Тринадцатый апостол

Говорят, что Денница был первым ангелом, которого сотворил Бог. И был этот ангел самым красивым, самым умным и сильным небесным воином. Он был настолько прекрасен, что Бог не мог не полюбить и не отметить его, поставив рядом с собою и сделав главным. Имя его было символом сияющей утренней звезды. 

Первые лучи восходящего солнца осторожно выглянули из-за горизонта и расплескали розовые блики по окрестности. Небо довольно быстро посветлело, согнав со своего полотна одну за другой все ночные светила. И лишь одна белая точка оставалась видна на небосводе, лишь ее одну никак не мог затмить набирающий силу солнечный свет. Это и была утренняя звезда.

Автобус, выполнявший свой первый рейс, довез до конечной точки маршрута двух рыбаков, которые, попрощавшись с ожесточенно зевавшим водителем, сошли на остановке, и направились к речке. У ветхого причала их ожидала старенькая лодка, воспользовавшись которой, они намеревались насладиться утренней рыбалкой на скромных просторах узенькой речушки. Проходя мимо сарая, построенного когда-то возле берега для нужд этого причала, и такого же ветхого, как сам причал, один из рыбаков вдруг остановился. Прищурившись, он вгляделся в зияющую дыру сарая, когда-то бывшую дверным проемом.

– Ты чего? – спросил его приятель.

– Что это там такое?

– Чего там еще?

– Да не пойму никак.

– Брось ты! Хватит водку греть – пошли уже!

– Да погодь, говорю! Крест там будто перевернутый…

– Слушай, дружище, первую ты пропускаешь.

– А ну, пойдем, глянем!

– Ну, как знаешь.

Подойдя к сараю, рыбаки, не заходя внутрь, встали на пороге и замерли. Они просто встали и замерли. Считается, что психический шок ‒ это реактивный психоз, возникающий при ситуациях, влекущих за собой появление резкого аффекта страха, и проявляющийся в форме беспорядочного двигательного возбуждения, либо ступора. Мужики были в ступоре. Сколько они простояли на месте, не двигаясь, они не помнят. Но в какой-то момент они разом развернулись и бросились прочь, и бежали, что есть мочи, не останавливаясь, до самого города.

В темной глубине, дрожавшей в утреннем августовском воздухе, прислонившись к дальней стене сарая, стояло перевернутое распятие, и было оно чудовищно.

Солнце поднималось все выше, а в небе, словно стараясь как можно дольше понаблюдать за дневной жизнью мира, продолжала еле заметно светить утренняя звезда. Может, это и был Денница, сын зари, или, как его еще называют, Люцифер…

За две недели до случая, произошедшего с рыбаками на окраине Ланского района Калужской области, в Ланск прибыл известный на всю область крупный бизнесмен Василий Федорович Крылов, с ним приехали его жена и дочь. Проведя две недели на Канарских островах, и передохнув немного в столице, решено было разбавить океанский воздух островной Испании умеренно континентальным климатом Восточно-Европейской равнины. Решение было вынужденным, но согласующимся с предварительными семейными договоренностями довольно-таки оригинального характера.

Прибыла семья Крыловых в собственное поместье, расположенное на окраине административного центра, на некотором удалении от его видимой границы, то есть, от его крайних жилых районом, и занимающее площадь в два с лишним гектара, что делало его не иначе, как отдельным кварталом города. Поместье свое Василий Федорович отстраивал на протяжении двадцати лет семейной жизни, постепенно скупая заброшенные дворы вокруг дома своей тещи. И было это не прихотью, а искренним желанием, жестко вбитым в его подсознание любящей его женой. Жена его была родом отсюда, из села, когда-то расположенного возле Ланска, и после присоединенного к городу; здесь она росла, здесь закончила школу. И ей до безобразия льстило, что сейчас она может именовать себя королевой всего Ланского района.

