А потом обернулась к стоящей рядом Адель и сказала:
— Спасибо, что помогла Яне.

После чего скрылась в своем подъезде, на ходу, кажется, вытирая глаза. А мы вернулись домой. Сегодня было почти не страшно. Шайбакова уснула на диване. Она сказала, что встречалась с Владом и почти урегулировала вопрос с разбитой машиной, но мне почему-то казалось, что она виделась еще и с Каролиной. Сама я сомкнула глаза не сразу. Сначала ворочалась у себя на кровати, потом встала, подошла к окну и долго смотрела в черное небо, пытаясь увидеть звезды. Но не увидела ни одной. Зато потом мне снилась целая Вселенная.