Сердце на паузе.
После поцелуя Хан стал закрытым. Сам не знал почему. Он не мог ответить, зачем и для чего стал ещё более замкнутым. Просто внутри что-то изменилось, и он отстранился от всех, даже от Минхо.
Однажды, после школы, Хан шёл по улице, прикуривая сигарету. Как вдруг к нему подошли Бин, Сынмин и Хенджин.
— Эй! — крикнул Сынмин.
— Подошёл сюда! — рявкнул Хенджин.
— Что? Что такое? — спросил Хан, подойдя ближе.
— Ты че, блять, вообще конченый? Ты целовался с Минхо! Это позор... — сказал Бин, толкнув Сынмина плечом.
— Это... неправда, — тихо ответил Хан, его голос дрогнул.
— Не ври, — сказал Сынмин и достал из кармана нож.
— Эй... Вы чего? — Хан сделал шаг назад, его глаза расширились от страха.
— Сейчас поиграем. Мы тебя давно не трогали... — усмехнулся Бин.
— Пожалуйста... не надо... — прошептал Хан, его голос дрожал.
— Заткнись! — Бин взмахнул рукой с ножом и ударил Хана в плечо.
Хан упал. По плечу заструилась алая, холодная кровь. Весь рукав толстовки мгновенно пропитался кровью. Перед ним стояли трое и смеялись. Как вдруг Сынмин нанёс ещё один удар ножом — на этот раз в ногу. Хан закричал, но его никто не услышал. Совсем никто.
Потом Хенджин с силой ударил Хана ногой в живот. Джисон упал назад, спиной на холодный, твёрдый бетон. Он закрыл глаза и понял, что, возможно, уже никогда их не откроет. Троица ушла, оставив Хана одного.
Начался дождь. Лужа под Ханом стала алой. Он уже понимал, что умирает... хотя совсем этого не хотел.
Хан вспомнил всё, что было с Минхо: как тот смеялся на уроке физкультуры, как снял футболку... Но сейчас Джисон был готов отдать всё, чтобы вновь оказаться рядом с Минхо там, под навесом.
Но сердце перестало биться. Лучше бы оно больно билось... Чем не чувствовать ничего.
Прошло три часа. Жизнь навсегда остановилась.