ЧАСТЬ 2 - "Снег и тишина"
Глава 1 - "Шрамы на память"
Они шли по следу фургона уже час.
Снег скрипел. Ветер стих, но мороз никуда не делся. Минус тридцать пять - это не та температура, к которой можно привыкнуть. Это та, которую просто терпишь.
Миша шёл впереди, проваливаясь в сугробы по колено. Наташа за ним, ступая в его следы. Экономили силы. Говорить не получалось - губы слипались от холода, язык ворочался с трудом.
Наташа: Миш.
Миша обернулся. Лицо серое, губы синие, но глаза живые. Слишком живые для человека, которого час назад застрелили.
Миша: Что?
Наташа: Где у тебя попало?
Он остановился. Посмотрел на свою грудь. Схватился за свитер, задрал.
Белая кожа. Ни раны. Ни крови.
Только тонкий розовый шрам. Длинный сантиметров пять, как царапина, которая зажила неделю назад.
Миша: А у тебя?
Наташа стянула ворот куртки. Посмотрела вниз, на свою грудь. Там, где пуля вошла в тело, теперь был такой же шрам. Бледный, ровный, будто прошло не полчаса, а полгода.
Наташа: Это не лечится так.
Миша: Значит, не лечилось.
Она опустила ворот. Потянулась к нему. Пальцами - холодными, в обмороженных кончиках - коснулась его шрама.
Миша вздрогнул.
Миша: Холодная.
Наташа: Извини.
Она убрала руку. Они смотрели друг на друга. Снег падал медленно, крупными хлопьями, почти красиво.
Наташа: Мы правда умерли.
Миша: Правда.
Наташа: И вернулись.
Миша: Похоже на то.
Она хотела спросить "как", но не спросила. Потому что ответов не было. И потому что вопрос застрял в горле вместе с криком, который она сдерживала с того момента, как открыла глаза.
Миша: Пошли. Замёрзнем тут и второй раз может не сработать.
Она кивнула. Они пошли дальше.
Через полчаса они вышли к шоссе.
Дорога была пустой. Машины, которые не успели эвакуироваться в первые дни, стояли в сугробах - белые холмики с торчащими антеннами и зеркалами.
Миша достал рацию. Нажал кнопку.
Миша: Это Миша. Мы у шоссе. К югу от фермы. Кто-нибудь слышит?
Шипение.
Потом голос. Далёкий, но узнаваемый.
Дед: ...ать... где... координаты...
Миша: Рядом с указателем "Москва - 24 км". Вижу сгоревший бензовоз.
Дед: ...айте... вас... дви...
Связь оборвалась.
Наташа: Придут?
Миша: Дед сказал "ждите". Значит, идут.
Ждать пришлось недолго. Минут двадцать.
Из снежной пелены вынырнули три фигуры. Дед впереди, с монтировкой в руке. За ним Нугзар и Эдуард.
Дед подошёл, остановился в двух шагах. Посмотрел на Мишу. Потом на Наташу.
Дед: Живые.
Миша: Вроде.
Эдуард подошёл ближе. Осмотрел их с ног до головы.
Эдуард: Нас Виктор послал. Сказал, что рация ожила и вы зовёте на помощь. Он не поверил, что вы живы.
Нугзар: Я тоже не поверил.
Нугзар подошёл к Наташе. Взял её за руку. Потрогал пальцы. Потом отпустил.
Нугзар: Ты тёплая. Мёртвые не бывают тёплыми.
Наташа: А мы не мёртвые.
Нугзар: Вижу.
Дед: Ладно, расспросы потом. Идём обратно. По дороге расскажете.
Дорога до ТЭЦ заняла ещё уйму времени.
Шли молча. Дед впереди, Эдуард замыкал. Наташа и Миша в середине - рядом, почти вплотную, плечо к плечу.
Нугзар шёл сбоку, иногда поглядывая на них. Ничего не спрашивал.
Эдуард (на привале у разбитой заправки): Кто это сделал?
Миша: Барон. Так его называли.
