I'll kill you tenderly

Лалиса Манобан

После нетривиальных поступков и откровенных высказываний Чона новость о нашем «романе», без преувеличения, гремела на весь мир. Ко мне поступало огромное количество просьб об интервью, встречах, рекламе и выступлениях, и почти ничего из этого я не могла принять. Расписание съемок превратилось в адский бесконечный марафон, где каждая свободная минута была на счету.

До этого новые актеры нагоняли график, а сейчас сцены с Чоном посыпались как из рога изобилия. И он, не стесняясь никого, ухаживал за мной при первой же возможности. Наши поцелуи во время съемок были настоящими, жгучими и долгими, а режиссер с командой, прошедшие через шок и смущение, уже к этому привыкли и лишь снисходительно улыбались.

Окружающие только гадали: когда же мы начали встречаться на самом деле? И втихомолку желали, чтобы мы помирились поскорее – накал страстей на площадке был одновременно и драйвером проекта, и испытанием для нервов персонала.

Намджун был в полном восторге. Сериал, от которого он изначально ничего не ждал, становился, без преувеличения, кассовым. Не говоря уже о том, как интерес к нему подогревали нескончаемые сплетни о наших с Чонгуком отношениях.

Я же не знала, что делать со всем этим водоворотом событий и эмоций. Во мне боролись злость, горькая обида и щемящая тревога, какими бы нестандартными ни были наши отношения. И в то же время на меня накатило такое невероятное, почти физическое облегчение – теперь мы точно будем вместе, ведь я истинная пара этого несносного эльфа.

Но, с другой стороны, просто броситься в объятия Чона я не могла – во мне кипела обида. Хотя я по нему и дико, до боли в сердце, скучала. Стоило увидеть его лично, почувствовать взгляд на себе, как вся моя выстроенная защита и решимость таяли.

Все вокруг – от коллег до поклонников – были искренне рады нашим «отношениям», и это всеобщее одобрение сильнее всего подтачивало мою и без того шаткую выдержку.

На таких изматывающих эмоциональных качелях я и провела последние пару недель, а потом все-таки выбралась провести время с Кимом, отчаянно нуждаясь в передышке. Только встретились мы не в изысканном ресторане, а в полутемном уютном баре.

Мне нужно было расслабиться, выдохнуть и сбросить накопившееся напряжение. Но, прилично выпив, я с досадой поняла, что оно не сбрасывается, а лишь притупляется. Ким не мешал, просто молча сидел рядом, следил, чтобы со мной ничего не случилось и нас не засекли прыткие журналисты, и терпеливо слушал мои бессвязные, горькие жалобы. От всей этой истории он, судя по выражению лица, пребывал в легком, но постоянном шоке.

– Правильно ли я понимаю... – начал Ким, обдумывая каждое слово. – Шесть лет назад ты познакомилась с Чон Чонгуком и узнала в нем истинную пару. Но на тебя не сработал артефакт Чона, который в их семье отвечал за определение ответных чувств. Он думал, что ты на него не отреагировала как на истинного, и прервал ваши отношения. Травмы прошлого заставили его быть щепетильным и строить серьезные отношения только с истинной парой.

– Точно, – пробормотала я устало и съела тонкий кусочек яблока с блюдца. Расслабляться можно сколько угодно, а вот про диету забывать нельзя: Кимовые законы индустрии не знают пощады. – Глупость с этим артефактом. Кто так пары определяет?

– Есть и более странные методы. Например, у меня в семье. – Ким покачал головой. – Истинность только с виду такая простая, а начнешь исследовать – и в каждой семье можно кучу странностей обнаружить.

– Да? – с сомнением покосилась я на эльфа, но тот был абсолютно серьезен, и я тяжело вздохнула, пытаясь примириться с этой мыслью.

– Ты решила, что истинная пара с тобой не сработала, как и артефакты, поэтому вы стали жить и страдать, два глупых одиночества, – резюмировал эльф безжалостно.

– Эй! – возмутилась я, чувствуя, как закипаю. – Я ни в чем не виновата!

– Ой ли? – Ким поднял бровь. – Да, Чон мог с тобой тогда поговорить и все выяснить. Но и ты могла это сделать. Вы не просто встретились и решили закрутить роман, а узнали друг в друге истинную пару. Ты тоже могла бы из-за этого постараться, проявить настойчивость.

– Ты чей друг? Мой или его? – мрачно спросила я и залпом выпила остаток напитка, ощущая, как по телу разливается теплая волна.

– Твой. Поэтому кончай дурить и начни уже встречаться с Чоном. Хватит мучить себя и его.

– Дурак, – обиделась я, отодвигая пустой бокал.

– Очень взрослое высказывание. Надеюсь, когда я встречу истинную пару, это будет не так драматично, как у вас, – бормотал он, периодически мешая мне упиваться жалостью к себе.

Но, несмотря на все его усилия, к тому моменту, как в баре появился Чон, я уже была порядком пьяна.

