Глава 9
Я спустилась вниз к ним, и мой взгляд сразу остановился на Лукасе. Он сидел чуть в стороне и что-то смотрел в телефоне, будто вокруг него вообще никого не существовало. Ни разговоров, ни людей — ничего. Только экран.
Может, ему пишет та самая девушка из туалета. Пожаловалась своему принцу в белых доспехах.
Я перевела взгляд на маму, и она сразу заговорила:
— Всё хорошо? На тебе лица нет.
— Всё хорошо, — твёрдо ответила я и отошла в сторону.
Когда я отошла, заметила, что Лукас всё-таки отвлёкся от телефона. Он поднял голову, и наши взгляды встретились.
Мы стояли примерно в десяти метрах друг от друга. Небольшое расстояние, но достаточное, чтобы слова долетели.
Я слегка наклонила голову и тихо, почти шёпотом сказала:
— Жалуется твоя любимая тебе?
Я кивнула на его телефон, намекая, что, возможно, она пишет ему.
Лукас посмотрел на меня с лёгким удивлением, но уже через секунду его лицо стало холодным и серьёзным. Наверху он таким не был. Скотина.
— Вижу, ты не в себе, — спокойно сказал он. — В туалете что-то принимала?
Он на секунду замолчал, словно что-то вспоминая, и усмехнулся.
— А, да… забыл. Ты же у нас всегда такая…
— Какая? — холодно спросила я.
Он медленно осмотрел меня с головы до ног. В его взгляде было столько раздражения, что хотелось ударить его прямо сейчас.
— Ядовитая.
Я тихо усмехнулась.
— Лукас Картер, оставьте свои никчёмные слова при себе. И свою любимую предупредите, чтобы она мне на глаза не попадалась. Пусть знает, с кем имеет дело.
Я сделала шаг вперёд и продолжила:
— Я Райли Митчел. И я никогда не позволю какой-то сумасшедшей девушке угрожать мне или говорить обо мне всякую чушь.
Несколько секунд он просто смотрел на меня. Молча.
Потом холодно произнёс:
— Райли Митчел, советую вам при мне больше не показываться. И вообще… о чём вы? Знайте своё место.
Я усмехнулась.
— Знать своё место? Поверьте, я прекрасно его знаю и никогда с него не спрыгиваю.
Я подошла ещё на шаг ближе.
— Просто держите свои отношения и недоверие своей девушки при себе и не втягивайте в это меня. В следующий раз я её так просто не оставлю за такую дерзость.
Он нахмурился.
— Какая ещё, чёрт возьми, девушка? Вы о чём?
Я повернулась к нему полностью и сделала ещё шаг. Теперь между нами оставалось всего пару метров.
— Блондинка.
На его лице появилось настоящее непонимание, и я усмехнулась.
— Их у тебя настолько много, что ты даже не понимаешь, о какой именно я говорю?
Он резко встал.
Теперь мы стояли почти вплотную.
Лукас смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде появилась опасная холодность.
— Ты переходишь черту, — тихо сказал он. — Знай своё место. Пожалеешь.
— Угрожаешь? — спокойно ответила я. — Если ты думаешь, что напугаешь меня своими словами, то ошибаешься.
Я выдержала его взгляд.
— Я не одна из твоих девушек. И я тебя не боюсь.
От него исходила та же ярость, что и от меня. Мы оба были на грани. Он смотрел так, будто из последних сил сдерживается.
Я подняла голову — он был выше меня, и свет ламп вдруг начал неприятно кружить голову.
Перед глазами потемнело.
Мысли на секунду исчезли, будто кто-то выключил их одним щелчком.
Я почувствовала, как теряю равновесие и падаю, но в последний момент чьи-то сильные руки подхватили меня.
Крепко. Надёжно.
А через секунду всё вокруг окончательно потемнело.
И я отключилась.
Что-то холодное капало мне на лицо. Я поморщилась — щёка неприятно ныла. Попыталась открыть глаза, но веки будто налились тяжестью и не слушались. С усилием, через странную слабость во всём теле, я всё-таки приоткрыла их.
Свет ударил в глаза. Люстры. Голоса. Ресторан.
И почти сразу — мама.
Она сидела рядом на диване и держала меня за плечо, слишком крепко, будто боялась, что я снова исчезну.