Эдуард: Барон? Не слышал.
Нугзар: Я слышал. Бандит. Ещё до холода крышевал торговые центры. После - переключился на ресурсы.
Дед: И ты молчал?
Нугзар: Я думал, это слухи. Теперь вижу - нет.
Эдуард: Зачем вы ему понадобились?
Миша: Сказал, что Виктор ищет источник аномалии, чтобы контролировать его. А Барон не хочет, чтобы кто-то контролировал эту силу.
Дед: Звучит как бред.
Наташа: Возможно. Но нас это не спасло.
Дед замолчал.
Эдуард встал, отряхнул снег.
Эдуард: Идём.
В ТЭЦ их встретили молча.
Тоня стояла в коридоре, увидела и побежала навстречу. Обняла Наташу. Крепко. Долго.
Тоня: Я знала. Знала, что вы живы.
Булат стоял в дверях столовой. Смотрел. Потом сказал:
Булат: Я в бога не верю. Но если вы воскресли - значит, он есть.
Саша (из-за его спины): Заткнись, Булат.
Булат заткнулся.
Виктор ждал их в своей комнате. Сидел за столом, перебирал бумаги. Когда они вошли, даже не поднял головы.
Виктор: Садитесь.
Наташа и Миша сели. Дед остался стоять у двери. Эдуард сел в углу.
Виктор: Рассказывайте.
Миша рассказал. Всё. От начала до конца. Про датчик, про засаду, про фургон, про Барона, про выстрелы. Про поле. Про то, как очнулись живыми.
Виктор слушал молча. Не перебивал. Только под конец откинулся на спинку стула и долго смотрел в потолок.
Виктор: Я вам не верю.
Наташа: Мы знаем.
Виктор: Не может человек выжить после двух выстрелов в упор. Не может встать и идти через час.
Миша: А если он не человек?
Виктор посмотрел на него. В глазах - усталость. И страх. Который он прятал за маской спокойствия.
Виктор: Что вы хотите?
Наташа: Чтобы вы проверили. Всё, что говорит Барон. И чтобы вели себя осторожнее. Если он охотится за вашими данными - значит, вы следующая цель.
Виктор: Я всегда осторожен.
Дед: Не всегда. Ты послал их на задание, которое никто не проверял.
Виктор резко повернулся к нему.
Виктор: Ты мне указываешь?
Дед: Указываю. Ты хороший инженер. Плохой стратег.
Повисла тишина.
Виктор встал. Подошёл к окну. За окном - снег, темнота, редкие огни аварийных генераторов.
Виктор: Хорошо. Я проверю. И буду осторожнее.
Он повернулся к Наташе и Мише.
Виктор: Вы свободны. Отдыхайте. Завтра поговорим.
Они вышли в коридор.
Тоня ждала с термосом и чистыми носками.
Тоня: Идите в малый зал. Я вам постелила отдельно.
Миша: Отдельно?
Тоня: Вы сегодня заслужили койку без храпа Булата.
Булат (из коридора): Я не храплю!
Саша: Храпишь как трактор.
Булат обиделся и ушёл.
В малом зале было тепло. Две койки, тумбочка, лампа на батарейках.
Наташа села на свою койку. Миша на свою.
Сидели молча.
Потом Наташа встала, пересела к нему. Прислонилась к плечу.
Наташа: Я боюсь засыпать.
Миша: Почему?
Наташа: Вдруг это сон. И я проснусь на том поле.
Миша обнял её. Крепко.
Миша: Тогда я буду там же.
Она закрыла глаза.
Лампа мигнула и погасла. Экономили энергию.
В темноте Наташа прошептала:
Наташа: У тебя шрам на груди. Как у меня.
Миша: Знаю.
Наташа: На память.
Миша: Да.
Он поцеловал её в макушку.
Миша: Спи.
Она уснула. Первым нормальным сном за последние два дня.
Миша не спал. Смотрел в потолок и слушал её дыхание.
Снаружи выл ветер.
Минус тридцать пять.
Но здесь, внутри - было почти как дома...