Том 1. Пойманная в паутину.🕷🕸💕

Какие бы слова ни хотел сказать Караг, они улетучились от него. Эмоции оставались грубой, запутанной, извивающейся массой, застрявшей между его грудью и горлом, но они были едва ощутимы — дискомфорт, на который он не обращал внимания.

Слабые звуки в коридоре приблизились ко входу и прекратились.

Карагу следовало довериться своим инстинктам раньше, когда он впервые заподозрил, что за ним следят. В джунглях было бы намного легче справиться с угрозой. Теперь они с Кейт оказались в ловушке в комнате, откуда был только один выход. И всё же он не терял времени, укоряя себя. Сожаление не могло исправить того, что произошло.

Он поднял своё зазубренное копьё в верхней правой руке, готовясь к броску. Повернув голову ровно настолько, чтобы краем глаза видеть Кейт, не теряя из виду дверной проём, он тихо сказал:

— Спрячься.

Её кожа была бледной, если не считать лихорадочного румянца на щеках. В её больших голубых глазах блестели слёзы, и ещё больше их вытекло, когда она моргнула. Она кивнула, вытерла влагу с лица и поспешила к ближайшей криокамере. Он следил за ней, пока она не оперлась руками о внешнюю часть капсулы и не присела на корточки, прежде чем полностью переключить своё внимание на дверной проём.

Яма отпугнула бы большинство хищников джунглей; немногие звери рискнули бы совершить такой опасный спуск, разве только в полном отчаянии. Караг знал только об одном существе, которое, вероятно, последовало за ним, несмотря на опасность.

Арахникс.

Другой арахникс представлял огромную угрозу для своей пары, больше, чем что-либо ещё в джунглях.

Караг сделал плавный, бесшумный шаг вперёд и крикнул:

— Покажись.

Тишина, последовавшая за его командой, заставила быстрый, ровный ритм его сердец казаться в восемь раз громче. Прохладный, странно чистый воздух корабля выходил из помещения, что означало, что он не мог уловить никаких запахов из коридора, а неестественный гул, который пронизывал это место — даже эту комнату, когда дверь была открыта — не позволял ему ощутить тонкие вибрации, которые могли означать движение в коридоре, но Караг знал.

Эти звуки издавал арахникс, подкрадывающийся ближе.

На этот раз он не проигнорирует свой инстинкт и не смирится с тем, что слишком поздно защищать свою пару.

— Тебя вызывают, Караг, — сказал Наксул из коридора, его голос эхом отразился от стен корабля — Королева требует твоего немедленного возвращения.

Рука Карага крепче сжала древко копья. В тот момент он знал, чем это должно закончиться, даже если и не позволял своим мыслям задерживаться на этом. Наксул был слишком большой угрозой.

— Покажи себя, Коготь. — сказал Караг.

Длинные черные пальцы обхватили дверной косяк, схватившись за него. Сразу после этого показалась голова Наксула — по крайней мере, половина её. Четыре его бледно-голубых глаза переместились, когда он осмотрел комнату, в которой стоял Караг, слегка расширились, прежде чем они остановились на Караге свирепым взглядом. Его видимое жвало поднялось и отошло в сторону.

Наксул провёл когтями по стене.

— Я ожидал, что величайший охотник Такарала давным-давно меня заметил. Но, как я много раз говорил нашей королеве, ты не тот могущественный самец, которого она видит, когда смотрит на тебя, лесной червь - Когтями Королевы уже руководит самый способный мужчина среди нашего народа.

— Ты говоришь так, как будто твоя охота окончена.

Главный Коготь заскрипел и протиснулся в дверной проём, показавшись весь, кроме кончиков ног. В одной руке он держал зазубренное копье, а в другой — привязанную к нему веревку, петля которой свисала почти до пола. Наконечник оружия был направлен вниз, а топор небрежно висел у него на поясе.

Поскольку между двумя арахниксами было не менее двадцати сегментов, а по обе стороны от Наксула были сплошные стены, факт был очевиден — у Главного Когтя было достаточно времени, чтобы уклониться, если Караг метнёт своё копьё.

— Моя охота окончена, — сказал Наксул — Ты в ловушке. Возвращайся в Такарал с миром, и я причиню тебе минимальную боль. Конечно, королева вряд ли будет столь милосердна.

— Я отказываюсь.

— Я доставлю тебя моей королеве, — прорычал Наксул — Я положу тебя перед ней так, словно ты не более чем кусок мяса, не более чем рваные, гниющие ошмётки.

Теперь Караг защебетал, хотя звук был резким и лишённым юмора.