Василий Федорович же называл поместье загородным домом, где можно было скрыться от московской суеты. В будущем, отойдя от дел, он планировал и вовсе здесь поселиться. Природа тут была чудесной, воздух чистым, а итоговая стоимость дома вместе с участком не шла ни в какое сравнение со стоимостью элитного жилья подобного типа в Московской области. Позволить себе руководить бизнесом, совсем не появляясь в столице, где у семьи была шикарная квартира, он не мог, но, тем не менее, разрешал себе время от времени, отдав необходимые распоряжения, прыгнуть в автомобиль и, преодолев около трехсот километров, оказаться на «даче». Став для районного муниципального центра чем-то вроде представителя столичной элиты, на которого все показывали пальцем, то ли из уважения, то ли из зависти, то ли от ненависти, он вместе со всей семьей снискал должное отношение властей и элиты местной. К слову сказать, положением своим Василий Федорович никогда не кичился и с крайней неохотой принимал приглашения представителей так называемого высшего света области. В остальном же он оставался доволен своей загородной резиденцией и считал ее появление удачным стечением обстоятельств. Последние несколько лет выдались довольно-таки напряженными для бизнеса Крылова, поэтому, если у него и получалось вырываться на отдых, то это были зарубежные турне, которые требовала от него семья, а загородный дом оставался исключительно вотчиной его жены и тещи.

Но если Василий Федорович с женой были довольны возможностью изредка жить здесь, то для их дочери это было сущей пыткой. С самого раннего детства, когда поместье еще не было таковым, а представляло собой лишь обычный деревенский дом с приусадебным участком, который с годами разрастался, принимая обличье истинной усадьбы, ее частенько высылали из Москвы на летние каникулы «в деревню к бабушке». Поначалу ей нравилось проводить лето на родине своей матери, – она обзавелась друзьями, связь с некоторыми из которых она поддерживала, живя в столице, довольно долго. Но с возрастом, а особенно, уже учась в институте, ее совсем не привлекала, ни жизнь в провинции, ни ее посещение, пусть даже речь шла о проживании в таком роскошном доме, какой мог позволить себе выстроить ее отец. А вскоре она и вовсе не хотела ничего слышать о Ланске.  

И было тому несколько причин. Чудаковатость ее бабушки, которую она не замечала в ранние годы, – но об этом чуть позже, – а также ее дядя, – дядя, которого она никогда не видела, и ничего о нем не знала… до поры до времени. Привыкнув к тому, что у нее есть дядя, но о нем никто не говорит, она и думать о нем не думала… до поры до времени. А как наступила эта пора, совсем нечаянно, в повседневном разговоре, оказалось, что дядя ее является пожизненным пациентом психиатрической больнице, куда он был помещен еще в двадцатилетнем возрасте с диагнозом шизофрения.

Вот и оригинальность нынешнего решения посетить загородный дом заключалась в семейной договоренности о встрече с дядей. Раз в год по согласованию с руководством психиатрической лечебницы, в которой он проводил свои годы, его отпускали домой на несколько дней в сопровождении санитара и врача. Деньги творят чудеса! Деньги зятя! Ну а безумная идея пришла в не менее безумную голову тещи Василия Федоровича буквально три года назад.

И вот ради этих самых нескольких дней вся семья нынче и собиралась в Ланске. К слову сказать, дочь Крылова никогда не принимала участия в подобных мероприятиях к неудовольствию своей бабушки. На этот же раз она решила сделать исключение и порадовать чудаковатую старушку, да и увидеть, наконец, своего сумасшедшего родственника. К тому же, в преддверии последнего курса института ей захотелось побыть несколько дней последнего летнего месяца, то есть, последних летних каникул, там, где она их проводила, будучи совсем маленькой девочкой.  

Ну а теперь несколько слов о чудаковатости тещи Крылова, и, как следствие, некоторых странностях всего семейства.

Родилась Матрена Ивановна в деревне, примыкавшей к нынешнему Ланску, бывшему в ту пору селом. И была она простой деревенской девчушкой, окончила сельскую школу, была пионеркой, потом комсомолкой, работала в колхозе дояркой. И все было хорошо, пока на одном из вечеров, проводимом в районном доме культуры, она не познакомилась с симпатичным молодым человеком, который так ее очаровал, что она пошла за ним на край атеистического света, коим было пропитано советское воспитание, и вступила в религиозную общину. Не прочтя ни слова из Библии, она глубоко уверовала в Бога и отдалась православной вере на столько, на сколько способен только фанатик. Об этом стало известно. Из комсомола ее исключили, а сами комсомольские активисты приняли участие в ликвидации общины. Тот самый молодой человек, что завлек ее, исчез.   

