#любовьненависть | Адель Шайбакова

Выйдя из лифта, я снова столкнулась с Шайбаковой. Она, завязав джинсовую рубашку на поясе, все с той же сумкой на плече стояла на лестничной площадке. Стоило створкам лифта распахнуться, как Клоунша отлепилась от стены и шагнула ко мне. Лицо её при этом вроде бы было спокойным, а вот в глазах бушевало море. И это была не злость. Не ярость. Не ненависть. Вина? Я не знала.

Она заступила мне дорогу – решительно и не давая возможности обойти её.

— Дай пройти, – тихо сказала я.

— Не дам. Хочу объяснить тебе кое-что. Выслушай, – попросила она.

— У тебя минута, – объявила я мстительно.

— Не ставь условий, – вдруг попросила она. И это звучало совсем не дерзко, а устало.

— Тогда пока, – заявила я назло ей.

— Окей. Минута. – Она подняла руку – я машинально отметила, как отличаются руки Влада и Адель, – и посмотрела на наручные часы, обхватывающие её запястье. – Я понимаю, что мы долго не общались после того... недоразумения. И что каждый раз, когда мы сталкиваемся теперь, я кажусь тебе тупой агрессивной идиоткой, которая привыкла решать все конфликты кулаками. Не знаю, почему так выходит. Я привыкла мыслить логически, но иногда сама себя не понимаю, а тебя – тем более. Но я не хочу, чтобы ты думала обо мне так. Все, что я делала, я делала только из лучших побуждений.

Её рука вдруг коснулась моей опущенной ладони. Всего лишь одно прикосновение, а сколько молний пронзило сердце! Столько эмоций не было в момент поцелуя с Владом. И я закусила губу. Ну почему я так сильно реагирую на этого человека? Почему она не оставляет меня в покое? А Адель продолжала, тревожно вглядываясь в мое лицо:
— Я хочу, чтобы ты уяснила одну вещь, Яна. Я никогда в жизни не самоутверждалась за твой счет. Я никогда не хотела обидеть тебя – по крайней мере, в осознанном возрасте. Я всегда приходила тебе на помощь и защищала. Да, у нас не получилось дружбы. – Её губы тронула легкая улыбка. – И мне жаль, что ты всегда видела во мне только подругу и хотела, чтобы мы были просто друзьями, ведь я ненавижу френд-зону. Я не обманывала тебя – почти. Не хочу называть себя святошей, ты и сама знаешь, что это не так.

Она вдруг заправила мне волосы за ухо. Ласково и аккуратно. Я замерла. Надо было сказать ей, чтобы не смела касаться меня, но я не смогла. Просто стояла и смотрела на Адель, чувствуя, что в груди что-то переворачивается. И снова в душе появилась щемящая нежность. И это темное море и теплый чай в её глазах. И желание дотронуться до ее губ. И тоска – глубокая, затаенная, но все еще сильная. Тоска по тому, чего никогда не было.

— Время вышло, Яна, – со вздохом сказала Адель. – Я могу продолжить или?..

— Ну, продолжи, – хрипло сказала я.

— Не считай меня тварью. Сама не знаю, что на меня находит, когда я вижу тебя рядом с этим типом. Я не специально, правда.

Мне почему-то захотелось рассмеяться, но я сдержалась.

— Это все, что ты хотела сказать?

— Нет. Еще кое-что. Я не спорила на тебя. Никогда, – вдруг сказала Адель, и эти слова были для меня неожиданными. – В тот раз ты решила, будто я настолько отмороженная, что поступила так низко и тупо. А я была настолько зла, что даже не могла сказать тебе: это не так! На самом деле спорил Серый. Когда я узнала об этом, то избила его и заставила перевестись в другую школу. Чтобы не трогал тебя.

— Что? – недоверчиво переспросила я.

Сергей в то утро после выпускного говорил мне совсем другое.

— Думаешь, вру?

— А зачем ты выложила видео, где мы целовались? – выкрикнула я. – Специально же сняла, как доказательство!

— Я сняла это, потому что мне хотелось иметь такое видео. Ты и я. Хотела и сняла, – отрезала Шайбакова. – А выложил его Петров, за что потом огреб. Залез ко мне в телефон и выложил. Откуда знаешь?

— Сергей показал, – созналась я.

— Вот оно что... А Сергей не показал мои комментарии, где я матом Петрова слала? – ухмыльнулась Адель.

— Я не видела их, – почему-то покраснела я, не понимая, что вообще происходит между нами. И почему мы вспоминаем выпускной три года спустя?! – Зачем ты говоришь это все? – спросила я прямо.

— Не знаю, Янка, не знаю. – Адель на миг прикрыла ладонями лицо. – Говорю же, перестаю из-за тебя мыслить логически. Просто решила сказать, что я не такая, какой кажусь тебе. Не хочу быть в твоих глазах животным. Самоутверждаться за счет тебя? – усмехнулась она. – Как ты могла обо мне так подумать? Неужели я настолько отвратно себя веду?

Я не знала, что сказать ей. А она снова заправила мне волосы – за второе ухо.

— С кудрями лучше, – зачем-то сказала Адель. – Не распрямляй их.

Какой-то частичке меня снова захотелось нагрубить ей и сказать, что я сама лучше знаю, что мне делать с волосами. Однако я просто тихо произнесла:
— Спасибо.

