#любовьненависть | Адель Шайбакова

Наше небольшое путешествие придало мне сил, а потому в понедельник я проснулась бодрой и радостной. И почему-то с мыслями о Шайбаковой. Наверное, это и есть любовь – все время думать о близком человеке. Как она себя чувствует? Что сейчас делает? Хорошо ли ей? А если плохо – чем я могу помочь? Наша сказка, где она и я были прекрасными принцессами, только начиналась. По крайней мере, так мне казалось. И я ждала развития этой сказки, а не ее конца.

С мыслями о Шайбаковой я вышла на балкон с чашечкой ароматного кофе – полюбоваться отблесками розового заката. И увидела стоящую на своем балконе Делю – она уютно потягивалась, разминая затекшие после сна мышцы. Я разглядывала её с замиранием сердца и неясным пока еще ощущением того, что этот человек – мой. Это было так необычно и ново, что внутри все замирало от предвкушения того, что нас ждет. Заметив меня, Адель очень обрадовалась и вытребовала кофе. Отпила половину и вернула обратно, объявив, что кофе у меня получается отличным.

— Только бы ты еще без сахара его делала, цены бы тебе не было, Янка, – сказала она.

— Я и так бесценная, – объявила я, запомнив её слова.

— В универ поедем вместе, бесценная, – улыбнулась она, прежде чем мы разошлись. – Не опаздывай. Эх, жаль, ветра нет.

Я ухмыльнулась, но ничего не ответила и ушла домой – собираться на учебу. Во время завтрака папа сказал, что довезет меня до университета, однако я запротестовала.

— Нет, спасибо, папочка, я сама доеду!

— Когда это ты так успела полюбить общественный транспорт, дочь? – Брови папы поползли вверх.

— Сережа, ты не понял, – многозначительно посмотрела на него мама. – Ее Деля довезет.

— Ах, Деля. – Папа уставился на меня, и я почувствовала себя некомфортно. – Вот оно что.

— Что? – не поняла я.

— Передай Деле, что наш уговор в силе. – Папа заулыбался.

— Какой уговор?

— Что, когда она придет просить твой руки, купит мне новую машину. Взамен. – Кажется, настроение у папы было шутливым.

— Не поняла, – честно призналась я. – Ты о чем?

— У нас уговор с ней был с детства: если Аделька решит на тебе жениться, мне покупает машину, чтобы я не чувствовал себя одиноким, – расхохотался папа. – Когда это было? Лет пятнадцать назад, а то и больше. Вы совсем мелкие были, в сад ходили. Подходит Аделька ко мне на рыбалке, когда мы вместе с её отцом ездили, и говорит: «Дядя Сережа, а отдай мне Янку». Я говорю: «Зачем тебе, Деля?» А она мне в ответ: «Жениться хочу!»

Я возвела глаза к потолку. Мама улыбнулась. А папа продолжил:
— Я ей говорю: «Адель, мне без Янки скучно будет, не отдам». А она мне: «А я тебе взамен машину куплю какую захочешь». В общем, присмотрел я тут себе «БМВ»...

— Ой, папа, что за глупости! – не выдержала я, ибо обсуждение моих отношений с Делей с родителями смущало.

— Никакие не глупости. Я, может, машину хочу...

Папа веселился до тех пор, пока я не вышла из квартиры. Спустя пару минут на лестничной площадке появилась и Аделька. Она обняла меня и хотела было поцеловать, однако я, памятуя о том, что в глазок за нами может наблюдать папа, потащила Шайбакову в лифт. И уже там поцеловала её, весьма удивленную. Правда, поцелуй этот получился неожиданно горячим – не утренним, а ночным. С долей горечи и страсти.

— Боже, Яна, ты меня свести с ума хочешь? – почти жалобно спросила Адель, когда мы вышли из лифта, держась за руки.

— А разве ты уже не сошла? – притворно удивилась я.

Около её машины я снова поддалась порыву и обняла Делю сзади, сомкнув руки на её поясе и прижимаясь грудью и щекой к её спине.

— Какая ты милая, – промурчала я, наслаждаясь прикосновениями.

Правда, длилось это недолго – я вдруг почувствовала на себе взгляд и резко отпрянула от Дели. Оглянувшись, я увидела, как за угол заезжает большая белая машина, блестящая на солнце. В голове мелькнула мысль, что, может быть, это машина Влада, однако я тотчас отругала себя – зачем ему приезжать к моему дому в такую рань?

— Садись, Кудряха, – погладила меня по щеке Адель, которая ничего не заметила.

До универа мы доехали не быстро – этим утром появились пробки, однако я едва ли не впервые в жизни не беспокоилась о том, что могу опоздать. Рядом была Шайбакова, а это значит, что весь мир может подождать нас. Мы болтали, дурачились, обменивались короткими поцелуями, а я сделала несколько вполне себе романтичных снимков. И один из них, на котором мы крепко держались за руки, я выложила в инстаграм. Кроме наших сцепленных рук мне удалось захватить в кадр колени Дели и её ладонь, лежащую на руле. После этого весь день мне писали знакомые девчонки – спрашивали, что за партнера я себе нашла. Я же таинственно отмалчивалась – о Деле знали только мои подруги из универа и Ленка. Она, кстати говоря, не слишком-то и удивилась.