Кроме исключения из рядов ВЛКСМ, да внушений, выражавшихся в соответствующих агитационных лекциях, устраиваемых повсеместно, произошедшее никак не отразилось на Матрене. Окружающие, что родственники, что знакомые, по большей части верующие люди, ни в коей мере не осуждали ее. А вскоре она и забыла об общине. Забыть забыла, а фанатизм остался, фанатизм без воззрения, фанатизм ищущий, требующий посвящения в тайну с дальнейшей реализацией своей роли в границах этой тайны. К тому времени ей минуло двадцать лет. Была она самой завидной невестой на всю округу. Обладала она необычной, загадочной красотой, которая и пленяла и пугала. Была она высока, стройна, изящна, ее большие черные глаза, сверкающие из-под густых бровей, заставляли дрожать мужчин, сталкивающихся с ее взглядом. Родители ее принялись подыскивать ей женихов. Вернее было бы сказать, выбирать, поскольку в самих женихах недостатка не было. Но Матрена была далека от чаяний своих родителей. Жизнь она вела разгульную, но по каким-то необъяснимым причинам все ее жертвы, – да, это определение более точно выражает суть ее взаимоотношений с мужчинами, – держали язык за зубами, и никто из них, ни разу в жизни не обмолвился о своей связи с ней. Сама же она так тщательно скрывала эту сторону своего существования, что не возбуждала и тени подозрения. Слухи такого рода о ней ходили, но подтвердить их никто бы не смог. А ходили слухи, конечно же, из-за того, что никто в толк не мог взять, как такая писаная красавица может оставаться одна, без кавалера, ну и, разумеется, – возможно, даже, в первую очередь, – из-за далеко не белой зависти к ее красоте.

 Время шло. Родители были в смятии. Дочь как-то незаметно удалялась от них, жила своей, никому не ведомой жизнью. Она все так же работала в колхозе, но не водила ни с кем ни дружбы, ни даже знакомств.

И вдруг объявился тот самый молодой человек, что сбил ее с пути истинного. Объявился он также неожиданно на каком-то вечере в районном доме культуры. И все перевернулось! Хотя, тут же можно сказать и обратное – встало на свои места. Матрена оказалось в новой общине, и называлась она «Орден темного света». И направление у этой общины было совсем иное. Молодой человек, теперь именовавший себя магистром ордена, не стал объяснять причины смены ориентации, да Матрену это и не беспокоило. Сатанинская секта оказалось тем, что ей и было нужно. Ей стало интересно. В этот омут она бросилась с головой!

Там была лишь молодежь. Собрания в лесах, костры, ритуалы, заклинания, пока не произошло убийство! Случилось это в соседней области, и подробности преступления никому известны не были, – во всяком случае, Матрена о них ничего не узнала. Было ли это связано с деяниями секты, ее, так сказать, непосредственной деятельностью, – нет, осталось загадкой.

Для второй половины шестидесятых годов в СССР понятие сатанинской секты было дико, непереводимо, да и необъяснимо. Куда понятнее определение – преступная группировка, да просто, банда. И банду ликвидировали. Это была уже не чистка комсомольских рядов, а уголовное дело. Убийство раскрыли. Его действительно совершил член секты, но о мотивах никто ничего так и не узнал. Конечно же, молодой человек, магистр, снова исчез. Члены секты разбежались, тех, на кого вышли сотрудники милиции отрицали свою принадлежность к ней, тех, о ком они ничего не знали, легли на дно, сами для себя ото всего отреклись, впоследствии постепенно вычеркивая из жизни столь сомнительный эпизод, а вскоре, повзрослев, и вовсе стерли из памяти свои молодые забавы. А Матрена не забыла…

