Часть 25
Джисон, Бан Чан и Чанбин медленно прохаживались по гулким залам музея. Джисон, чьи мысли всё ещё были заняты ссорой с Минхо, старался сосредоточиться на искусстве, пока Чанбин увлечённо комментировал каждый холст, явно подбирая метафоры для своего будущего творчества.
Они остановились перед **«Звёздной ночью»** Ван Гога.
— Посмотри на эти вихри, Хани, — шептал Чанбин. — Это как твои чувства сейчас: хаос, экспрессия и яркие вспышки на тёмном фоне. Постмодернизм в чистом виде!
Следом шла величественная **«Мона Лиза»** да Винчи. Бан Чан долго всматривался в её загадочную улыбку, заметив, что её спокойствие — это именно то, чего сейчас не хватает их компании. Они также прошли мимо **«Постоянства памяти»** Сальвадора Дали, где мягкие часы, стекающие с веток, напомнили Джисону о том, как медленно тянется время, когда ты в ссоре с любимым человеком.
В это время Сынмин, будучи главой мафиозного клана, решал вопросы своего опасного бизнеса. Его настроение было скверным: мысли о Джисоне и стычка с Минхо не давали покоя. Он выехал на встречу в заброшенный индустриальный район, где должна была состояться передача товара.
Чонин, который решил просто прогуляться, чтобы отвлечься от своих тревожных стихов о цензуре, случайно забрел на ту самую складскую территорию. Он как раз обдумывал новые строки, когда тишину разорвал резкий звук выстрела. В разборке сошлись четверо: Сынмин со своим телохранителем и двое представителей японской мафии, настроенных крайне агрессивно.
Пуля свистнула в паре сантиметров от головы Чонина, заставив его вскрикнуть. Сынмин среагировал мгновенно.
— Пригнись, идиот! — крикнул он, бросаясь в сторону парня.
В момент очередного залпа Сынмин буквально снес Чонина с ног, увлекая его за собой в падение за груду старых ящиков. Чонин, теряя равновесие и отчаянно хватаясь за что-нибудь, чтобы не удариться, вцепился в рубашку Сынмина. Ткань не выдержала — пуговицы с треском разлетелись, и рубашка соскользнула с плеч мафиози, обнажая его крепкий торс.
Они повалились на пыльный пол: Сынмин оказался сверху, надежно прижимая Чонина к земле, чтобы защитить от пуль. Их лица оказались в миллиметрах друг от друга. От шока и резкого выброса адреналина Чонин дернулся, и в этой неразберихе их губы столкнулись в случайном, но неожиданно долгом и глубоком поцелуе.
Сынмин замер, чувствуя, как его гнев на Минхо и весь мир внезапно уступает место полному недоумению, а Чонин широко распахнул глаза, осознавая, что только что случайно поцеловал самого опасного человека в городе. Перестрелка затихла, но между ними повисла тишина, которая была куда громче выстрелов.