— Райли… дочка, ты меня слышишь? — её голос дрожал. — Как ты?
Я моргнула, пытаясь собрать мысли.
— Я… нормально, — выдавила я тихо.
Получилось слабо, но мама всё равно выдохнула, будто ей этого хватило.
Я лежала на мягком диване у стены, под головой была подушка. Рядом стояли отец и Эмели. Отец держался ровно, как всегда, но взгляд был слишком напряжённым. Эмели всё ещё сжимала мою руку и смотрела на меня с испугом.
— Ты нас напугала… — прошептала она.
Я чуть сжала её пальцы в ответ и перевела взгляд дальше.
Лукас.
Он стоял рядом, чуть в стороне, с бутылкой воды в руке. Хмурый, напряжённый, явно не в настроении. Но его взгляд был направлен только на меня. И в нём было что-то, что не вязалось с его обычной холодностью.
Секунда — и я отвела глаза.
Показалось.
— Всё хорошо, — повторила я уже чуть увереннее, больше для мамы. — Правда.
— Тебе нельзя вставать, — сразу сказал отец.
— Я не собираюсь тут лежать, — тихо ответила я и попыталась приподняться.
Голова тут же закружилась, но я упрямо села, игнорируя это.
И именно в этот момент к нам подошли они.
Мать Лукаса и его брат.
Я их уже знала, поэтому сразу заметила — что-то не так. В их лицах было напряжение, будто разговор, который они вели до этого, никуда не делся.
Но как только мать Лукаса посмотрела на меня, её выражение смягчилось.
— Райли, — она подошла ближе, — ты нас напугала. Как ты себя чувствуешь?
— Уже лучше, — ответила я.
Она внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, не вру ли я.
— Тебе нужно на воздух, — сказала она спокойнее, но твёрдо. — Здесь слишком душно.
Я не стала спорить.
Она аккуратно взяла меня за локоть, помогая подняться. Я встала, чуть пошатнувшись, но устояла.
— Я сама… — тихо сказала я, но она всё равно не отпустила сразу.
— Осторожно.
Мы медленно направились к выходу. Остальные остались позади, но я чувствовала, что Лукас идёт где-то рядом.
Свежий воздух ударил в лицо, как только мы вышли из ресторана. Стало легче дышать.
Я сделала глубокий вдох.
— Так лучше? — спросила она.
— Да… спасибо.
Она кивнула и отпустила мой локоть.
В этот момент рядом появился Лукас. Он ничего не сказал, просто протянул мне ту самую бутылку воды.
Я на секунду посмотрела на неё, потом на него.
— Пей, — коротко сказал он.
Без насмешки.
Я взяла бутылку.
— Спасибо.
Секунда тишины.
Потом всё снова пришло в движение.
— Нужно ехать, — сказал его брат, выходя следом. В голосе звучало напряжение.
Мать Лукаса коротко кивнула.
Началась суета. Кто-то открыл машины, кто-то что-то говорил.
Не спрашивая, Лукас мягко, но уверенно направил меня к одной из машин.
— Сядешь со мной, — сказал он.
Я не стала спорить. Сейчас — не время.
Мы сели на заднее сиденье. Дверь почти закрылась, но я успела услышать обрывок разговора.
Голос его брата.
Тихий, но резкий:
— Дороги перекрывают… нужно забрать её и привезти сюда. Это уже не шутки.
Я нахмурилась.
— И пока всё не решится — все остаются здесь, — добавил он тише.
Я не всё разобрала.
Только куски.
Но этого хватило, чтобы внутри стало неспокойно.
Дверь машины захлопнулась. Я посмотрела в окно, как Лео зашёл внутрь машины. Что-то тут не так… внутри у меня всё горело от любопытства. А если что-то случилось, и это от нас скрывают?..
Честно, с детства у меня не было спокойной семейной жизни. Опасность была всегда. Ещё с детства: отец уходил и сутками не появлялся, а мама всегда говорила, что он занят, но по лицу матери всегда можно было понять, что что-то случилось. Мама сама боялась.
Помню, когда мне было только шесть, я увидела, как из гостиной выносят труп. Человек был бледный и всё лицо в крови… после этого я никак не могла спать, с головы не уходила эта картинка. Тогда я увидела впервые труп.