К радости, и в то же время к недоумению родителей, равно как и всех жителей села, она вскоре вышла замуж. Ее избранником стал сын председателя сельсовета, Тимофей Лапин. Радость родителей жениха была бескрайней, недоумение же они так же, как и все остальные, старались скрыть. Дело в том, что сын их был, что называется, местным дурачком, страдавшим каким-то безобидным психическим расстройством. Матрена же, к тому моменту кардинально сменившая образ замкнутой девицы, и за каких-то пару лет, тех, что она состояла в секте, о чем никто так никогда и не узнал, обзаведшаяся друзьями и знакомыми, остановила свой выбор на Тимофее именно по причине того, кем был его отец. И тут она не прогадала! По какой-то так и оставшейся никому неизвестной причине, перед свадьбой она уехала погостить к дальним родственникам, живущим где-то на Украине, аж на пять месяцев, а когда вернулась, сразу же пошла под венец. Распрощавшись с работой доярки еще до отъезда к родне, она перешла на должность машинистки в сельсовет. Тимофей же, несмотря на свое психическое отклонение, работал на ферме подсобным рабочим. В течение нескольких лет при содействии свекра был отстроен добротный деревенский дом, тот, который впоследствии ее зять превратил в дворец.

Вскоре Мартена родила сына. И дала ему имя, озадачившее и ее родителей, и родителей ее мужа, и всех, кто об этом узнал. Вельзевул! Но спорить с ней никто не стал. Через пять лет у Матрены родилась дочь. Барбело!

Спустя десять лет после рождения сына Матрена стала вдовой. Тимофей, как правило, все выходные проводивший в обществе зеленого змия, как-то упал с крыльца своего дома и напоролся на вилы. После похорон, свекор, утешая вдову, пообещал, что заботу о своих внуках полностью возьмет на себя. Так, собственно, и было до настоящего момента, – он лишь уверил Матрену в том, что ни при каких обстоятельствах не оставит ни ее, ни ее детей. С работы она ушла и, благодаря поддержке председателя сельсовета, полностью посвятила себя воспитанию детей. Школа, домашнее хозяйство и, конечно же, вечерние сказки, притаившиеся в памяти Матрены со времен ее пребывания в «Ордене темного света». Эти знания она выдавала своим детям малыми дозами, постепенно, непременно убеждая их в том, чтобы они об этом никому не рассказывали.

И то ли наследственность сыграла свою роль, то ли мозг, усыпанный сатанинскими инсинуациями матери, не справился с нагрузкой, но после семнадцати лет Вельзевул начал стремительно терять связь с внешним миром. Благодаря его деду, опасавшемуся за дальнейшую карьеру внука, официально это зафиксировано не было. А совсем незадолго до исполнения восемнадцати лет, как раз тогда, когда в военкомате должна была выйти с пылу с жару повестка в армию, Вельзевула, накануне не вернувшегося домой, нашли утром на свиноферме, стены которой были выкрашены кровью, а перед выходом лежали три зарезанные свиньи, лишенные голов. Сам живодер был совершенно голый, полностью вымазан кровью, и сидел посреди прохода, тщательно выводя ножом на земле пентаграмму. Поначалу могло показаться, что молодой человек, красочно изображая психическую проблему, всеми силами старается избежать участия в военных действиях в Афганистане, не зная еще о намерениях правительства вывести оттуда свои неудачно введенные войска, но последующие события аналогичного характера, не дали повода усомниться в том, что голова юноши требует серьезного ремонта. Вельзевул был помещен в психиатрическую больницу, самую лучшую из тех, что мог выбить его дед, ставшей довольно-таки влиятельной фигурой в области. Дважды его выписывали, формально закончив лечение, но он снова возвращался обратно. В конце концов, когда в очередной его выход из больницы он покалечил человека, чуть его не убив, его заперли в стенах желтого дома надолго… навсегда. Стараниями деда дело о покушении на убийство было замято. Но рисковать Матрена больше не стала. Свекор ее вскоре скончался. Но появился зять! С помощью его денег Вельзевул проживал в одной из лучших психиатрических клиник страны. Решив, что лечение там идет сыну на пользу, она и огорошила как-то всех предложением о проведывании сыном родного дома, к тому моменту уже превращенного в настоящий дворец.