— Если бы Магдамара действительно хотела, меня рядом с собой, она бы послала кого-нибудь, способного забрать меня.

Наксул щёлкнул жвалами.

— Ты вернёшься в Такарал, личинко-брюх, даже если мне придётся тащить тебя через джунгли, чтобы доставить туда.

— Никто из нас не вернётся в Такарал, Коготь.

Протянув руку, Наксул указал наконечником своего копья на Карага.

— Когда я приведу тебя к ней, королева, наконец, узнает, что я единственный мужчина, достойный её. И когда я брошу ей это уродливое маленькое существо, — он указал копьём в сторону Кейт — И прошепчу все твои секреты, она откажется от тебя раз и навсегда.

Караг зарычал, раздвинув жвала. Хаотический водоворот между его грудью и горлом бушевал с новообретенной свирепостью, его стало невозможно игнорировать.

— Ты не тронешь мою пару, ты, беззубый трус!

Наксул отшатнулся, пораженный, его голубые глаза расширились, а жвала задёргались.

— Ты… ты спарился с этим мягким, бледным, жалким созданием? Я не удивлён, что лесной червь засовывает свой стержень во всё, где есть достаточно большое отверстие. Ты ничем не лучше зверей, с которыми делишь джунгли.

— Но все же… — Наксул медленно свёл жвала и высунул язык, чтобы провести по их клыкам — Возможно, я попробую её мясо и узнаю, такое ли оно сладкое и нежное, как…

Что-то взорвалось внутри Карага. Ярость десяти тысяч бушующих штормов пронеслась через него, разрушая все мысли в его голове, кроме одной, единственной, которая имела значение, единственной, которая когда-либо могла иметь значение — защитить Кейт.

Рваный, оглушительный рёв вырвался из его груди, когда он метнул своё копьё.

Наксул зарычал и метнулся в сторону, чтобы укрыться за стеной. Караг уже рванулся вперёд, поймав верёвку, чтобы остановить полёт своего копья, прежде чем оно пройдёт через дверной проём. Оружие с грохотом упало на пол прямо у входа. Он сильно дёрнул верёвку назад, отчего копьё отскочило от пола, и поймал его в воздухе за мгновение до того, как переступить порог.

— Я всегда знал, что твоё сердце - сердце предателя, но это… — копьё Наксула уже было в движении, устремляясь к Карагу после броска двумя руками. Но Караг был быстрее, отразив удар взмахом собственного оружия.

Свет в коридоре был краснее, чем когда-либо, но Караг не успокоится пока он не окрасится в тёмно-красный цвет крови Наксула.

Он повернулся к Главному Когтю и нанёс свой удар когтями и копьём в безжалостной атаке.

Наксул отчаянно защищался. Он сорвал топор с пояса и попятился, его ноги скользили по стенам и полу, его учащённое дыхание прерывалось болезненным рычанием и шипением каждый раз, когда удары Карага достигали цели.

В прохладном воздухе витал запах крови арахниксов.

Караг едва осознавал ущерб, который он нанёс своему врагу — он знал только, что угроза его паре всё ещё существует.

— Она предложила тебе всё. — прорычал Наксул, описывая топором быструю дугу, которая вынудила Карага блокировать удар своим собственным оружием. Чернокаменная голова топора зацепилась за зазубренное древко копья и вонзилась в дерево.

Взмахом копья Караг вырвал топор из рук Наксула.

Наксула взял своё копьё в одну руку.

— Клянусь восемью богами, все, чего я когда-либо хотел, это её. Но, будь ты проклят духами, ты ослепил её! — он яростно взмахнул своим оружием.

Чернокаменный наконечник копья замерцал в красном свете, когда метнулся прямо в лицо Карагу. Он отклонился в сторону, и острое лезвие полоснуло его по щеке, оставив за собой тусклый огненный след.

Но Наксул вложил слишком много силы в удар, и скользящее касание не помешало его инерции. Древко копья прошло мимо головы Карага, и Главный Коготь, спотыкаясь, наклонился вперёд, пока его предплечье не оказалось рядом с лицом Карага.

Караг откинул голову в сторону и сомкнул жвала на вытянутой руке Наксула. Большие клыки пронзили шкуру, разорвали мышцы и раздробили кость.

Агонизирующий вой Наксула эхом отразился от стен, его вибрации перекрыли непрерывный гул корабля. Он схватил себя за руку в локте и потянул назад, когда его копьё упало на пол.

Караг согнул передние ноги, уперся кончиками в грудь Наксула и оттолкнулся изо всех сил, отводя голову от своего врага.

