Я не ребёнок, Алан.
Последние дни я почти не спала.
Стоило закрыть глаза - в голове снова появлялись мысли, которые я пыталась заглушить работой.
Я врала Алану.
Впервые настолько серьёзно.
И хуже всего было то, что он чувствовал это.
Он всё чаще смотрел на меня слишком внимательно.
Чаще спрашивал, как я себя чувствую.
Чаще держал рядом.
А я только сильнее отдалялась.
Потому что боялась.
Утром, пока Алан ещё спал, я тихо вышла из спальни.
И взяла тест, который я купила ещё вчера ночью.
Я долго просто смотрела на него в ванной.
Будто если не открою упаковку - ничего не изменится.
Но руки всё равно дрожали.
Несколько минут тишины показались вечностью.
Две полоски.
Я замерла.
Внутри стало абсолютно пусто.
Ни слёз.
Ни истерики.
Только шум в голове.
Я медленно села на пол, продолжая смотреть на тест.
Ребёнок.
От Алана.
Перед глазами сразу начали мелькать воспоминания.
Кровь.
Нож в ноге.
Порезы по всему телу.
Больница три месяца назад.
Швы.
Реабилитация.
А сейчас мы уже два месяца в Америке.
И всё это время я снова убивала людей.
Следила.
Обманывала.
Врала.
Наша жизнь не подходит для ребёнка.
Вообще.
Я закрыла лицо руками, тяжело выдыхая.
И в этот момент за дверью послышался голос Алана:
- Со Ынха?
Я резко поднялась, быстро пряча тест в карман толстовки.
- Да?
- Ты опять плохо себя чувствуешь?
Я открыла дверь, стараясь выглядеть спокойно.
Алан сразу нахмурился.
- Ты белая как стена.
- Просто не выспалась.
Он несколько секунд молча смотрел на меня.
Будто пытался понять, что именно я скрываю.
Потом медленно притянул меня к себе за талию и поцеловал в висок.
- Сегодня никуда не поедешь.
- Это ещё почему?
- Потому что я так сказал.
Я усмехнулась, но внутри стало только хуже.
Потому что в этот момент я поняла - если расскажу ему, назад дороги уже не будет.
Через два дня я поехала в клинику.
Одна.
Я соврала, что Бэк Джун отправил меня на встречу.
Алан хотел поехать со мной, но я впервые за долгое время резко ответила:
- Я не ребёнок, Алан.
Он тогда замолчал.
Но я видела - ему это не понравилось.
В клинике было слишком тихо.
И очень знакомо.
Белые стены.
Спокойные голоса врачей.
Меня это раздражало.
Будто это обычный день.
Будто внутри меня сейчас не рушится всё.
Когда врач начала водить датчиком по животу, я отвернула голову к стене.
- Срок примерно шесть недель.
Шесть недель.
Я прикрыла глаза.
Сердце почему-то забилось быстрее.
- Хотите фотографию?
- Нет.
Слишком быстро ответила я.
Врач посмотрела на меня с жалостью, от которой стало противно.
И именно в этот момент телефон начал вибрировать.
Алан.
Я сбросила звонок.
Снова.
И почти сразу пришло сообщение.
"Почему ты в больнице?"
У меня внутри всё похолодело.
Точно.
Он же следит за моей геолокацией.
Всегда.
Телефон снова зазвонил.
"Со Ынха, что случилось?"
"Ты ранена?"
"Ответь мне сейчас."
Я смотрела на экран несколько секунд, чувствуя, как начинает трясти руки.
А потом просто выключила телефон.
- Отец ребёнка знает? - спокойно спросила врач.
- Нет.
- Вы уверены в своём решении?
На секунду внутри всё сжалось так сильно, что стало тяжело дышать.
Перед глазами сразу появился Алан.
То, как он смотрит на меня.
Как держит меня по ночам, будто боится отпустить.
Как зовёт меня Со Ынха только когда мы одни.
И именно поэтому я ответила:
- Да.
Потому что если он узнает - он не позволит.
Он бросит всё.
Попытается вытащить нас отсюда.
А я не хотела ломать ему жизнь ещё сильнее.
Когда всё закончилось, я ещё долго сидела в палате, смотря в потолок.
Тело будто стало чужим.
Низ живота тянуло так сильно, что было тяжело нормально двигаться.
Слабость.
Тошнота.
Холод по всему телу.
Хотелось просто закрыть глаза и исчезнуть.
Когда я наконец вышла из клиники, на улице уже темнело.
Я медленно села недалеко от клиники, тяжело выдыхая.
Телефон включился не сразу.
Десятки пропущенных.
От Алана.
И последнее сообщение:
"Со Ынха, если ты сейчас не ответишь, я сам приеду туда."