После заточения сына в больницу, все внимание Матрены было уделено дочери. Барбело унаследовала от матери как ее красоту, так и напористость, и по окончании школы, при содействии деда, так же, как и ее мать, переключившего внимание на внучку, она покинула Ланск и отправилась покорять мир, поступив для начала в Калужский техникум. К сожалению, кроме красоты и упорства, Барбело унаследовала от матери еще и отсутствие способностей, поэтому по завершении учебы, не принесшей ей никакой пользы, она оказалась в Калуге не у дел и вернулась в Ланск. Два года она слонялась без дела, развлекалась, да принимала участие в экзотических ритуалах, устраиваемых матерью, совсем не задумываясь о будущем. Кстати сказать, о пристрастиях Матрены к оккультизму и ее поклонении Дьяволу уже знали многие в городе. Кто-то чурался ее, кто-то считал сумасшедшей, как и ее бывший муж и сын, кто-то посмеивался. Но на дворе вовсю пыхтели девяностые годы, уже перевалившие за свою половину, и по большей части никому до нее не было никакого дела. По прошествии двух лет Барбело неожиданно решила серьезно задуматься о своей судьбе. Как-то, стоя перед зеркалом и разглядывая свое отображение, она решила, что сможет выгодно продать свою красоту, в чем ей, несомненно, поможет ее демоническая сила, коей наделила ее мать. Взяв у деда денег, – это была его последняя помощь семье, – вскоре он умер, – она бросилась в атаку на Москву. И ей действительно удалось поработать в нескольких модельных агентствах. Только, даже имея соответствующих покровителей, которые, к слову сказать, только таковыми и оставались, как бы «дочь ведьмы» не старалась их околдовать, склоняя к браку, ей еле удавалось сводить концы с концами. Да и время было шаткое. Но все же она не сдалась! Долго стучась во все двери подряд, она устроилась на должность секретаря высшего руководства довольно-таки солидного холдинга, где одним из членов этого самого руководства был Василий Федорович Крылов. Тот был сражен ее красотой в самом прямом смысле этого слова. В первый раз, как он ее увидел, он замер на месте, боясь пошевелиться. Его взгляд на себе Барбело заметила сразу же. Шансов не было! Варвара – так она представилась. В ресторане они оказались на следующий же день, в постели в тот же вечер. Через месяц Варвара призналась в том, что ее зовут Барбара, а еще через месяц, когда Крылов сделал ей предложение руки и сердца, он узнал, что имя его избранницы Барбело.

С момента образования собственной компании, Василий Федорович был всецело поглощен работой, уделяя семье лишь ничтожный остаток времени, да немыслимые дивиденды, что вполне устраивало его красавицу-жену. Барбело достигла того, что хотела, – ее мать могла ею гордиться. Жила она в свое удовольствие, изредка информируя занятого мужа о своих планах. Становится матерью она не желала долгие годы, что крайне огорчало Крылова, мечтавшего о наследнике. Но в конце концов природа взяла свое. Как-то, будучи в Ланске, Василий Федорович остался ночевать с женой в комнате своей тещи, которая, сказавшись больной, к его удивлению, заявила, что ей лучше будет провести ночь в общей комнате, на диване; остальные комнаты были завалены каким-то строительным мусором по причине того, что Матрена Ивановна решила начать ремонт. Выбирать не приходилось. Комната, превращенная хозяйкой в храм поклонения Сатане, показалась Крылову настолько жуткой, что он с содроганием залез под одеяло, сжимая руку жены. В эту ночь, как с уверенностью заявляла позже его жена вместе с тещей, была зачата его дочь. Имя дочери придумала жена, причем произнесла она его как бы между делом. Имя Лилия показалось Василию Федоровичу прекрасным. По правде говоря, он так и так не собирался оспаривать выбор жены, как, собственно, он никогда не оспаривал любые ее решения, связанные с семьей или бытом, но в данном случае он был искренне восхищен. Лишь когда у него на руках оказалось свидетельство о рождении дочери, он увидел, каким именем ее наградила мать. Лилит!