Даже вой Наксула не смог заглушить звук рвущейся плоти и трескающихся костей, когда его рука была оторвана посередине предплечья. Он отшатнулся назад, разбрызгивая кровь по Карагу, полу и ближайшей стене, схватившись за искалеченную руку.

Караг ослабил хватку на отрубленной конечности и потряс головой, чтобы высвободить её из своих клыков. Она упала на пол с приглушенным хлопком.

Кряхтя и шипя, как обезумевший зверь, Наксул неуклюже развернулся и побежал по коридору, его ноги стучали и царапали стены и пол в отчаянной попытке удержаться вертикально и продолжать двигаться.

Караг не мог этого допустить. Сколько бы крови ни потерял Наксул, какими бы серьезными ни были его раны, он представлял угрозу для Кейт, пока дышал.

Без размышлений Караг взялся за своё зазубренное копьё и метнул его.

Копьё ударило Наксула в поясницу как раз в тот момент, когда он приблизился к дверному проёму, ведущему в помещение, через которое они попали на корабль. Его ноги подкосились, и он рухнул на пол, проскользнув мимо дверного проёма и спустившись по наклонному полу на противоположной стороне пролома, остановившись у края затопленной части коридора.

Караг шагал за своим врагом, наматывая верёвку на руки, чтобы она оставалась натянутой, когда он приближался.

Наксул, лёжа лицом вниз, изо всех сил пытался подняться на дрожащих руках. Он смог поднять голову всего на размах ладони над водой, прежде чем Караг оказался рядом.

— Милосердие, — прошипел Наксул — Праматерь учит нас милосердию!

Караг опустился на заднюю часть тела Наксула и схватился за древко копья. Когда он потянул за него, Главный Коготь скорчился и плюнул.

— Божественные глаза Восьмерых устремлены на тебя, — выдавил Наксул — Пощади меня, и королева никогда не узнает! Ты… ты оставишь своё существо себе и можешь делать с ним всё, что захочешь.

Согнув передние ноги, Караг опустил их на руки Наксула и наклонился вперёд. Он обхватил Наксула одной рукой по обе стороны от шеи, двумя другими — за плечи Когтя и прорычал:

— Ты больше никогда даже не заговоришь о ней.

— Никогда! Клянусь Восемью богами, больше никогда!

Караг толкнул голову Наксула вниз, погрузив её в густую, мутную воду.

Вода пузырилась и плескалась, пока Наксул боролся с хваткой Карага. Караг просто стиснул челюсти и перенёс большую часть своего веса на верхнюю часть тела Наксула. Его мышцы вздулись от напряжения, когда он со всей возрастающей силой сжал шею своего врага.

Холодная, вонючая вода брызгала на его руки, грудь и лицо, контрастируя с тёплыми капельками крови, которые время от времени попадали на его кожу с изуродованной руки Наксула.

— Никто не причинит ей вреда, — прорычал Караг — Никто её не заберёт!

Его голос прогремел по коридору. Он почувствовал, как шея Наксула поддалась его сокрушительной силе, но не ослабил хватку. Всё, что Караг мог видеть в тот момент, было в густой красной дымке. Мир, его тело, его мысли — всё красное.

— Караг?

Этот мягкий, неуверенный голос казался таким неуместным в этот момент. Он поманил его, привлёк его внимание наверх и за спину.

Кейт стояла в нескольких сегментах от них, прислонившись спиной к стене коридора, её глаза были огромными и круглыми, а в трясущихся руках она сжимала зазубренное копьё — копьё Наксула. Её брови нахмурились, когда она встретилась с ним взглядом.

Только тогда он понял, что Наксул замер и был неподвижен в течение некоторого времени.

— Ты… ты ранен? — спросила Кейт, делая робкий шаг ближе.

Она была в безопасности. Она была жива и невредима. Пламя в Карага зашипело и угасло, оставив его тело дрожать.

Караг отпустил Наксула и поднялся, чтобы посмотреть на грязный, окровавленный труп. Волосы Наксула плавали на поверхности мутной воды, как спутанная паутина, а кровь, сочащаяся из его руки, стекала в воду, неотличимая от неё при таком освещении. Караг не стал бы оплакивать этого арахникса, не чувствовал бы вины за то, что сделал ради защиты своей пары.

Но когда его взгляд упал на грязный, спутанный чёрный мех, наброшенный на плечо Наксула, мех, который отмечал его как Когтя Королевы, тяжелый ужас собрался в животе Карага, угрожая полностью утащить его вниз, пока тело Наксула медленно тонуло.

— Караг?

— Главный Коготь Королевы мёртв, — прохрипел он — Во имя Восьмерых богов, что я навлёк на нас?