«Я знала, что однажды вы будете вместе! – заявила она мне в переписке и сказала, что я просто обязана буду позвать ее на свадьбу свидетельницей. – Ведь я знаю невест с первого класса!»

В универе нам с Адель пришлось расстаться на четыре пары – занятия были и у нее, и у меня. Однако мы решили встретиться после лекций и вместе погулять – так сильно нас тянуло друг к другу.

— До встречи, – на прощание Деля обняла меня и прижала к себе, заставляя мое и без того пропитавшееся ванилью сердце, застучать сильнее.

— До встречи, – прошептала я, не желая ее отпускать.

Мы стояли около аудитории, где должна была вот-вот начаться лекция у нашего потока – Адель решила проводить меня прямо до нее. И девчонки из нашей и параллельных групп смотрели на нас весьма удивленно. А едва Шайбакова ушла, закинув за плечо сумку, стали расспрашивать меня, кто это такая.

— Моя девушка, – впервые в жизни сказала я. И почувствовала странную гордость – за Адель. За то, что другие так на нее смотрят. За то, что восхищенно говорят о ней. И за то, что она стала моей.

— Наша Яночка влюбилась. – Сашка положила мне на плечо руку. Она прекрасно меня понимала.

— Не знаю, – пожала я плечами.

— Яночка смущается? – ухмыльнулась подруга.

— Яночка пока плохо понимает, что происходит, – отозвалась я.

— Зачем понимать? Главное – наслаждаться, – ответила Сашка. – Береги свою Клоуншу. О! А вон Самира идет. А что это она у нас такая хмурая?

Самира действительно была в плохом настроении: глаза серьезные, губы поджаты, обычно распущенные шикарные волосы собраны в высокий хвост.

— Ее затопил какой-то дурак, – напомнила Полина.

— Не просто дурак, – фыркнула приблизившаяся к нам Самира. – А непробиваемый. Всю гостиную затопил, козлина. Я все выходные угрохала на уборку.

Зная ее любовь к чистоте и порядку, я лишь вздохнула.

— Но он мне обои новые обещал поклеить. Так что сегодня после пар поедем с ним в магазин, – хищно блеснули темные глаза подруги. – Будет у меня рабом целый месяц, художничек.

— Художничек? – удивилась я.

— Он художник. Учится в академии искусств и рисует портреты на заказ, – сказала Самира, и в ее голосе появилось пренебрежение. – Он мне обещал портрет мой нарисовать – в знак компенсации. А я ему говорю: «И что мне с твоего портрета, если у меня в комнате обои кусками висят?» Идиот...

О соседе-художнике Самира продолжила рассказывать на перемене – к аудитории подошла преподаватель, и мы последовали за ней – на лекцию. Художник этот, к слову сказать, подругу достал конкретно, ибо зла она была бесконечно. По ее словам он, вместо того чтобы мазюкать кистью по холсту, лучше бы пошел работать. Тогда у него хотя бы были деньги, чтобы нанять рабочих, а не самому помогать ей с ремонтом.

— Он хоть красивый? – весело поинтересовалась Сашка.

— Куда там. Худой блондинчик с волосами до плеч, да еще и руки забиты, как у зека, – презрительно отозвалась Самира, которая обожала мужественных, коротко стриженных брюнетов. – Творческая, блин, интеллигенция.

— Но это же классно! – всплеснула руками Полина, которая как раз обожала таких парней.

— Что там классного, Поль? Он тяжелее кисточки и не поднимал ничего, – презрительно отозвалась Самира. – А еще мужик. Все, я больше о нем говорить не могу, иначе взорвусь!

Говорить мы о нем перестали, однако, когда после четвертой пары вышли во двор, Амирова позеленела от злости – этот самый художник ждал ее около входа.

— Самира! – радостно воскликнул он, увидев подругу.

Баритон у него был красивым – четким, приветливым и очень приятным. Да и выглядел художник интересно: симпатичный, стройный, но жилистый, ростом выше среднего, загорелый, кареглазый, со светлыми, выгоревшими на солнце волосами, собранными в низкий хвост. Порванные джинсы, футболка, кеды, рюкзак за плечами, браслеты на руке – парень как парень.

— Вот собака, я же велела ждать меня на остановке, – проскрежетала та. – Ладно, девочки, я пошла. Боже, как он меня бесит!

— Не познакомишь нас с ним? – поинтересовалась Полина.

— Не достоин! – рявкнула Самира и умчалась. Вид у нее при этом был грозным.

— Бедный парень, – вздохнула Полина.

— Будет смешно, если Амирова в него влюбится, – хмыкнула Саша.

— Кто? Самира? В бедного художника? – Я даже расхохоталась.

— У нее будет брак по расчету, – подхватила Полина. – И она выйдет за мэна, у которого на счету будет несколько миллионов лежать.