Даже после этого родители делали вид, что всё хорошо.
В детстве я всегда говорила после того случая, что мой отец не убийца. Но… я видела его в тот день: после того как увезли труп из гостиной, из дома вышел отец. Лицо его было таким ровнодушным и спокойным, будто не только что из гостиной увезли труп.
Повзрослев, я понимала всё больше и больше. Мой отец — дон.
Дон — это главный босс мафии, который управляет всей организацией и принимает ключевые решения.
Честно, услышав это впервые, было очень страшно. Мой отец — убийца, сколько бы я это ни отрицала.
Я посмотрела в сторону Лукаса, Лукаса Картера. Он может и симпатичный: острые скулы, тёмно-карие глаза, которые больше похожи на чёрные, сжатые губы, высокий — минимум 6 футов 2.8 дюйма. Сама я девочка не низкая и не средняя, около 5 футов 10 дюймов. В своём окружении я высокая, и мне это нравится… выделяться.
Честно, я хотела сдержаться и пойти лично спросить Лео, что случилось, но я слишком любопытная. Но спросить у этого козла?.. Хочу ли узнать? Да. Хочу ли я узнать от этой скотины? Нет.
Но… всё-таки, думая и думая, я решилась.
— Что происходит? — сказала я, поворачиваясь полностью к нему. Он смотрел в окно, будто меня и нет. Вот же коз…
— У меня к тебе такой же вопрос. Что происходит? Ты ходячая проблема. На глазах у всех ты “случайно” оказалась у меня в руках — талант.
Что говорит этот безмозглый и противный чертов тип?!
У меня по венам пошла горькая хотимость дать ему по роже так, чтобы он просто провалил отсюда или закрыл свой грязный рот! Упала я не специально. У меня склонность к низкому давлению. И это не впервые, и думаю, не последний раз. Мне было десять, когда мне сказали, что у меня лёгкая гипотония.
Я посмотрела на него как на самого ужасного человека в моей жизни. Это просто удар по моей гордости. В жизни бы не подумала, что буду падать в руки какого-нибудь козла.
Я хотела промолчать, но это бы казалось ещё хуже, поэтому сказала:
— Во-первых, я не это имела в виду это. Во-вторых… — я посмотрела на него сверху вниз, — мне делать нечего, чтобы падать в твои грязные руки? Слишком много на себя берёшь, пойми уже: ты мне не черта не сдался.
Я ждала ответа, но в ответ был только смешок с его стороны. Он сводит меня с ума. Но не от восхищения или дурацкой любви, а от раздражения — убить его или закопать заживо.
— Я сказала что-то смешное? Или тебе просто нечего ответить?
Я не смогла сдержать ухмылку, даже если не хотела — это сводит людей с ума. Но в ответ он подвинулся ближе и ещё ближе смотрел мне в глаза. Мы стали лицом к лицу, и он потянулся и закрыл окно. Теперь ничего, водитель не мог увидеть — его сторона была закрыта.
В микроавтобусе был белый салон: одно длинное кресло и напротив нас — по отдельности. Окна, хорошо, что были тонированными. Он был лицом к лицу, одну руку положил сверху моей, которая была сжата в кресле, а другую поставил на мой подбородок. Всё сжалось, я не знала, как дышать, у меня такого прежде не было, и что с этим делать…
— Перестань делать из себя fare la difficile.
“fare la difficile” (итал. яз.) — это “строить из себя недотрогу”.
Это даже для него слишком. Он прижался ко мне и ещё и говорит что попало! Итальянский я понимала не полностью, но мама в детстве учила, а потом я стала сама учить и ходить на дополнительные, но потом бросила, не помню почему — была проблема, что-то связано с ссорой с отцом.
Я сжала руки и разжала и мигом поставила руки ему на шею и силой прижала к окну — теперь я была ближе на его территории.
— Козёл. В следующий раз тебе кости переломаю, держись от меня подальше.
Я сжала ногтями его шею и отпустила. В его взгляде было удивление на миг, и опять равнодушие, будто это было для него чем-то новым, но он не оценил.
Честно, я сначала подумала, что он поднимет руку и ударит меня, но он молча повернулся к окну и всю дорогу молчал. Честно, странно. Я ожидала всего, но не этого.
Что с ним… почему он такой…