#любовьненависть | Адель Шайбакова

Дурачась, мы вернулись в наш домик. Снова переоделись, попили родниковой воды и пошли в сауну. Одноэтажный комплекс с банями и саунами располагался на берегу, чтобы желающие охладиться могли прыгнуть в воду. Ребята заранее арендовали на несколько часов один из залов, и в нашем распоряжении оказались небольшая раздевалка, сама сауна и уютная зона для отдыха с круглым бассейном, наполненным свежей водой.

Я никогда не любила бани и сауны, но, надо сказать, время, проведенное здесь, показалось мне замечательным. То ли дело было в отличной компании, то ли в том, что Адель была рядом, и я на законных основаниях могла касаться её, то ли в прохладном красном вине. А может быть, во всем сразу.

На Шайбакову снова хотелось смотреть – все время. И я украдкой разглядывала её полуобнаженную спину, плечи, ноги, однако, как только она поворачивалась ко мне, я снова делала вид, что она мне совершенно безразлична. Зато сама Адель не стеснялась – рассматривала меня и почему-то загадочно ухмылялась. И я прекрасно понимала причину её взглядов. На мне был купальник бандо. Он не казался слишком откровенным: черный, раздельный, без бретелей, с эффектом пуш-ап, однако его крой подчеркивал линии декольте и плеч, а фигуру делал более женственной. Этот купальник я купила на море, и на пляже распускала волосы, а в уши вдевала длинные серьги-перья, которые делали образ еще более изящным. В сауну я брать серьги, разумеется, не стала, да и волосы были у меня затянуты в пучок, однако Делю, кажется, это не смущало. И в какой-то момент, когда наши взгляды встретились, она подмигнула мне.

Сначала я чувствовала себя несколько неловко, даже скованно, однако то, как Шайбакова смотрит на меня, и то, как, словно невзначай, старается коснуться, мне нравилось. Я знала, что выгляжу в её глазах привлекательно, и я хотела немного подразнить её. А потому старалась двигаться плавно, с долей грации, которую подарили мне занятия вогом. Кажется, получалось.

В какой-то момент в сауне мы остались с ней вдвоем. Деля откинулась назад и оперлась на вытянутые руки. Глаза её были прикрыты, поэтому я рассматривала её без стеснения – внимательно и задумчиво, приложив к губам указательный палец и даже не замечая этого. Спортивная фигура, в меру рельефная и привлекательная: широкий разворот плеч, мощные предплечья, под загорелой кожей которых перекатывались мышцы, небольшая грудь, подтянутый живот, сильные ноги. От жары её волосы сделались влажными и слиплись на лбу. И это тоже казалось безумно привлекательным.

В Деле все было в меру и все ужасно притягивало. Кажется, моя тетя поспешила с заявлением про обезьяну. Пока её глаза были закрыты, я смогла рассмотреть и все ее татуировки. К каждой из них хотелось прикоснуться кончиками пальцев. Провести по четким линиям, погладить по коже, в которую въелся красящий пигмент. Поцеловать. Искушение было так велико, что я с трудом поборола его в себе. Еще чего.

— Они тебе не нравятся? – вдруг спросила Адель. Оказывается, она открыла глаза и некоторое время наблюдала за мной.

— С чего ты взяла? – сказала я, стараясь выглядеть спокойной.

— Смотришь и хмуришься, – ответила она.

— Нравятся. Просто... я думаю, что их больно делать. Одна моя знакомая сделала тату на спине, и у нее несколько дней была температура, – вспомнила я, но желание коснуться Адель не пропало, только усилилось.

— Все терпимо. Я хочу набить рукав, – вытянула вперед руку Деля. – От плеча до запястья.

— И что на нем будет? – Я обтерла влажный лоб. Жара становилась все невыносимее. Но Шайбаковой хоть бы что.

— Космос.

— Наверное, это очень больно.

— Боль того стоит.

Шайбакова внимательно посмотрела на меня. На миг мне показалось, что она говорит о нашем с ней космосе, о нашей одной на двоих Вселенной, о которой Деля еще не знает.

— Может быть, – пожала я плечами. – Мне нравятся твои татуировки. Если я однажды тоже захочу сделать, попрошу у тебя телефон мастера.

— И что же ты хочешь сделать? – улыбнулась она и села ближе – так, что наши предплечья касались.

Я загадочно улыбнулась и закинула ногу на ногу. Это движение снова привлекло её взгляд.

— Хочешь, чтобы я угадала?

Её пальцы скользнули по моему предплечью вверх, заставив вздрогнуть. А когда Адель поцеловала меня в обнаженное плечо, я и вовсе задержала дыхание. Этот короткий, словно миг, поцелуй, был слишком личным. Слишком притягательным. Настоящая концентрация волшебства. Даже голова слегка закружилась.

Я хотела, чтобы она целовала меня дальше и добралась до моих губ, однако у нее, как и всегда, были свои планы. Деля отстранилась и, глядя мне в глаза, стала угадывать:
— Геометрия и какой-нибудь зверек – тебе очень подходит лисичка. Нет? ОК. Цветок – разлетающийся одуванчик или лотос. Веточка сакуры. Корона, алмаз, ласточка...

— Нет, – рассмеялась я. – Ты не угадала, Аделька.

— Тогда что же ты хочешь? Набить на груди мое имя? – лукаво спросила она. – Если что, лучше с фамилией и отчеством. Чтобы не попутали ни с кем другим.

— Нет. – Я убрала влажную прядь с её лба. – Мне нравится образ Санта Муэрте. Нежный, женственный и печальный. Я бы хотела набить его. Когда-нибудь.

Адель свела к переносице темные брови.