– Что он тут делает? – сфокусировала я взгляд на высокой фигуре своей истинной пары.

– Позвонил ему, чтобы он отвез тебя домой. У меня свидание, – невозмутимо ответил Ким.

Угу, значит, решил сыграть в миротворца. Ушлый эльф.

– Придет время, и я тебе за это отомщу, – пообещала я.

– Договорились, – усмехнулся друг и, кивнув Чону, ловко скрылся в коридорах заведения.

Чон молча расплатился за мой отдых и вернулся к столику. Он мягко обхватил меня за талию, поддерживая.

– Позволяешь себе лишнего, – пробормотала я больше из чистой вредности, хотя мне уже не хотелось с ним бороться.

Да, я сожалела о потерянных годах, к тому же моя гордость была задета, но я ужасно, до боли по нему скучала. И все еще безумно любила.

Чонгук внимательно посмотрел на меня, и в его глазах читалась такая усталая, обезоруживающая нежность, что у меня внутри все перевернулось.

– Объявим на сегодня перемирие? – попросил он.

– Хорошо. Все равно я проигрываю, – обреченно призналась я.

– Ты проигрываешь не мне, а себе, чему я несказанно рад, – улыбнулся Чон, нежно целуя меня в щеку.

Я уже хотела вспыхнуть, но потом махнула рукой.

Прикрыв глаза, я ехала домой в его машине. Салон был наполнен знакомым терпким ароматом его парфюма, и впервые за долгое время я позволила себе расслабиться. Позволила себе поверить, что все будет хорошо. Что завтра я снова не потеряю его. Думаю, Чон понимал мои страхи, поэтому был так невероятно заботлив и терпелив. При мысли об этом у меня слезы наворачивались на глаза.

Хмель довольно быстро отступил, оставив после себя лишь странное чувство легкости. У эльфов всегда так. Поэтому, когда я вышла из машины на подземном паркинге, куда, по идее, никого не пускали, то очень удивилась стайке журналистов, которые каким-то образом проникли сюда. Скорее всего, подкупили охрану.

Чон растерянно замер на мгновение, а я со вздохом, движимая внезапным решением, взяла его за руку и уверенно повела мимо этих проныр к лифтам. На нас словно град сыпались вопросы, но мы молча, плечом к плечу, поднялись в мою квартиру. Скинув туфли, я босиком направилась на кухню, пытаясь вернуть ощущение нормальности.

– Кофе? Чай? – спросила я, не оборачиваясь, роясь в шкафчиках в тщетной надежде найти что-нибудь вкусненькое.

На талию неожиданно легли сильные теплые руки. Чон пристроил подбородок на мое плечо, его дыхание щекотало кожу.

– Пристаешь? – повернула я голову, пытаясь сохранить строгость в голосе, но это плохо удавалось.

– А можно? – Его голос прозвучал тихо, почти робко.

– Тебе все можно, – была вынуждена признать я.

– Лалиса, выходи за меня.

Услышав такое простое, незамутненное предложение, я не сразу нашлась, что сказать. На съемочной площадке мне делали много разных предложений – и красивых, и не очень. Но такого я не получала никогда. Столько чувства, затаенной надежды и обещания вложил мужчина в эти простые слова, что они отозвались в моем сердце счастьем.

– Ну... – начала я, чувствуя, как комок подступает к горлу, но Чон мягко перебил меня.

– Я люблю тебя.

И у меня снова перехватило дыхание. Умелый манипулятор!

– Мне кажется, когда-нибудь я убью тебя, – повернулась я к Чонгуку, глядя ему прямо в глаза и пытаясь скрыть дрожь в голосе за напускной угрозой.

– Тогда будь со мной нежной, – шепнул он мне в губы и поцеловал.

На этот раз в его поцелуе было лишь бесконечное, всепоглощающее терпение и нежность. Это был поцелуй-прощение, поцелуй-обещание и поцелуй-признание...

Моя защита, все те стены, которые я так тщательно выстраивала все эти годы, рассыпались в прах. Я ответила Чонгуку с такой же безудержной нежностью, запустив пальцы в его волосы, притягивая ближе, боясь, что он вот-вот исчезнет, как мираж.

Мы больше ничего не говорили. Слова нам были не нужны. Страсть вспыхнула молниеносно, и я потянула эльфа в сторону спальни. Эта ночь была медленным, осознанным погружением, воссоединением двух половинок, так долго искавших друг друга.

Когда наконец не осталось ни границ, ни обид, ни страхов, а только мы вдвоем в тишине ночи, я прижалась к его плечу, слушая ровный стук сердца. Чон обнял меня, его рука легла на мою талию, как самое естественное и правильное завершение этого долгого, извилистого пути.

– Засыпай, Лили. – Голос любимого прозвучал приглушенно, убаюкивающе. – Я никуда не денусь. Утром я буду здесь.

И я поверила. Впервые за шесть долгих лет я закрыла глаза и позволила себе просто быть – любимой и счастливой, без оглядки на завтра.