15
Зал питерской «Зенит Арены» вибрировал от басов и криков десятитысячной толпы. Воздух был настолько плотным от адреналина и жара, что казалось, его можно трогать руками. Гриша уже сорок минут раскачивал стадион своими хитами, но все ждали одного — момента, когда на табло появится заветное имя.
И вот, музыка внезапно стихла. Погасли все огни, оставив зал в полной темноте на несколько секунд. А затем из динамиков раздался знакомый фортепианный проигрыш — начало «Твоей болью».
— Санкт-Петербург! — прорычал Гриша в микрофон. — Вы ждали этого? Встречайте — Мари!
Луч прожектора выхватил её в глубине сцены. Рита вышла в эффектном белом костюме, который ослепительно сиял в лучах софитов. Зал взревел так, что, казалось, крыша арены сейчас просто взлетит.
Они начали петь. Но это исполнение отличалось от всех предыдущих. В их движениях больше не было той осторожности, что была в Москве. Теперь они пели друг для друга, почти не замечая тысяч людей вокруг.
«Я стану твоей болью...» — Мари пела, глядя прямо в глаза Грише. Она видела в них не коллегу, а человека, который несколько часов назад признался ей в любви.
Гриша двигался вокруг неё, его читка была агрессивной и мощной, но каждый раз, проходя мимо, он едва заметно касался её руки или плеча. Фанаты в первых рядах уже начали что-то подозревать — такая химия не поддавалась никакой актерской игре.
Когда песня подошла к финалу и последние аккорды начали затихать, Гриша отбросил микрофон в сторону. Он сделал шаг к Рите. Зал замер, предчувствуя нечто историческое.
Он по-хозяйски, уверенно обхватил её за талию, притягивая к себе так плотно, что между ними не осталось ни сантиметра воздуха. Рита положила руки ему на плечи, запрокинув голову. Весь стадион затаил дыхание.
Гриша медленно, на глазах у десяти тысяч человек, склонился и накрыл её губы долгим, глубоким поцелуем.
Секундная тишина — и Арена буквально взорвалась. Это был не просто крик, это был звуковой удар. Люди прыгали, обнимались, плакали и снимали этот момент на тысячи телефонов. Это было официальное признание. Без пресс-релизов, без постов в соцсетях — прямо здесь и сейчас.
Гриша отстранился, но не отпустил её талию. Он широко улыбнулся, глядя на ликующую толпу, а затем поднял руку Риты вверх, разделяя с ней этот триумф.
— Моя Мари! — выкрикнул он, и зал ответил ему новым приливом восторга.
Маргарита сияла. Она чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире. Ей больше не нужно было прятаться, не нужно было фильтровать слова в интервью.
За кулисами Артем, стоя у монитора, только качал головой и хлопал по плечу ошарашенного менеджера.
— Ну всё, — смеялся он. — Теперь наш Ляхов окончательно пропал. Завтра этот поцелуй будет на обложке каждого паблика. Но, черт возьми, это было красиво!
Когда они уходили со сцены, Гриша продолжал крепко держать её за руку. Он наклонился к ней и прошептал сквозь шум аплодисментов:
— Ну что, Певица года? Кажется, мы только что официально взорвали этот город.
— Мы взорвали не только город, Гриш, — улыбнулась она. — Мы только что взорвали всё наше будущее. И мне это чертовски нравится.
Этот вечер в Питере стал началом их новой главы, где музыка и любовь стали неразделимы.
Продолжение следует...