11
Они приехали в небольшой, закрытый ресторан в центре Москвы. Здесь не было случайных прохожих и папарацци — только тихая музыка и уютный свет ламп. Сели за большой круглый стол. Гриша оказался между Мари и её братом Александром.
Вечер проходил удивительно легко, хотя Гриша постоянно ловил на себе внимательный взгляд Саши. Брат Мари, проживший несколько лет в Штатах, обладал той самой западной прямолинейностью, смешанной с русской проницательностью.
— Значит, «Твоей болью», — Александр откинулся на спинку стула, потягивая вино. — Я слушал трек в самолете. В Лос-Анджелесе сейчас такой звук очень заходит. Гриш, ты сам писал бит или твои пацаны?
— Основу делали ребята, но докручивали мы вместе с Мари на студии, — ответил Гриша, стараясь держаться уверенно. — Нам хотелось чего-то более живого, чем обычный прямой бит.
— Получилось, — кивнул Саша. — У вас там такая химия в голосах… Знаешь, я работаю с артистами в ЛА, и такое редко встретишь. Обычно люди просто приходят, записывают свои куплеты в разное время и уходят. А тут — будто вы в одной комнате стояли и друг другу в глаза смотрели.
Мари резко закашлялась, потянувшись за водой. Родители улыбались, не замечая подтекста, но Гриша почувствовал, как по спине пробежал холодок. Брат явно что-то почуял.
— Мы много репетировали, — быстро вставила Маргарита, вытирая губы салфеткой. — Гриша — перфекционист, заставлял меня переписывать дубли раз десять.
— Да неужели? — рассмеялся отец. — Наша Рита сама кого хочешь заставит переделывать. Помню, как в школе она мучила учительницу музыки, пока та не разрешила ей спеть джазовую импровизацию вместо классики.
Разговор перетек на детство Мари, на её первые шаги. Гриша слушал, затаив дыхание. Ему было безумно интересно узнавать её такой — настоящей Ритой, которая боится пауков, любит мамины пироги и когда-то мечтала стать ветеринаром. Для него открывался новый мир, скрытый за блестящим фасадом «Певицы года».
Через час, когда родители увлеклись обсуждением планов на завтра, Саша кивнул Грише в сторону балкона.
— Выйдем, подышим?
Мари бросила на Гришу тревожный взгляд, но он лишь едва заметно кивнул ей — «всё нормально».
На балконе было прохладно. Саша достал пачку сигарет и предложил Грише. Тот отказался.
— Не курю, — коротко бросил Буда.
— Правильно, — Саша затянулся, глядя на ночную Тверскую. — Послушай, Гриш. Я в этой индустрии в Америке видел много чего. Видел, как быстро вспыхивают и гаснут «звездные пары». Видел, как пиар-романы разрушают жизни. Но я также видел, как моя сестра за эти две недели изменилась.
Он повернулся к Грише, и его взгляд стал серьезным, лишенным прежнего дружелюбия.
— Она светится. И дело не в стадионе. Она по-другому берет телефон. Она по-другому произносит твое имя, даже когда пытается делать вид, что вы «просто коллеги».
Гриша молчал. Он понимал, что скрывать что-то от Алекса бесполезно.
— Я не буду лезть в ваши дела, — продолжал Саша. — Ты кажешься нормальным парнем, несмотря на все эти цепи и татуировки. Но запомни одну вещь: Рита для нас — всё. Если это просто очередная строчка в твоем списке побед или способ поднять охваты… лучше закончи это сейчас.
Гриша посмотрел Александру прямо в глаза. Весь пафос OG Buda исчез, остался только человек, который сам еще до конца не осознал масштаб случившегося.
— Я не играю с ней, Саша. Трек — это музыка. А то, что между нами… я сам пока не знаю, как это назвать. Но я точно не собираюсь делать ей больно.
Александр несколько секунд внимательно изучал его лицо, а затем вдруг улыбнулся и похлопал Гришу по плечу.
— Ладно. Верю. Пойдем внутрь, а то мелкая там сейчас дыру в стекле протрет, пока за нами подглядывает.
Когда они вернулись, Мари действительно сидела вполоборота к окну, явно нервничая. Увидев их мирно заходящими в зал, она заметно расслабилась.
Вечер закончился глубоко за полночь. Саша и родители поехали в отель, а Гриша и Мари остались на крыльце ресторана ждать её машину.
— О чем вы говорили? — прошептала она, подходя ближе.
— О музыке, — усмехнулся Гриша. — Твой брат — крутой мужик. И он очень тебя любит.
— Он тебя пугал? — Мари заглянула ему в глаза.
— Пытался. Но я сказал ему правду.
— Какую правду?
Гриша притянул её к себе, наплевав на то, что за углом могут быть люди. Он уткнулся носом в её волосы.
— Что «просто друзьями» у нас быть уже точно не получится, Маргарита. Как бы мы ни старались.
Мари обняла его в ответ, пряча лицо на его груди. Впервые за долгое время ей было всё равно, что скажет индустрия. Её семья была здесь, он был рядом, и эта ночь была продолжением их самой честной песни.
Продолжение следует...