Мы проводили Самиру взглядом – она шла от своего художника на некотором расстоянии, что-то изредка ему говоря. В какой-то момент он попытался к ней приблизиться, но Самира остановилась и принялась что-то ему выговаривать. Художник, правда, не расстроился, а рассмеялся. И они пошли дальше. А после и вовсе скрылись за остановкой.

— Ты с Адель встречаешься? – уточнила Сашка.

Я кивнула.

— Тогда мы с Полинкой пойдем в кино. Сеанс через полчаса.

— Идите, – кивнула я.

Мы попрощались, и девчонки пошли в противоположную от остановки сторону, пожелав мне удачи с Делей.

— Укради у нее как можно больше поцелуев, – напоследок сказала Сашка, а я лишь улыбнулась. Украду.

От Дели пришло сообщение, что она придет минут через пятнадцать – их группу задерживает преподаватель, и в ожидании я села на одну из свободных лавочек напротив фонтана. Погода стояла все такая же теплая и солнечная, и настроения учиться не было. Хотелось гулять, смеяться и держать за руку ту, от кого зашкаливал пульс. Хотелось аромата сирени, высокого прозрачного неба и теплых ласковых волн. И, несмотря на сентябрь, в душе была именно она – весна, нежная и прекрасная. Наверное, во всем была виновата любовь к Адель, которую я больше не пыталась держать в себе.

— Привет, – раздался вдруг за моей спиной голос – не Делин.

И я, едва заметно вздрогнув, обернулась. Позади стоял Влад – все такой же собранный и спокойный, все так же безукоризненно одетый, на этот раз в рубашку цвета зеленого чая и кофейные брюки. Засунув руки в карманы, он смотрел на меня – без доли эмоций во взгляде. Однако я все равно почувствовала себя некомфортно. В глубине души проснулась вина за то, что я выбрала не его. Однако сожалеть мне было не о чем.

— Привет, – ответила я, не вставая. – Как дела?

— Всегда теряюсь, когда задают этот вопрос, – сказал Влад насмешливо. – Но, наверное, хорошо. Много думал о тебе.

— И что думал? – настороженно спросила я.

— Все не могу понять, что я сделал не так, – ответил Савицкий. – Видимо, я все время что-то делаю не так.

— Если я скажу, что дело не в тебе, это будет банально, да?

— Думаю, да. Просто интересно, чего мне на этот раз не хватило?

— Не знаю, – ответила я. – Честно, не знаю. И не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты не жалела о своем выборе.

— Я не жалею. – Мои глаза сверкнули, и Влад это заметил.

— Я всегда буду проигрывать рядом с ней? – бросил Савицкий странную фразу.

Однако спросить его, что он имеет в виду, я не успела. С лавочкой поравнялись Алан и его друг, которого я видела в торговом центре.

— Чел, нам пора ехать! – Алан хлопнул Влада по плечу, и тот нехорошо на него взглянул.

— Мне пора, Яна. И береги себя, правда, – сказал на прощание Влад и ушел, оставив в недоумении.

Спустя полминуты ко мне подошла и Адель, недовольная и хмурая.

— Что ему от тебя все надо? – спросила она, сев рядом. Наверное, видела издалека, как Влад ко мне подходил.

— Ты о Владе?

— Когда животных стали называть человеческими именами? – хмыкнула она. – Да, я об этом козле. Что он хотел?

— Просто подошел поздороваться, – осторожно ответила я, видя, что Шайбакова зла, а значит, не стоит подогревать ее агрессию – пусть успокоится. Я дотронулась до её сжатого кулака, лежащего на колене. Ладонь Дели тотчас расслабилась.

И почему она так эмоционально воспринимает Влада? Ревность? Наверное... Боже, как это мило. В голове стали водить хороводы сердечки.

— В следующий раз просто пошли его в задницу, – проворчала Адель. Наши пальцы переплелись и остались лежать на её колене.

— Ты меня ревнуешь, да?

Я взяла её за предплечье, обтянутое тонкой тканью футболки, и положила голову на плечо Деле. Её приятный парфюм со слабым хвойным ароматом, кардамоном и бергамотом действовал на меня умиротворяющее.

— Нет, конечно, – отозвалась Шайбакова небрежно.

— Ревнуешь-ревнуешь. – Я, словно кошка, потерлась о её плечо. – Потому что ты маленькая собственница.

— Не такая уж и маленькая, – хмыкнула она. – Я обещала не давить на тебя. Но Савицкий – черт, он меня раздражает так, что хочется набить его смазливую морду.

— Ты и фамилию его узнала, – удивилась я.

— Узнала, – криво улыбнулась Адель и чуть сильнее сжала мои пальцы в своей руке, не замечая этого.

— И откуда?

— Есть один... общий знакомый.

Но кто, говорить Деля не стала. А я не стала спрашивать.

— Ну что, Янка, идем?

Она первой встала с лавочки и протянула мне руку. Теперь на её лице сияла улыбка – кажется, Адель успокоилась. И я пошла с ней.