9
Спустя две недели после того странного утра, когда они решили сделать вид, что между ними ничего не произошло, наступил день большого сольника Маргариты. Это была «ВТБ Арена». Десятки тысяч людей, огромные экраны и мощнейший звук.
За кулисами Рита чувствовала себя иначе, чем на премии или концерте Гриши. Это был её дом, её правила. Но в VIP-ложе сегодня сидели те, перед кем она волновалась больше, чем перед всем стадионом — её родители.
Концерт начался с невероятного драйва, но в середине программы Маргарита попросила приглушить свет. Она стояла в центре сцены, тяжело дыша, и смотрела в темноту зала.
— Сегодня особенный вечер, — начала она в микрофон, и её голос эхом разнесся по арене. — В этом зале тысячи людей, но я хочу сказать спасибо двоим. Мам, пап... я знаю, вы сейчас там, в ложе. Спасибо, что верили в меня, когда я еще пела только на кухне. Всё, что я делаю — это благодаря вам.
Зал взорвался теплыми апладисментами, а на больших экранах на секунду показали смущенных, но сияющих от гордости родителей Маргариты.
Рита улыбнулась, смахнув непрошенную слезу, и сменила тон на более дерзкий.
— Но этот год принес мне еще одну важную встречу. Музыкальную встречу, которая изменила мой звук. В этом зале сегодня есть человек, которого вы все очень ждете. Гриша, если ты не против… давай покажем им, что такое настоящая боль?
Публика взревела так, что, казалось, содрогнулись стены. Гриша вышел из тени за кулисами. Он был в своем стиле — широкие штаны, куртка, уверенная походка. Они не виделись толком с того утра, общаясь только сухими сообщениями. Но как только он ступил на сцену и их взгляды встретились, вся их «игра в коллег» рассыпалась.
— Ну что, Москва, поприветствуйте вашу Певицу года! — выкрикнул Гриша, подходя к ней.
Заиграли первые ноты их хита «Твоей болью».
Это выступление было еще мощнее, чем на концерте Гриши. На «своем» поле Мари чувствовала себя хозяйкой, она буквально парила по сцене, а Гриша следовал за ней, создавая тот самый плотный ритм. Когда они пели припев вместе, стоя спина к спине, искры между ними были видны даже с последних рядов.
«Я стану твоей болью...» — их голоса сливались в идеальной гармонии.
В финале трека Гриша подошел к ней вплотную. Он на секунду забыл про камеры, про тысячи людей и даже про её родителей в VIP-ложе. Он просто смотрел на неё — сияющую, сильную, невероятную.
— Маргарита Жуковская, ты — легенда, — сказал он прямо в микрофон, когда музыка стихла.
Он притянул её к себе для объятия. Это было профессиональное, «сценическое» объятие, но Гриша задержался на секунду дольше, чем следовало, и Мари почувствовала, как он крепко сжал её руку.
— Спасибо, что пришел, — прошептала она, отстраняясь.
— Я бы не пропустил это ни за что, — ответил он так же тихо.
Гриша покинул сцену под несмолкаемый гул толпы, а Мари продолжила концерт. Она пела, танцевала, выкладывалась на все сто, но часть её мыслей всё равно осталась там, за кулисами, где её ждал человек, с которым она так старательно пыталась «просто работать».
После финальной песни, когда конфетти еще кружилось в воздухе, Маргарита первым делом побежала за кулисы. Она знала: там её ждут родители, чтобы обнять, и там где-то должен быть он. Скрывать правду становилось всё труднее — особенно когда эта правда так громко звучала в каждой ноте их общей песни.
Продолжение следует...