Часть 23
Лань Сичэнь вышел спустя несколько минут. Цзян Ваньинь стоял у дерева прислонившись спиной к стволу и смотрел на луну.
- Господин Цзян?
- Время уже позднее, вам стоит пойти спать. - голос Цзян Ваньиня был спокойным словно озеро в безветренную погоду.
Лань Сичэнь глубоко вздохнул и подошел ближе.
- Я вам противен? Вы избегаете меня целый день. - Цзэу-цзюнь попытался поймать взгляд серо-голубых глаз, но те, явно не хотели этого.
- Что за глупости. Я просто вышел подышать свежим воздухом перед сном. - отмахнулся юноша, все так же не пересекаясь взглядом с карими глазами.
Лань Сичэнь сделал еще один шаг ближе и только тогда, Цзян Ваньинь наконец взглянул на него.
- В тот раз, в Облачных глубинах, я... Я говорил о вас...
- Что? - дыхание наследника Цзян сбилось, а глаза удивленно раскрылись в неведении.
- Вы, мой лотос. Я выбрал тот сорт, потому что он очень похож на вас. - с каждым словом, он подходил все ближе и ближе, единственное, что не позволило ему подойти ближе, был Саньду. - Я лишь... Лишь хочу знать, есть ли моим чувствам взаимный ответ, если же его нет, - Лань Сичэнь потянулся внутрь одежды и достал мешочек с вышитым на нём лотосом.
- Это... - Цзян Ваньинь помнил этот мешочек. - "Он... Он сохранил его?"
- Если нет, то обещаю, что больше никогда вас не по беспокою своими чувствами. - Цзэу-цзюнь вложил мешочек в ладонь Цзян Ваньиня, заминка возлюбленного его напрягла, и потому, он принял это за отказ. - Спокойной ночи, господин Цзян. - поклонившись, он отвернулся.
Однако, ему не позволили сделать и шаг, когда крепкая ладонь обхватила его запястье.
- А если, ответ будет положительным, что тогда, вы намерены делать? - голос Цзян Ваньиня дрожал на каждом слове.
Лань Сичэнь повернулся и тепло улыбнулся.
- Любить вас всю свою жизнь. - не смотря на улыбку, обещание звучало твердо, а в глазах читалась надежда.
Цзян Ваньинь фыркнул, что было больше похоже на смех и проведя большим пальцем по вышитому лотосу, вложил мешочек обратно в одежды Цзэу-цзюня, там, где сердце теперь бьется ещё быстрее.
- Под луным светом, лотос наконец зацвёл. - не отрывая взгляда от карих глаз, наследник Цзян приблизился к лицу возлюбленного.
- Луный свет сделает все, чтобы его лотос никогда не завял. - почти прошептал Первый нефрит и поддался вперел, целуя любимые губы.
Свидетелем их поцелуя были дерево и ночное небо.
Спустя несколько дней.
Цзинь Цзысюань наконец пришел в себя. Первой кого он увидел была Цзян Яньли, что держала в руке колокольчик.
- Вы очнулись! - девушка коснулась его лба и мягко улыбнулась. - Не двигайтесь, я позову лекаря.
Молодой наследник Цзинь только удивленно проводил её взглядом.
- "Неужели, все это время, дева Цзян была рядом со мной?"
Долго размышлять ему не удалось, в палату вошла Вэнь Цин. Она осмотрела его и наказала побольше отдыхать, но Цзинь Цзысюаню нужно было поговорить с главыми и все рассказать.
Поэтому, все выпросил разрешение у Вэнь Цин и отправился в палату где собирались главы орденов.
- Господин Цзинь, вы наконец очнулись. - поприветствовал его Цзян Фэнмянь.
- Все благодаря заботе лекаря и деве Цзян. - поклонился Цзинь Цзысюань.
- Если хватит смелости, поблагодаришь её сам. - закатил глаза Вэй Усянь.
- Молодой господин Цзинь, что произошло в Ланьлинэ? - спросил Нэ Минцзюэ.
