Часть 22
Минхо уже замахнулся для нового удара, его кулак дрожал от ярости, а взгляд был прикован к наглой ухмылке Сынмина. Он готов был превратить этот элитный туалет в руины, но в этот момент дверь, которая и так еле держалась на петлях, распахнулась окончательно.
На пороге появился Чанбин. Он выглядел так, будто только что сбежал со съемок комедийного боевика — в одной руке протеиновый батончик, в другой — телефон с включенным диктофоном (явно для новой главы своего фика).
— Брейк! — громко крикнул Чанбин, вставая прямо между двумя тяжело дышащими мужчинами. — Дамы, не сорьтесь, помаду размажете!
В туалете повисла гробовая тишина. Минхо замер с занесенной рукой, а Сынмин медленно опустил плечи, недоуменно глядя на незваного гостя.
Джисон, который всё еще дрожал от пережитого шока и прижимался к холодной плитке, робко подал голос:
— Какие еще... дамы?
Чанбин обернулся к нему, подмигнул и совершенно серьезно ответил:
— Да обычные, Джисон-и. Пиковые и бубновые. Одни колются, другие блестят, а толку ноль — только шум на весь ресторан.
Минхо хотел было рявкнуть на брата, чтобы тот шел к своему Бан Чану и не лез в разборки, но Сынмин его опередил. Он поправил воротник своей безнадежно испорченной рубашки, бросил последний, полный обжигающего интереса взгляд на Джисона и внезапно подмигнул ему.
— До встречи, мой пупсик, — бросил Сынмин, вкладывая в эти слова столько нежности и иронии одновременно, что Минхо едва снова не кинулся в бой.
Развернувшись на каблуках, «принц Италии» вышел из помещения своей фирменной походкой, оставив после себя запах дорогого табака, крови и неразрешенного конфликта.
Джисон стоял, закрыв лицо руками. «Пупсик». После десяти лет серьезной работы он официально стал «пупсиком» для мафиози и «Хани» для своего босса. Чанбин тем временем уже что-то лихорадочно печатал в телефоне, бормоча: «Глава 22: Битва за пупсика. Это будет разрыв...»