— Но в одном ты была права, – прошептала Адель. – Мне неприятно видеть тебя с другими. Сколько бы времени ни прошло.

А потом вдруг случилось странное. Адель шагнула ко мне и обняла за плечи – крепко, но вместе с тем аккуратно, будто боясь сделать мне больно. Нужно было вырваться из кольца её рук, нужно было накричать на нее, но я не стала делать этого – не было ни сил, ни желания. И я, поддавшись странному порыву, обняла Адель, прижалась щекой к груди и слушала, как быстро стучит её сердце.

Мое сердце стучало так же. Казалось, наши сердца поймали единый ритм. А меня снова захлестнула эта волна воспоминаний, обрывков нежности, ощущения чего-то безумно родного и любимого, потерянного, но с трудом найденного. Моего. Моей Вселенной. Я обнимала Адель, а она не отпускала меня. Я чувствовала её дыхание на своей макушке и сама вдыхала аромат её одеколона. Крепко. Надежно. Защищенно. Вот что я чувствовала, находясь в объятиях этого человека. Вот чего мне так не хватало в общении с парнями, и вот что меня отталкивало от них.

Не знаю, сколько мы так стояли – пять секунд, двадцать или минуту. Мир вокруг нас взрывался, танцевали звезды, горели вселенные, а время сверкало на осколках наших изломанных чувств. Я ощущала тепло её тела с тем же восторгом, что и тогда, на балконе, где мы целовались. Я и сейчас хотела поцеловать её – хотела безумно, неистово, но меня останавливала мысль о том, что я целовалась с другим какие-то жалкие двадцать минут назад. Я до сих пор помнила вкус губ Влада, но обнимала Адель, боясь своих желаний. И чтобы окончательно им не поддаться, я отстранилась от Шайбаковой – она с сожалением меня отпустила.

— Зачем? – только и спросила я, глядя в её лицо. Красивое лицо, с правильными чертами, бровями вразлет, упрямым подбородком.

— Потому что хочу, – усмехнулась она. – Эгоистка, да? Наверное. Но... Ян, я не хотела тебе сделать больно. Прости, если делала.

— Делала, – вырвалось у меня.

— Возможно, я и правда идиотка. Прости, – повторила Шайбакова. – Возможно, я не понимала, что делаю.

Она с сожалением шагнула к своей двери. Я молча смотрела, как она открывает ее, переходит порог, тянет за собой ручку, а потом вдруг она останавливается и говорит, глядя на меня со странной искрящейся теплотой в глазах:
— И да, я запала на тебя. Давно.

В этих словах было столько хрупкой искренности, что лед, сковавший наполовину мое сердце, треснул.

— Что?.. – ошарашенно спросила я.

Адель улыбнулась. Дверь закрылась. А я все так же стояла на лестничной площадке, глядя на дверь её квартиры и не понимая, что с нами происходит. Запала? Что? Шайбакова, она с ума сошла? Снова шуточки? Или?.. Я тряхнула волосами. Это не может быть правдой. Наверняка она глумилась – в очередной раз. Я решительно открыла дверь в собственную квартиру и спустя десять минут уже стояла под прохладным душем, думая о том, что произошло. Я до сих пор вспоминала ее глаза. И почему раньше я видела в них только холод? Откуда столько тепла?

Тело горело, будто я долгое время провела на солнце, и я надеялась охладить его. Вода стекала по моему телу к ногам, и я поймала себя на мысли: хочу, чтобы меня касались не упругие струи, а её руки. Делины. И когда я осознала эту мысль, тут же стала хлопать себя по щекам. А потом я поняла, что горело не тело, а душа, заключенная в нем. От взглядов Адель, от её слов, от крепких объятий. Может быть, я действительно ей нравлюсь?

Уже лежа в постели, на которую из окна падал лунный свет, я подумала, что сглупила. Нужно было не дать Шайбаковой уйти, а серьезно с ней поговорить. Но раз уж не удалось сделать этого, то нужно ей написать. Однако решиться на это было непросто. Несколько раз я печатала сообщения в мессенджере, но не отправляла их, а стирала.

А потом мне написал Влад. «Спокойной ночи, Яна. Надеюсь, твои сны будут яркими». И я, уткнувшись лбом в подушку, подумала вдруг, что поступаю некрасиво. Хожу на свидания с Владом, а думаю об Адель. Веду себя, как идиотка. «Спокойной ночи!» – нейтрально ответила я Владу.

«Этот поцелуй был потрясающим. Твои губы – просто нечто», – прилетело от него новое сообщение. А затем сразу еще одно: «Снова банальность. Кажется, из-за тебя я теряю дар красноречия, которым и так одарен довольно слабо. Но я был рад, что мы провели этот день вместе. Спасибо, что показала город. И показала себя». – «Спасибо за поездку, это было чудесно», – искренне ответила я. «Уже хочу новой встречи. Когда?» – спросил Влад. Кажется, он явно был не прочь снова сходить на свидание. А я? Хотела ли я этого, я даже не знала. Влад был отличным парнем и умел держаться как настоящий джентльмен, хотя, конечно, я прекрасно понимала, кто он и кто я. Но из-за Клоунши в голове все перемешалось.