- После возвращения, отец вдруг созвал старейшин и адептов, и сказал, что ради нашей безопасности, мы должны перейти на сторону Вэнь Жоханя. - рассказал Цзинь Цзысюань. - Многие, в том числе и я, не были согласны с этим, но отец сказал, что чужие мнения его не волнуют, не прошло и нескольких минут, как в зал вошли адепты клана Вэнь во главе с Вэнь Чао и Вэнь Сюем.
- Вот ведь старый... - Вэй Усянь тут же замолчал, когда Лань Ванцзи сжал его ладонь в своей.
- Я сказал отцу, что не буду воевать на стороне клана Вэнь, он приказал охране схватить меня, но я успел сбежать, за мной последовали войны, они преданы только мне, по пути на нас неожиданно напали, но от куда... Мы так и не поняли.
- У Цзинь Гуаньшаня сильная армия, вместе с Вэнь Жоханем, они могут стать большой проблемой. - покачала головой Юй Цзыюань.
- В перевернутом гнезде не бывает целых яиц, кто то должен стать первым. - сказал Лань Ванцзи. - Если, мы не свергнем тирана, рано или поздно они сотрут нас.
- Согласен с Лань Чжанем! К тому же, у нас есть преимущества! - Вэй Усянь покрутил флейтой и широко улыбнулся.
- Господин Вэй, ваш настрой задевает облака, вы поистине неунывающий человек. - с мягкой улыбкой кивнул Цинхэн-цзюнь.
- Благодарю, глава ордена Лань! - ответил Вэй Усянь и незаметно для всех подмигнул возлюбленному.
После собрания, все разошлись по своим делам.
Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань шли к своей палатке, когда мимо них прошла заклинательница, которая несла грязные тарелки.
- Глава ордена Цзян, Госпожа Юй. - поклонилась та и ушла.
Юй Цзыюань только пошла дальше, а вот Цзян Фэнмянь остановил свой взгляд на шпильке, что носила девушка. Точно такую же, нефритовую шпильку с лотосом на конце, он совсем недавно преподнёс супруге. Это уже не в первый раз, когда он замечает подаренные украшения на одежде и волосах других девушек.
С того самого ракового вечера в Пристани лотоса, Глава ордена стал больше времени уделять своей супруге, странное чувство страха зародилось в его душе, когда он увидел её теряющую сознание.
Но женщине кажется не нравилось все это внимание, она отдавала украшения и подарки своей дочери, чтобы та раздала их заклинательницам.
К тому же, за все это время, они ни разу не поругались, Юй Цзыюань словно стала слишком спокойной, а может ей стало все равно?
- Пусть, это поднимет их боевой дух. - так она говорила Цзян Яньли.
Когда она вошли в палатку, Цзян Фэнмянь решил наконец поднять этот вопрос.
- Ты отдаешь все мои подарки другим девушкам, почему? Они не нравятся тебе?
- Почему ты решил заговорить об этом? - спросила Юй Цзыюань, присаживаясь за стол и доставая карту.
- Просто, я хочу порадовать тебя.
- Мне ничего не нужно, сейчас мы должны думать о войне. - женщина выглядела спокойной и Цзян Фэнмяню это не нравилось, раньше, ему казалось, что женщины с таким характером как у его супруги ему не нравились, но стоило ей тоже стать спокойной, ему вдруг захотелось, чтобы она показала хоть каплю эмоций.
- Моя госпожа, ты...
- А-Нян, я принесла твой кулон. - в палатку вошла Цзян Яньли.
- А-Ли? - голос Юй Цзыюань вдрогнул, она тут же поднялась с места и подошла к девушка, быстро забрала кулон и сжала его. - Спасибо. Можешь идти.
Цзян Яньли удивленно моргнула, но спрашивать ничего не стала, поклонилась и ушла.
- Это же... Невозможно... - Цзян Фэнмянь подошёл ближе и взяв женщину за запястье попытался разглядеть кулонь, но та выдернула руку и только крепче сжала.
- Что ты делаешь!? Это всего лишь кулон! - Юй Цзыюань попыталась уйти, но Цзян Фэнмянь перекрыл ей выход и снова схватил за руку. - Цзян Фэнмянь!