— Это божество, персонифицирующее смерть. Не думаю, что это лучшая идея для татуировок, – сказала она. – Зачем звать смерть, если однажды она придет за нами – рано или поздно?

Раньше я никогда не видела Шайбакову такой – философствующей.

— Это просто художественный образ, дурашка. – Я снова коснулась её волос.

— Обещай, что, если захочешь сделать тату, не будешь делать этого, – вдруг попросила она.

— Что-то я не помню, чтобы ты была слишком суеверна.

— Это не суеверие. Это страх за человека, которого боишься потерять.

— Ты боишься меня потерять? – спросила я с недоумением.

— Боюсь.

Всего одно слово, всего один взгляд, пронзающий нежностью, словно игла бабочку, всего лишь одно касание моей руки, и меня накрыло горячей волной странное чувство. Она заботится обо мне. Адель вдруг прищурила глаза – её ресницы тоже слиплись и казались длиннее обычного.

— Ты изменилась больше, чем я думала.

— Это хорошо или плохо? – удивилась я.

— Это нормально. На самом деле так и должно быть. Просто я... погрязла в своих воспоминаниях о тебе, Яна. И не заметила, как ты стала другой. Но, надо признаться, открывать новую тебя – это круто.

— Ты тоже изменилась, – искренне ответила я. – И я тоже хочу узнавать новую тебя. Хотя, – не смогла не добавить я, – в тебе всегда будет находиться место маленькой пакостной Делечке.

— Может быть, может быть, – ответила она смешливо.

— Что ты щуришься?

— Ослеплена твоей красотой.

— Правда?

— Правда.

Она вдруг притянула меня к себе, взяла за предплечья и поцеловала – крепко, но коротко. А после уткнулась носом мне в макушку.

— Клубника, опять клубника, – прошептала она. – Это точно духи.

Я отстранилась и сердито на нее глянула.

— Раздражаешь.

— Чем же?

— Слишком быстро, – ответила я и наконец коснулась татуировки на её боку – осторожно, словно она была живой. А после потянулась к Деле за новым поцелуем, положив одну руку на её затылок.

Сначала он был медленным, неловким, нежным, с паузами и тихими словами. Моя рука скользила по её плечу, опускалась к самому сердцу, поднималась к шее. А Адель то гладила меня по спине, задерживая ладонь на пояснице, то обнимала за талию. Однако вскоре наш поцелуй стал чувственным и глубоким. Бархатным. Стал поцелуем, от которого сносило голову.

Сухой жар, влажная кожа, разгоряченные внезапной страстью губы – все это распаляло сильнее и сильнее. И я не знала, что горячее – воздух в сауне или же наши тела. Учащенное сердцебиение, раскаленный воздух, хвойный аромат – это происходило словно не со мной. Но я твердо знала, что Адель в эти минуты охвачена тем же безумием, что и я, а может быть, даже более сильным. И я могу контролировать её и её желание. Я могу играть с ней, если захочу, а могу подарить наслаждение – тоже по своему желанию. Это внезапное осознание придало еще больше чувственности поцелую.

Мы ловили жаркое дыхание друг друга. И я упивалась такой близостью с Делей, которая раньше для меня была непозволительной роскошью. Возможно, я сошла с ума, пойдя на все это. Но я ни о чем не жалела. Не знаю, в какой момент моя спина коснулась нагревшегося дерева, а Адель, сидевшая напротив и зажавшая коленями мои ноги, стала целовать меня в шею. Знаю лишь, что мне казалось, будто я растворяюсь и сама становлюсь этим сухим раскаленным воздухом...

Однако почти сразу нам помешали. В сауну заглянул Димка. Увидев нас, он присвистнул:
— Простите, ухожу!

И закрыл дверь. Однако волшебство, окутавшее нас с Делей, стало пропадать. Шайбакова встала на ноги, пытаясь выровнять дыхание, и протянула мне руку.

— Идем, засиделись, – сказала она.

— А дальше?..

— Ян, – вытерла она лоб тыльной стороной ладони, – я же не железная. Не хочу, чтобы ты потом жалела. Да и я тоже. Идем.

Я вздохнула, вложила пальцы в её ладонь и тоже встала. А она смазанно поцеловала меня в висок. Спустя несколько секунд мы уже были в комнате отдыха – и нас с головой накрыла долгожданная свежесть. Только тогда я поняла, как же жарко мне было в сауне. Я сразу же залезла в спасительный бассейн, кайфуя от прохлады, а Адель с разбега нырнула в открытую воду – к ней вела специальная дверь с лесенкой: хочешь – спускайся по ней, хочешь – бросайся в воду с порога.

Димка с веселыми криками поспешил за ней. А мы с Лизой в холодную воду прыгать не рискнули – остались в чистом бассейне. Лиза была так добра, что доплыла до противоположного бортика и принесла мне кусочек ароматно пахнущего арбуза и бокал с соком.

— Освежись, – улыбнулась она. – Вы в сауне так долго сидели... Соблазняла Адельку?

— Или она меня, – ответила я, релаксируя в воде – какой приятный контраст с парилкой!

— Димка сказал, у вас было жарко. – Она протянула свой бокал и стукнула о мой, который я держала в руке. – За любовь!

— За любовь, – повторила я.

— Никогда не видела, чтобы Адель на девушек смотрела так, – призналась вдруг Лиза.

— Как? – уточнила я.

— С нежностью. И тоской, что ли. Не обижай её. Аделька у нас, конечно, здоровая такая женщина, но с хрупкой душевной организацией, – хмыкнула Лиза. – Даже стихи пишет – только тс-с-с, а то меня Димка убьет.

Стихи... Точно, она же писала стих Каролине. Боже, и почему я ее вспомнила в такой чудесный момент?

— Попытаюсь, – ответила я и нырнула в воду с головой.