13
Санкт-Петербург встретил их своей классической меланхолией: низкое серое небо, мелкий дождь и пронзительный ветер с Невы. Но для участников тура Melon Music это была лишь декорация. Огромный автобус припарковался у элитного отеля в центре города, и у входа их уже ждала толпа фанатов, несмотря на непогоду.
Весь вечер прошел в суете: чекапы на площадке, обсуждение света, быстрые перекусы на бегу. Артем постоянно шутил, разряжая обстановку, но Гриша был на удивление молчалив. Он ловил каждый взгляд Мари, которая в своей объемной толстовке и с пучком на голове выглядела до боли домашней и «своей» в этом безумном графике.
Когда они наконец вернулись в отель после позднего прогона, Гриша придержал Мари за локоть в лифте.
— Зайди ко мне через десять минут? — тихо спросил он, когда остальные ребята вышли на своем этаже. — Нужно… обсудить порядок песен.
Мари улыбнулась, понимая, что песни — это лишь повод.
— Зайду. Только смою этот «сценический» грим.
*
В номере Гриши горел только торшер в углу, а из панорамного окна открывался вид на Исаакиевский собор, подсвеченный огнями. Гриша стоял у окна, сняв футболку и оставшись в одних штанах. Когда дверь тихо щелкнула, он обернулся.
Рита вошла в простом шелковом халате, накинутом поверх белья. Она выглядела свежей и немного усталой.
— Ну, какой порядок песен, капитан? — спросила она, подходя ближе.
Гриша не ответил. Он сократил расстояние между ними в два шага и просто обнял её, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Мари почувствовала, как он глубоко выдохнул, словно только сейчас позволил себе расслабиться за весь день.
— К черту песни, Рита, — прошептал он. — Я весь день ждал, когда мы останемся одни. В этом туре, среди толпы, мне тебя постоянно мало.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть ей в глаза, и тут же накрыл её губы своими. Поцелуй в Питере был другим — не таким жадным, как в Москве, а каким-то глубоким, тягучим и бесконечно нежным. В нем не было «игры» или «химии для фанатов». Это было признание.
Гриша осторожно развязал пояс её халата, и ткань мягко соскользнула к её ногам. Его руки, покрытые татуировками, медленно скользили по её коже, вызывая у Мари волну мурашек. Она чувствовала каждый рельеф его мышц, силу его рук и то, как сильно он в ней нуждается.
Он бережно перенес её на кровать. В тусклом свете номера всё казалось нереальным: шум дождя за стеклом, далекие звуки города и тепло его тела. На этот раз они не спешили. Каждое прикосновение было как новая нота в их общей песне. Гриша целовал её так, словно хотел запомнить каждый миллиметр, каждую родинку, а Мари отвечала ему, полностью доверяясь и открываясь.
Это была близость, в которой смешались страсть и невероятное доверие. Между ними больше не было секретов, масок «звезд» или границ псевдонимов. Были только Гриша и Рита. В тишине комнаты слышалось только их прерывистое дыхание и шепот, который предназначался только для них двоих.
Когда всё закончилось, они долго лежали в объятиях друг друга, укрытые тяжелым одеялом. Гриша перебирал её волосы, а Мари слушала ровный стук его сердца.
— Знаешь, — тихо произнес Гриша, целуя её в висок, — я раньше ненавидел Питер за этот холод. А сейчас мне кажется, что это лучший город на земле.
Мари прижалась к нему плотнее.
— Это потому, что нам не нужно никого играть, — прошептала она. — Здесь, в этой комнате, мы просто мы.
— И так будет всегда, — пообещал он. — Даже когда завтра мы выйдем на сцену и десять тысяч человек будут орать наши имена.
Они заснули под утро, когда небо над Невой начало медленно светлеть. Впереди был большой концерт, крики толпы и вспышки камер, но сейчас, в тишине питерской ночи, они нашли то, что было дороже всех платиновых дисков — друг друга.
Продолжение следует...