- Этот кулон с изображением сливы... Я... Я подарил его Цансэ Саньжэнь! Тогда будучи ребенком, я встретил её первый раз на рынке! Она... Она спасла меня! От куда он у тебя!? Он все время был у тебя и ты молчала!? - Цзян Фэнмянь никогда не кричал так. Да, у них были ссоры, но Цзян Фэнмянь никогда не повышал голос на супругу.
Юй Цзыюань выдернула свою руку и повернулась к супругу спиной.
- В тот день, в Пристани лотоса был праздник. Я сбежала из дома, чтобы посмотреть на яркие огни и запустить в небо фонарик. - голос Юй Цзыюань был спокойным, она смотрела на кулон и словно погружалась в воспоминания. - Когда я уже хотела запустить фонарик, то услышала неподалёку от себя всплеск, а потом кто-то крикнул, что мальчик упал в озеро. Я прыгнула следом, когда я всплыла, мне помогла девочка... Она помогла мне вытащить его. Я попросила её присмотреть за ним, а сама побежала в лавку лекаря, но когда мы вернулись, там была только девочка. Она отдала мне кулон и сказала, что за спасение. А потом её увела женщина.
Цзян Фэнмянь стоял в ступоре. Он очень хорошо помнил этот момент из своего детства. Он тогда ещё не умел плавать, несмотря на то, что вырос среди озер и рек. Он помнил, как стая собак сбила его с ног и он упал в воду, а когда открыл глаза увидел перед собой девочку.
- Кхе-кхе... Как... Как тебя зову?
- Цансэ Саньжэнь. Оставайся лежать, ты наглотался воды, сейчас придет лекарь. - девочка ярко улыбнулась и погладила его по щеке.
Тогда он сорвал кулон со своей шеи и протянул его ей. Тогда он решил, что именно эта девочка его спасла, а когда он увидел её уже в зрослой, то спросить про кулон смущался. Ведь это их семейная реликвия, которая означала, что юноша или девушка отдали своё сердце этому человеку.
Оказывается, всё это время, он...
- Моя госпожа,
- Цзян Фэнмянь, - голос Юй Цзыюань прозвучал так нежно и мягко, что глава ордена снова встал в ступор. - Тогда, я еще не знала кто ты, но потом увидев тебя вновь, я поняла, что хочу провести всю свою жизнь с тобой. - женщина повернулась, на её глазах были слезы. Цзян Фэнмянь почувствовал боль в груди, супруга никогда не плакала при нём, даже когда они ругались, даже когда ей было больно на ночной охоте. - Я хотела любить тебя, хотела семью, да, может тогда я не могла показать этого, только и умела, что кричать и драться, но с каждым разом я старалась принять ту правду, что ты влюблён в другую и мне никогда не стать для тебя той, с кем бы ты хотел провести свою жизнь.
- Моя госпожа, я...
- Постой. - мягко прервала его Юй Цзыюань. - Тебя никогда не было рядом, даже когда ты был очень нужен. Я понимаю, что не была самой лучшей супругой, и уже не стану ей, но... - она подошла ближе и взяв ладонь супруга положила в него кулон. - Я больше не люблю тебя, Цзян Фэнмянь.
Слова словно громом ударили по Цзян Фэнмяню, он почувствовал как сердце словно сковало в тиски и острые шипы впились по самое основание.
- Мы все также останемся супругами, но теперь только по документам. - уголки губ женщины приподнялись, но она все еще плакала. - И знаешь, говоря тебе это сейчас... Я... Я наконец чувствую себя свободной.
Юй Цзыюань утерла слезы, а после развернулась и направилась к выходу.
- Юй Цзыюань, куда ты? - Цзян Фэнмянь сделал шаг вперед порываясь догнать её, обнять и умолять чтобы она не уходила. - Ты ведь моя супруга!
Она остановилась и взглянула на него через плечо.
- Слишком поздно ты об этом вспомнил. - и всё же покинула палатку.
Цзян Фэнмянь остался стоять совсем один, сжимая в руке кулон и смотря в одну точку.